19

Лиам

Дом моего брата в Гринвуд-Хиллс с аккуратно подстриженной изгородью и высоким кованым забором обычно внушает лишь одно. Семейный уют.

Сегодня розовые шары, привязанные к воротам, рассказывают совсем другую историю.

Ив исполняется четыре, и, судя по машинам, припаркованным вдоль всей улицы, брат решил выложиться на полную.

Телефон в руке вибрирует от сообщения.

Мэдисон: На чем ты в итоге остановился?

Лиам: Купил огромного плюшевого единорога.

Мэдисон: Дай определение «огромному».

Лиам: Невероятно-занимает-все-заднее-сиденье-огромного.

Мэдисон: Ого.

Лиам: У него даже седло и уздечка снимаются. Вопрос: на единорогах вообще ездят? Это не оскорбление чувств единорогов?

Мэдисон: Хорошее замечание. Но учитывая, что они не настоящие, не думаю, что кто-то обидится. Единорог уж точно не будет против.

Лиам: Я купил еще кое-что. Помнишь, как мы носились через весь город, чтобы поиграть в пинбол?

Мэдисон: О, помню. Ты вечно крал мои четвертаки.

Лиам: Я бы никогда так не поступил.

Мэдисон: Ну конечно. Так ты купил ей автомат для пинбола?

Лиам: Миниатюрный. Увидел в магазине игрушек.

Это была импульсивная покупка, продиктованная воспоминаниями и образом улыбающейся Мэдди в голове, чьи глаза азартно блестели.

Мэдисон: Уверена, ей понравится. Обязательно расскажи, какая у нее была реакция.

Мне стоит убрать телефон. Стоит зайти внутрь, к ярко раскрашенным капкейкам, объятиям маленькой девочки и обсуждению акций с братом. Но пальцы мне не подчиняются, приклеившись к телефону и к переписке, где сверху стоит ее имя.

Лиам: Твоя смена уже началась?

Мэдисон: Ты имеешь в виду, пишу ли я сообщения, пока готовлю? Нет, не пишу, значит – еще нет.

Лиам: О, язвительно. Мне нравится, когда ты со мной такая дерзкая.

Мэдисон: Я знаю. Наверное, поэтому так и делаю.

Лиам: И знаешь, что мне нравится, когда ты также пытаешься меня впечатлить.

Прежде чем Мэдди отвечает, следует пауза, и я усмехаюсь, глядя в телефон. Вчера она заявила, что хочет сделать мне лучший минет в жизни, и добавила, что у нее есть техники, которые всегда хотела попробовать.

Я ответил: «Попробуй».

Не знаю, что доставило мне больше удовольствия – ощущение ее рта на члене или то, что Мэдди было достаточно комфортно, чтобы пробовать вещи, о которых всегда мечтала.

Мэдисон: Отлично. Теперь у меня кожа горит, а через пять минут придет время выходить на кухню.

Лиам: Так тебе и надо за то, что так талантлива в работе ртом и при этом живешь как Мать Тереза наших дней. Как в тебе может сочетаться все и сразу?

Мэдисон: Готовка в приюте раз в месяц – это вряд ли мировой рекорд.

Но все равно чертовски впечатляюще. Это также ясно дало понять то, что я и так знал: Мэдди куда лучше, чем я.

Лиам: Как скажешь, Ганди.

Мэдисон: Мне пора. Веселись на вечеринке, съешь за меня капкейк и, пожалуйста, сними на видео реакцию племянницы на подарки. Хочу посмотреть позже.

Я перечитываю сообщение дважды, и от этих милых слов в груди что-то сжимается. Ответы уже готовы сорваться с кончиков пальцев. Взаимные пожелания, всякие «увидимся позже» и «береги себя». Но в итоге я останавливаюсь на чем-то простом, но действенном.

На чем-то, что идет от сердца.

Лиам: Пожалуйста, будь осторожнее с ножом.

Готово.

Усмехаясь, я вытаскиваю гигантского единорога из машины. Ведет он себя из рук вон плохо: вихляющие лапы застревают между сиденьями, а рог тычет мне в бок.

— Прекрати, — говорю я. — Я могу посочувствовать твоей проблеме, но возьми себя в руки, приятель.

Единорог не отвечает. Вскинув гигантское белое чучело под одну мышку и упакованный пинбол под другую, я направляюсь в логово детей, словно герой, которому предстоит столкнуться со смертоносной ордой зомби.

Но когда я захожу, в доме на удивление спокойно: гостиная пуста, а двери на задний двор распахнуты настежь.

Первой меня замечает экономка брата. Увидев единорога, она широко улыбается.

— Я ведь ничего не пропустил?

Мария качает головой.

— Все на улице.

— Опять надувной замок?

— В этот раз два.

Я качаю головой, облокачиваясь на кухонную стойку.

— У моего брата точно нет границ, когда дело касается этих девчонок.

Улыбка Марии становится снисходительной.

— Они хорошие девочки, мистер Картер. А Ив будет в восторге, когда увидит эту лошадку, вот увидите.

— Итан, возможно, не будет, — говорю я. — Эта штука займет половину места в ее комнате.

— У нее есть место, — отвечает Мария.

Полагаю, это правда. Дети Итана растут совсем не так, как мы: в двухэтажном доме с одной ванной на троих.

Размышляет ли он об этом?

— Нет, Кловер! Стой! — кокер-спаниель влетает в кухню, а прямо за ним – знакомая девчушка.

Пес прыгает у моих ног, виляя хвостом.

— Привет, дружок, — говорю я. — Прости, погладить не могу. Руки заняты.

Кловеру, кажется, плевать, как и Хэйвен, которая обхватывает мои ноги руками.

— Дядя Лиам!

— Привет, малявка. Хорошо себя вела?

— Очень хорошо.

— Но не слишком, верно?

— Нет, — она перекатывается с пятки на носок и широко, беззубо улыбается. — Я попробовала ту штуку, которую ты показал, со скотчем под краном. Папа забрызгал водой всю рубашку.

Я ухмыляюсь.

— Отличная работа, мелкая. Дай пять.

Она касается крошечной ладонью моей.

— Он сказал, что вы постоянно так делали, когда были маленькими.

— Делали, — это и много чего похуже, но я приберегу те пранки на время, когда она подрастет. — А где остальные?

— Белла наверху с Лукасом, потому что он много кричал. Папа на улице с Ив. Пойдем, там торт!

Я иду за ней во двор, наполовину заполненный детьми в ярких футболках, которые бегают от одного надувного замка к другому.

Кловер тут же бросает нас, чтобы сделать круг по двору, хлопая длинными ушами. Пес разбалован донельзя.

Ив замечает меня и несется навстречу с летящими хвостиками. Я роняю подарки и подхватываю ее, кружа в воздухе.

— Боже, малявка. Ты растешь как на дрожжах.

— Четыре, — сообщает она. — Мне уже целых четыре.

— Да, это уж точно.

— Единорог!

— Это тебе, — я опускаю ее на землю, и та бросается на плюшевого зверя. Скорее всего, после этого на нем останется пара живописных травяных пятен. — С днем рождения.

Появляется брат и протягивает мне стакан с чем-то подозрительно похожим на лимонад.

— Ты добрался, — говорит он.

— А как же. Не собирался я пропускать такой важный этап в жизни этой разбойницы, — я наклоняюсь, чтобы дернуть Ив за один из хвостиков, и та одаривает меня улыбкой. — Как ты его назовешь?

Ее лицо кривится в сосредоточенной решимости.

— Леди, — бормочет она. — Леди Искра.

Мы с Итаном оба смеемся.

— Очень хорошее имя, — говорю я. Ив оборачивается и подзывает нескольких подружек, чтобы те оценили подарок.

Я прислоняю автомат для пинбола к ноге.

— Два надувных замка?

— Нужно было переплюнуть прошлый год, — говорит Итан. Мы оба наблюдаем, как мимо проносится Кловер с хот-догом в зубах – воришка в бегах, прямиком от гриля.

— Чертов пес, — бормочет Итан. — Тратишь полчаса на его дрессировку только для того, чтобы Ив все испортила, бросив фрикадельку с обеденного стола.

Я посмеиваюсь.

— Ну, он и не самый острый нож в наборе.

— Нет, это уж точно, — но в голосе Итана звучит нежность, как и всегда, когда он говорит о детях, жене и доме. Сколько бы я ни подкалывал его на этот счет, невозможно не заметить то тихое довольство, которое исходит от него, словно успокаивающий парфюм.

— Закрыл сделку с Уокером пару дней назад. Подписано и завершено.

— До сих пор не верится, что тебе это удалось, — говорит Итан. — Когда Ник подкинул эту идею, я сказал, что старик ни за что не пустит нас в инвесторы, даже если проект поведешь ты.

Мои губы кривятся в кривой усмешке.

— Ну, тут я доказал, что ты был неправ.

— Это уж точно. Хотя ожидаю, что новость в определенных кругах взорвется как бомба, когда все станет официально.

— В кругах всех тех инвестором, которым он отказал до нас?

— Именно, — подтверждает Итан. Он откашливается, поворачиваясь так, что мы стоим плечом к плечу. Голос становится тише. — До меня дошли кое-какие слухи.

— А, — говорю я. — Я как раз собирался поговорить с тобой об этом.

Короткая пауза.

— Так это правда?

— В каком-то смысле да, в каком-то нет.

— Просто чтобы прояснить – мы говорим о том, что ты помолвлен? Собрался жениться?

— Именно об этом мы и говорим, ага, — пальцы крепче сжимают стакан с лимонадом. Сейчас было бы самое время позаимствовать немного божественной силы и превратить его в вино. — Но это временное соглашение. Понимаешь, Альберт Уокер ясно дал понять, что не доверяет банкирам, и особенно мне. Кажется, прозвучало слово «плейбой».

Голос Итана звучит размеренно.

— То есть ты нашел кого-то на роль фальшивой девушки?

— Невесты, да.

— И это должно заставить его поверить, что ты каким-то образом заслуживаешь большего доверия?

Я провожу рукой по челюсти и смотрю на море играющих детей.

— Я не слишком горд, чтобы признать, что в этом плане есть несколько изъянов.

— Господи, Лиам, ты сбрендил. Как ты мог на это пойти?

— Вы втроем твердили, что хотите «Уокер Стил», а в следующую секунду говорили, что это невозможно, — бормочу я. — Какой реакции ждали?

Он качает головой.

— Мне не нравится, что ты сделал меня невольным участником всего этого.

— Если все развалится, я возьму вину на себя, — говорю я. Как и со всеми инвестициями, пошли они прахом или нет. Канат, по которому я иду, едва заметно дрогнул.

— Будем молиться, чтобы он никогда не узнал.

— Не переживай, — говорю я. — Скоро мы с невестой мирно расстанемся, без претензий и обид.

— О, ну конечно, — говорит Итан. Его голос пропитан сарказмом. — И какой женщине ты платишь за участие в этой афере?

— Вообще-то...

— Дядя Лиам! А это что? Это тоже мне? Я не видела!

Ив прыгает у моих ног, хвостики летают, словно она изо всех сил пытается подражать Кловеру.

— Да, это тоже тебе, — я протягиваю упакованный мини-автомат для пинбола. — Наверное, лучше открыть его в доме. А впрочем, знаешь что. Здесь тоже сойдет.

Итан фыркает, наклоняясь, чтобы помочь с лентами. Глаза Ив округляются, когда она вскрывает коробку.

— Что это?

Я потираю шею.

— Мы с твоим папой постоянно в такое играли, когда были маленькими. Я подумал, может, вы с Хэйвен тоже сможете, когда станете чуть старше.

— И Лукас?

— И Лукас, — подтверждаю я. — Но ему придется подождать пару лет, чтобы вас догнать.

Она понимающе кивает, поглаживая руками жесткий пластиковый корпус. Итан смотрит на меня.

— Пинбол?

Я пожимаю плечами.

— Показалось крутой идеей.

— Нет, так и есть, — говорит он, снова поворачиваясь к игрушке. — Видишь, Ив? Клади руки по бокам и нажимай, чтобы шарик не укатился. Мы с дядей Лиамом покажем позже.

Вспомнив о своем обещании, я быстро фотографирую их двоих, чтобы потом показать Мэдди. Ив видит это и широко улыбается.

Я ухмыляюсь ей в ответ.

— Просто погоди, вот наступит время, я тебя еще и пранкам научу.

— Что? — спрашивает Итан.

— Ура! — кричит Ив.

— Пойду поздороваюсь с мамой, — говорю я. Выбравшись из щекотливой ситуации целым и невредимым, я ищу в толпе знакомую аккуратную прическу. Нахожу ее в шезлонге рядом со столиком для аквагрима, со стаканом лимонада в руке.

— Лиам!

— Привет, мам, — целую ее в щеку. — Ты уже успела подвергнуть детей своему искусству?

— Некоторых. Ты видел девочку с бабочкой на лице? Или мальчика в маске Человека-паука?

— Я не видел, нет.

Она вздыхает, похлопывая по соседнему креслу.

— Я спросила одну девочку, не хочет ли она чего-то в духе «Звездной ночи» или, может, «Моне», но она выбрала звездочку.

— Она бы не смогла усидеть на месте так долго, чтобы ты успела изобразить Ван Гога, — я закидываю ногу на ногу. — Но похвально, что ты попыталась.

— Спасибо, — говорит мама. — И похвально, что ты выбрался в люди.

— Я постоянно на людях.

Она вскидывает бровь.

— Слушай, ты говоришь это так, будто ждешь, что я поверю. Я знаю, как много ты работаешь. Вы с Итаном всегда пахали, с самой юности. Понятия не имею, в кого вы такие.

Я ухмыляюсь.

— Не видишь в нас свое отражение?

Она улыбается в ответ, и, несмотря на прибавившиеся морщинки, мама во всем остается той же веселой и непредсказуемой, какой была двадцать лет назад, когда предлагала съесть завтрак на ужин или спать под звездами.

— Ни капли.

Я киваю на напиток в ее руке.

— Тебе удалось раздобыть что-нибудь покрепче лимонада?

— Конечно нет. Это детский праздник, — она хмурится, глядя в свой стакан, — Хэйвен принесла это, назвав стаканом для шикарных дам.

— А ты и есть шикарная дама. Это комплимент, мам.

— Полагаю, что так. Но мы еще не закончили разговор о тебе и поиске баланса между работой и личной жизнью.

Я стону.

— Лекция? На дне рождения четырехлетнего ребенка?

— Для лекции не бывает плохого времени.

— Я могу назвать много-много неподходящих моментов.

Мама кладет руку мне на колено.

— Послушай, Лиам. Я лишь хочу сказать, что Итан все сделал правильно. Он работает, но у него есть семья, к которой возвращается. Жена, к которой возвращается. У тебя это необязательно должно выглядеть так же, но какой-то баланс должен быть. Найди свою кнопку «выкл».

— Я знаю, — говорю я, оглядывая цветные ленты и еще не разбитую пиньяту, свисающую с дуба девчонок. Домик на дереве украшен шарами.

Итан в очередной раз достиг совершенства.

— Ты найдешь ее, — говорит мама. — И я не сомневаюсь, что, когда это случится, это будет нечто уникальное, как и ты сам.

Типичная мама: превратила нотацию в напутствие. Я уже открываю рот, чтобы ответить, когда к нам присоединяется Хэйвен.

— Ты решила?

— Бабочку, пожалуйста, — она поворачивает щеку к маме, которая тянется к краскам.

— Сейчас будет.

Хэйвен ухмыляется.

— Дядя Лиам?

— Да, малявка?

— А когда у нас появятся двоюродные братья и сестры?

Я моргаю.

— Что?

В голосе матери слышится улыбка.

— У подружек девочек есть кузены. Они спросили почему у них нет ни одного. Я объяснила, что власть изменить это – целиком в твоих руках.

Я просто смотрю на нее.

— Ну, — поправляется она, — технически не совсем в твоих руках, но ты понимаешь.

Хэйвен хлопает глазами, как медововолосый ангел.

— Ну так что? Двоюродных братиков и сестричек, пожалуйста?

Я допиваю остатки лимонада, но его сладкий вкус никак не помогает вернуть равновесие.

— Не в ближайшее время, — выдавливаю я. — Прости, мелкая.

Найти кнопку «выкл», надо же. И, возможно, я ее нашел, по крайней мере временно, потому что, когда в тот вечер выезжаю из огромного поместья в Гринвуд-Хиллс на закате, руки на руле везут меня вовсе не в высотку, которую называю домом.

Вместо этого они ведут меня к обычному многоквартирному дому за городом. И когда нажимаю кнопку домофона, знакомый голос окатывает меня, словно волна.

— Алло?

— Это я, — говорю я. — Можно подняться?