22

Мэдисон

— Видишь? — я поднимаю руку, демонстрируя изящную лиловую марлю, которой обмотала небольшую рану. — Страдай, но делай это стильно.

Лиам вскидывает бровь, пробегаясь взглядом от моих глаз вниз по телу.

— На тебе то самое платье.

— Именно, — сжимая воздушную фиолетовую ткань здоровой рукой, я слегка кружусь. — Я умею наряжаться, когда это необходимо.

Лиам дергает верхнюю пуговицу рубашки. Пиджак натянут в плечах, темная ткань облегает так, будто сшита на заказ. Скорее всего, так оно и есть – еще одно тонкое напоминание о том, какая пропасть пролегла между Лиамом и мной за это время.

Прошли те времена, когда он носил поношенную куртку старшего брата с короткими рукавами.

— Не напоминай, — говорит он. — Мне до сих пор трудно выкинуть из головы твой образ в том красном платье.

— А разве нужно? В смысле выкидывать из головы? Мне вполне нравится там жить.

Улыбка Лиама вспыхивает – та самая широкая, кривоватая, которую я люблю больше всего.

— Тебе нравится меня мучить?

— Тебе нравится быть замученным, — поправляю я. — За последние несколько недель я это усвоила.

Лиам тянется к моей руке и кладет ее в сгиб своего локтя. Движение непринужденное, словно я постоянно сопровождаю его на приемах.

— Готова?

Я киваю, глядя мимо него на гигантский, знакомый дом впереди.

— Последний рывок.

Лиам дразняще усмехается.

— Последний рывок.

Входить в дом Коула и Скай Портер через парадную дверь, в туфлях на каблуках и в платье – опыт настолько сюрреалистичный, что хочется ущипнуть себя. Находиться на их огромной кухне в поварском кителе кажется куда привычнее.

Любопытные взгляды встречаются с моим, переходя с Лиама на меня, словно гадая, кто я такая. И почему бы нет? Для этих людей я никто, просто анонимная наполнительница профитролей с лососем.

Лиам наклоняется к моему уху.

— Мы не задержимся дольше, чем на час.

— Можем и подольше.

— Нет, завтрашний день слишком важен, — его рука под моей напрягается. — Мы не можем позволить Джейсону получить эту стипендию.

У меня вырывается удивленный смешок. Мы? Другая часть меня чувствует облегчение. Рассказывать о жульничестве Джейсона было унизительно. А теперь он... ну. Мы – команда.

— О, не волнуйся, — шепчу я в ответ. — Мои блюда идеальны.

— Я знаю. Я все их пробовал.

— Спасибо, — я придвигаюсь ближе, понижая голос. — Хотя твоему мнению я не особо доверяю. Любая еда, если это не бургер или сэндвич, вызывает у тебя восторг.

— Любая еда, приготовленная тобой, — поправляет он.

В груди расцветает тепло, не имеющее отношения ни к подтруниванию, ни к мыслям о завтрашнем финале.

— Это несправедливо.

— Что именно?

— Я не могу похвалить тебя за работу.

Ухмылка Лиама становится шире.

— Конечно, можешь. Я пришлю пару таблиц на изучение.

— Тебя это заводит? — я хлопаю ресницами. — Никогда не видела, чтобы кто-то делал такие детальные таблицы. Ты, должно быть, собираешь... столько данных.

Лиам притворно вздрагивает.

— Господи, а ведь от этого у меня встал.

Я смеюсь, оглядываясь по сторонам. Никого нет достаточно близко, чтобы подслушать.

— Ты невыносим.

— Учился у лучших, — он крепче перехватывает мою руку и ведет через богато украшенные комнаты на патио. Ранний летний воздух колеблется между прохладой и теплом, словно никак не может определиться.

Лиам кивает в знак приветствия нескольким незнакомым мне людям, но мы не останавливаемся, пока он не находит бар.

Я улыбаюсь над протянутым им бокалом шампанского.

— Так вот куда мы так спешили?

— Никогда не смешивайся с толпой без бокала в руке, — советует он. — Я усвоил это на горьком опыте.

А я усвоила, что и Лиам чувствует себя комфортнее с бокалом в руке – об этом умалчиваю, наблюдая за тем, как его взгляд сканирует толпу. Лиам-инвестор, Лиам-светский лев, Лиам-плейбой.

Мой взгляд точно так же сканирует толпу.

— Я нигде не вижу Альберта Уокера.

— Он здесь, где-то бродит, — Лиам отпивает шампанское. — А вот и Ник. Нам стоит подойти поздороваться.

— Ник? — я качаю головой в знак благодарности официанту, протягивающему поднос с брускеттами – брускеттами от «Марко», по рецепту, который я готовила миллион раз.

— Один из владельцев «Портер, Парк и Картер». Формально, это празднование его свадьбы.

— Его чего? — я ускоряю шаг, чтобы не отставать. — Это свадебная вечеринка?

— В самом вольном смысле этого слова, — говорит Лиам. Он останавливается рядом с мужчиной такого же роста, с коротко стриженными темными волосами и глазами, которые можно назвать только поразительными. На несколько лет старше нас, пожалуй.

— Лиам, — говорит мужчина. — Тебе удалось оторваться от экранов?

— Не мог пропустить такое торжество, — отвечает Лиам, вскидывая бровь. — Полагаю, идея была не твоя?

Мужчина – должно быть, Николас Парк – стонет.

— Нет. И не моей жены, как бы ты ни удивлялся. Коула не остановить, когда у него есть повод закатить вечеринку.

Лиам фыркает.

— Думаешь, у него комплекс Великого Гэтсби?

Улыбка Ника словно сплошной оскал.

— Я знал, что нанять тебя было хорошим ходом.

— Рад стараться, — рука Лиама скользит по моей пояснице, к тому самому месту, которое кажется все более пустым, когда его ладони там нет. — Мэдисон, это Ник. Ник, это Мэдисон.

Я протягиваю руку мужчине перед собой.

— Очень приятно познакомиться.

— Взаимно, — его рукопожатие крепкое, в глазах мелькает любопытство. — Так это и есть та самая... договоренность, о которой я столько слышал?

— От Итана?

— И от Коула, — говорит Ник, изящно пожимая плечом. — У меня нет ни единого слова упрека. Делай то, что должен.

Упрека?

Значит, Итан не слишком хорошо отреагировал на нашу маленькую уловку. Укол вины в животе, тот самый, что почувствовала, когда мы с Лиамом говорили об этом в прошлый раз, накрывает меня волной.

— Читаешь мысли, — говорит Лиам, салютуя бокалом Нику. Во взгляде, который они разделяют, есть что-то дьявольское, что-то волчье. Единство в погоне за прибылью и бизнесом.

Я сглатываю, борясь с сухостью в горле. Работа на кухне – это стресс. От долгих часов ноют спина и ноги. Но это чертовски просто с точки зрения морали, и мне вдруг нестерпимо хочется простоты хороших продуктов и людей, которых нужно накормить.

Последний рывок.

— А вот и моя жена, — говорит Ник, кивая на толпу людей на лужайке. — Две недели прошло, а я все еще не привык к этому слову.

— Она притягивает внимание, — комментирует Лиам. Мой взгляд фокусируется на блондинке в серебристом платье, ее руки так и мелькают, пока та оживленно беседует с окружающими.

Я видела ее раньше – это сестра Коула, Блэр, она работает в индустрии моды. Альма как-то показывала ее наряд, говоря, что подумывает купить похожий жакет.

Мои пальцы крепче сжимают ножку бокала. Да, на кухне могут быть ножи и жар, но там куда безопаснее.

— Был рад познакомиться, — Ник кивает, прежде чем зашагать прочь, задержавшись лишь для того, чтобы схватить с подноса профитроль с лососем.

Голос Лиама становится напряженным.

— Входящий через пять, четыре, три...

Я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть лицо с характерной квадратной челюстью и высокими скулами – повзрослевшую версию мужчины, стоящего рядом.

— Итан?

Его глаза сужаются, когда он смотрит на меня – пронзительно-зеленые. Затем в них вспыхивает узнавание.

— Мэдди?

— Это я. Боже, сколько лет прошло. Как ты?

— Превосходно, — его взгляд переходит на брата, возвышающегося надо мной, и тут я понимаю, что Лиам так и не сказал, что фиктивная невеста – это я. — Я не знал, что ты будешь здесь.

— Не говори так разочарованно, — произносит Лиам.

Итан хмурится, но глаза, которые снова смотрят в мои, те же, что помню. Сдержанные, теплые, надежные. Цвет может быть таким же, как у Лиама, но я никогда не видела, чтобы они вспыхивали и темнели, как у него.

— Рад снова тебя видеть, Мэдди. Как родители? Все еще живут в Фэрфилде?

— У них все отлично. Они под впечатлением от твоих успехов, кстати. Упоминают об этом каждый раз, когда читают что-то в газетах.

Его улыбка кривоватая, в ней чувствуется искренняя привязанность, даже когда он снова косится на брата.

— Передавай им привет.

— Обязательно передам.

— Прости, что брат втянул тебя в эту свою идиотскую затею.

Лиам фыркает.

— Идиотскую? Сработало же, не так ли?

— Не каждое действие можно судить по его результату.

— Ты звучишь как джедай, — говорит Лиам. — Или как сборник мотивационных цитат.

— Альберт Уокер здесь, на этой самой вечеринке, и ты решил, что сейчас время снова искушать судьбу?

— Да, счел идеальной возможностью. Это последнее, что он увидит, прежде чем мы мирно расстанемся. Может, даже устроим небольшую любовную ссору, — голос Лиама становится глубже. — И знаешь, в чем я не нуждаюсь? В том, чтобы ты забывал, что мне больше не двенадцать и нотациями меня не запугать.

Лицо Итана заливает краска раздражения, голос повышается на октаву.

— Перестань использовать подругу детства для фиктивной помолвки, и, возможно, я перестану!

Моя рука крепче сжимает рукав Лиама. Остынь.

— Меня не используют, — говорю я. — Он притворяется и ради меня тоже.

Глаза Итана метнулись к моим. Он открывает рот, но то, что собирался сказать, прерывает скрипучий голос слева.

— Что ж, — произносит Альберт Уокер. — Это было весьма познавательно.

Коул Портер стоит рядом, его лицо темнее тучи. Должно быть, они подошли, чтобы присоединиться к разговору, но обнаружили, что братья слишком увлечены, чтобы заметить их.

— Мистер Уокер, — говорит Лиам. Его голос мгновенно снова становится спокойным, как вода, текущая по скользким камням. — Рад снова вас видеть.

Пожилой мужчина просто кивает, словно что-то только что подтвердилось. Моя рука соскальзывает с локтя Лиама.

Мне хочется провалиться сквозь землю.

— Да, — говорит он. — Представляю.

Затем поворачивается, оставляя нас всех позади. Лиам порывается пойти следом, но поднятая рука Коула останавливает его.

— Позволь мне.

— Нет, мне нужно объясниться.

— Он не захочет слушать.

Они оба исчезают на тенистой садовой тропинке, следуя за человеком, который открыл для нас загородный домик. Хочется обхватить себя руками от чувства вины. Я ужинала за его столом и готовила еду вместе с женой.

— Твоей вины здесь нет, — бормочет Итан. — Это все Лиам. О чем он, черт возьми, думал?

Слова вылетают прежде, чем я успеваю их обдумать.

— Он хотел заполучить для вас троих крупнейшую инвестиционную сделку десятилетия.

— Конечно, но есть же границы, — Итан качает головой. — Мне жаль, что он втянул тебя в это. Лиам всегда это умел – затащить тебя в какую-нибудь придуманную игру, а ты в итоге оказывалась со сломанным пальцем.

Сердце болезненно сжимается от этих слов.

— Я тоже придумала немало игр.

— Это верно, — губы Итана кривятся в неохотной улыбке, словно вспоминает те дни в Фэрфилде, когда в живой изгороди между нашими домами была протоптанная тропинка. Интересно, какими эти воспоминания кажутся ему. — Ты всегда на него хорошо влияла.

— Я тоже согласилась на это. На всю фиктивную помолвку, — мой взгляд падает на бриллиант на пальце, на нелепо дорогое кольцо.

Кольцо Лиама.

— Насчет этого. Почему?

Есть куча ответов. Я думала, что демонстрация новых отношений перед бывшим заставит чувствовать себя лучше.

Но нет. Не заставила, и это не то, почему я продолжила.

— Потому что он попросил меня, — просто говорю я. — И потому что это было весело в то время, когда мне было очень, очень нужно.

— Я могу понять. Думаю, даже лучше, чем ты полагаешь, — мы улыбаемся друг другу мгновение. — Как бы то ни было, — добавляет он, — он не мог выбрать женщину лучше, чтобы сделать ей фальшивое предложение.

Мой удивленный смех разряжает обстановку. Из-за угла выходит Лиам с хмурым видом.

— Оставлю вас, — Итан отступает в сторону, скрываясь в толпе, но не раньше, чем бросает на брата предупреждающий взгляд.

Я практически вижу, как Лиама коробит под его весом.

— Ты поговорил с ним?

Он качает головой.

— Уокер уже дошел до машины. Я поговорю с ним завтра, дам понять, что тот может расторгнуть контракт, если пожелает.

— Ты бы так и сделал?

— Конечно, — он бросает взгляд через мое плечо, прежде чем рука резко впивается в запястье. Лиам ведет меня вокруг дома к уединенному месту рядом с дверью кухни.

Слова из меня так и льются:

— Прости, что он узнал. Прости из-за сделки.

Лиам коротко кивает, отпуская мою руку и начиная мерить шагами пространство. В его фигуре чувствуется тихая ярость.

— Это не твоя вина.

— Мне все равно жаль. Я знаю, как много это для тебя значило.

Его кулаки сжимаются по бокам.

— Да уж.

— Но это всего лишь одна сделка. Будут и другие, верно? И ты все еще один из лучших инвесторов на Западном побережье. И на Восточном, наверное, тоже.

Лиам коротко, пренебрежительно фыркает.

— Дело никогда не было в деньгах.

— Я думала, дело всегда в деньгах.

Он проводит рукой по волосам, движение порывистое.

— Самая престижная сделка за десятилетие, и она просто... Черт.

— Почему ты так злишься?

— Злюсь? «Злюсь» – это еще слабо сказано. Нет, я... я даже не знаю, что чувствую, — он качает головой, устремив взгляд куда-то далеко-далеко. — Я должен быть лучше. Должен доказать, что я лучше, чем...

— Лучше, чем Итан?

— Да, — рычит он. — Ник и Коул могут доверять мне управление капиталом из-за заслуг, но большинство думает, что все только из-за фамилии.

Я облизываю губы.

— И эта сделка должна была доказать...?

— Что я могу находить инвестиционные возможности там, где другие не могут.

— Это все из-за Итана, — я качаю головой, глядя на Лиама. — Тянется с давних пор.

— Всю жизнь я слышал о том, какой он способный. Какой талантливый, какой блестящий. Я не умею изобретать технологии, но умею делать деньги, так что именно этим я и занимаюсь.

— Независимо от того, чего это стоит? — в животе оседает неприятное подозрение. — Что ты скажешь Альберту?

Лиам упирается руками в низкую каменную стену.

— Пока не знаю. Придется придумать на ходу, подстроиться под его тон.

— Ты все еще хочешь инвестировать в его компанию.

Стальные зеленые глаза встречаются с моими.

— Конечно. Ничего не изменилось.

— Ты привел меня сюда сегодня ради Альберта? Или чтобы похвастаться перед Итаном?

Его глаза сужаются.

— Что ты имеешь в виду?

— Сам знаешь. Ты не сказал, что я твоя фиктивная невеста. Неужели все дело в том дурацком поцелуе в детстве? О котором ты говорил, что так и не смог забыть? Это было бы за гранью ребячества.

Грудь Лиама вздымается при вдохе. Раз, другой. Наши взгляды остаются сцепленными, и в его глазах ответ написан на фоне бесконечной зелени.

— Это было не главной причиной, — признает он, — но мысль шокировать его промелькнула в голове.

Я прислоняюсь к стене дома. Бокал из-под шампанского давно пуст, но я все равно смотрю на него. Встретиться взглядом с этим выдувным вручную фужером проще, чем с мужчиной, который стал мне небезразличен.

— Твой мир сложный, Лиам, — выдыхаю я. — Слишком сложный для меня.

Через несколько секунд его длинные пальцы обхватывают мой подбородок. На лице мелькает решимость.

— Позволь быстро пройтись, сгладить углы с Ником, Коулом и Итаном. Потом я отвезу тебя домой.

— Хорошо.

Его прикосновение губами к моему виску кажется формальностью, а потом Лиам исчезает, и я остаюсь одна у стены дома Коула Портера. Звуки с кухни доносятся приглушенно, но отчетливо через приоткрытое окно.

Я опускаюсь на каменные ступени и обхватываю голову руками. Чувствую слишком много всего сразу, а разбираться в своих чувствах никогда не умела особенно хорошо.

Мы не говорили о том, что будет после завтрашнего дня. После того как Лиам в последний раз сыграет роль моего парня, после того как наша уловка закончится.

Я смотрю на платиновую полоску на своем пальце. Украшение. Проклятие.

Оно не поддельное, но с тем же успехом могло бы им быть.

Звук открывающейся двери прерывает мои раздумья. Кто-то проходит мимо по ступеням. Я скольжу взглядом от ботинок вверх, вдоль черных брюк, поварского кителя и...

Нет, только не это – не сегодня. Мой и без того натянутый самоконтроль лопается, я почти слышу этот звук в ушах.

Глаза Джейсона расширяются.

— Мэдисон?

— Она самая.

Его губы сжимаются в тонкую линию.

— Ты здесь в качестве гостьи?

— Да, именно так.

— Так вот почему не смогла работать, — он издает смешок, в котором нет ни капли веселья. — Боже, я тебя едва узнаю в последнее время.

Я встаю, расправляя юбку фиолетового платья.

— Я могла бы сказать то же самое о тебе.

Он перекладывает сумку-холодильник в другую руку, качая головой.

— Встречаешься с одним из напыщенных козлов в костюмах, губишь шансы на стипендию, соревнуясь одной левой, — он снова качает головой, на этот раз с чем-то, ужасно похожим на жалость. — Мэдди, ты отличный повар. У тебя реальный потенциал. Не просри его завтра на глазах у шефов, которые запомнят это на всю твою оставшуюся карьеру.

Забавно, как я когда-то считала его самым значимым человеком в мире. Как думала, что Джейсон может добиться всего на свете – его сияние распространялось от мастерства владения ножом до умения общаться.

Теперь он кажется мелким, стоя передо мной, и таким прозрачным, что почти вижу кусты сквозь него.

— Единственное, что я профукала, – это время, и только потому, что тратила его на тебя, — говорю я. — Но с чем точно завязала, так это с растратой своего потенциала. Так что завтра тебе лучше выложиться по полной, Джейсон, потому что я сделаю то же самое, а я чертовски хороший повар. И знаешь, с чем еще покончено? С тобой. Мне не нужны твои советы по поводу жизни, работы или того, с кем я встречаюсь. Ты лишился права на это, когда трахнул официантку.

Джейсон открывает рот. Закрывает. Снова открывает.

— Мэдди, это было несколько месяцев назад. Я думал, мы могли бы...

— Что ж, ты ошибся, — позаимствовав жест прямо из арсенала Лиама, я притворно смахиваю соринку с рукава платья. — Удачи завтра, Джейсон. Она тебе понадобится.

Не оборачиваясь – больше никогда не оборачиваясь, – я направляюсь к подъездной дорожке Коула Портера, тем же путем, которым шла все эти недели назад. И когда я вызываю такси и пишу Лиаму сообщение, чтобы он не утруждал себя дорогой до моего дома, все, что я чувствую, – это головокружительное облегчение.

В конце концов, все, что мне осталось, – это просто готовить.