5

Лиам

Машина притормаживает у кирпичного среднеэтажного здания, не выше четырех этажей. Я отправляю Мэдисон сообщение, чтобы дать знать – я на месте.

В груди шевелится легкое беспокойство, пока смотрю в окно. Что касается фокусов, то этот, пожалуй, самый дерзкий из всех, что я когда-либо пробовал.

Достать невесту из шляпы.

В следующий миг заставить ее снова раствориться в воздухе.

Если все выгорит, я буду должен Мэдди чертовски много – и это не ограничится притворством в роли нового парня перед тем бывшим в кепке.

Я возвращаю внимание к телефону – когда американский рынок закрывается, открывается другой – и мониторю несколько счетов. Только когда водитель деликатно кашляет, я поднимаю глаза.

Мэдди спускается по ступеням в туфлях на плоской подошве, черное платье облегает фигуру. У него длинные рукава, и оно доходит до колен, но сидит совсем не так, как то худи на днях.

Она больше не та девчонка, которую я помню из детства.

Она взрослая женщина, и это заметно. О нет, Мэдди не из тех греховно-горячих красоток, что украшают обложки журналов. Не поймите неправильно – она чертовски сексуальна. Но это неброская сексуальность. Та, что говорит мужчине: перед тобой женщина, способная дать дельный совет, и та, что не побоится сказать, что ей нравится в постели. Атмосфера «соседской девчонки», и я нахожу ее куда более притягательной, чем следовало бы.

Я открываю перед ней дверь.

— Выглядишь потрясающе.

— Уж получше, чем в худи, — говорит она – и эта фраза явно претендует на звание главного преуменьшения года – и проскальзывает в салон.

Мэдди с фырканьем пристегивает ремень безопасности, и пряди ее иссиня-черных волос падают вперед. Замечал ли я ее челку раньше? Кажется, нет.

— Это будет интересно.

— Нервничаешь?

Она смотрит на меня, и вспышка в глазах кажется знакомой там, где все остальное в ней – новое. Яростная решимость, такую я видел перед тем, как Мэдди вызывала меня на велогонку вниз по холму в нашем районе.

При всех переменах, это осталось прежним, пусть даже глаза, смотрящие на меня, теперь обрамлены длинными, густо накрашенными ресницами.

— Я не признаюсь, если не признаешься ты, — бросает она вызов.

— А я никогда не признаюсь.

— Значит, и я тоже, — она победно усмехается и протягивает руку. — Мой левый палец чувствует себя ужасно пустым.

— Посмотрите-ка, кто созрел для побрякушек, — говорю я, залезая в карман пиджака.

— Думаю, это поможет войти в образ, — говорит она. — Пытаюсь думать, как человек, который мог бы быть с тобой помолвлен.

Я фыркаю.

— И как же думает человек, помолвленный со мной?

— Вот в том-то и дело. Я пока не знаю. Еще в процессе проработки.

— Просто будь собой, — говорю я, надевая кольцо ей на палец. Благодаря подбору размера оно садится идеально. Мы оба молча наблюдаем, как кольцо сверкает в тусклом свете.

Мэдди отдергивает руку.

— Просто быть собой?

— Ага, — говорю я, хотя не уверен, что совет дельный. — Разве что чуть менее...

— Чуть менее какой?

— Категоричной? Та Мэдди, которую я помню, имела мнение по любому поводу.

Она закатывает глаза, становясь настолько похожей на десятилетнюю версию, что хочется осклабиться.

— Кому-то из нас двоих приходилось его иметь.

— Ой, больно, — я прижимаю руку к груди. — И это в канун предложения.

Мэдди скрещивает ноги, и мой взгляд непроизвольно дергается вниз. Если она и замечает, то не комментирует, не сводя глаз с кольца.

— Я никогда не носила ничего подобного, — говорит она. — Ты правда думал, что женщина захочет то гигантское кольцо? Первое, на которое указал?

Я хмыкаю.

— Да.

В ее голосе слышится недоверие.

— Женщины, с которыми ты встречаешься, захотели бы такое?

— Ты все еще пытаешься войти в образ?

— Пытаюсь уложить все в голове, — она бросает взгляд на кольцо, прокручивая его так, что виден только платиновый ободок. — Я поискала в интернете информацию о людях, с которыми мы встречаемся.

— Сделала домашнее задание, — констатирую я.

— Попыталась, по крайней мере. Знание их имен и того, как они выглядят, не даст преимущества в разговоре. Если только ты не хочешь, чтобы я выставила напоказ то, как мало смыслю в стали, думаю, я буду помалкивать.

— Сиди и украшай стол, — говорю я, — и я буду счастлив.

Она снова закатывает глаза.

— Знаю, знаю, моя работа – делать так, чтобы ты выглядел достойно.

Я ухмыляюсь.

— Фальшивая девушка кажется куда менее проблемной, чем настоящая. Надо было сделать это вечность назад.

— Да, почему же ты не сделал? — поддразнивает она. — Представь, сколько времени мог бы сэкономить.

— Упущенная возможность, — взгляд цепляется за ее руку, лежащую между нами на кожаном сиденье, и кольцо на ее пальце. Всю неделю я не придавал этому значения, но видеть его на ней – совсем другое дело.

Я протягиваю руку и обхватываю ее пальцы своими.

Мэдисон смотрит на меня.

— Что?

Я приподнимаю бровь.

— Возможно, сегодня придется касаться друг друга. Несколько раз тут и там, ровно столько, чтобы выглядело реалистично.

Ее пальцы смягчаются под моими, но взгляд – нет.

— Как твоя рука у меня на пояснице на днях.

— Вроде того, да.

Мэдди кивает, и в ее глазах горит все тот же вызов, тот же уголек, что вспыхнул пару минут назад.

— Я сыграю свою роль, — говорит она. — И у меня есть дата и время, когда тебе придется сыграть твою.

— Хм, — тяну я. Ее рука под моей теплой и мягкой. — И когда же это?

— Завтра после работы, идем пропустить по стаканчику, — говорит она. — Там будут все: и кухонный персонал, и официанты.

— Включая твоего бывшего.

— Включая моего бывшего, — произносит она вполголоса.

Я сжимаю ее ладонь.

— Я буду там, чтобы выполнить свою часть сделки.

Машина плавно останавливается у ничем не примечательного дома из бурого камня. Я благодарю водителя и открываю дверь, но в этом месте нет даже вывески.

— Здесь что-то не так, — говорю я. — Уокер прислал адрес, но это не ресторан.

Голос Мэдисон взлетает вверх.

— О, это не просто какой-то ресторан! «Рено» – один из лучших в городе, сразу после «Марко», — ее сияющий взгляд встречается с моим. — Знаешь, лист ожидания там легендарный. Когда вы договорились об ужине?

— На прошлой неделе, — я предлагаю ей локоть. — Но Альберту Уокеру никто не говорит «нет».

Даже я, добавляю про себя, иначе не торчал бы здесь с фальшивой невестой.

Мэдисон ведет меня вокруг здания, останавливаясь у неприметного входа в подвальный этаж.

— Сюда?

— Да, — говорит она, и в голосе безошибочно угадывается восторг. — Он в подвале.

Шагнуть за дверь – все равно что попасть в другой мир. Пол выложен булыжником – ума не приложу, как им это удалось. Приглушенный свет придает маленькому месту деревенский шарм, как и скрипач, тихо играющий в углу.

Уокеры и их жены – с таким названием впору рок-группу сколотить – уже здесь. Альберт и Деннис оба встают при нашем появлении: первый улыбается, второй хмурится. Похоже, в этом случае яблоко от яблони укатилось очень далеко.

— Картер, — говорит Альберт, протягивая руку над столом. Я крепко пожимаю ее, другая моя рука все еще покоится на спине Мэдди.

— Лиам, пожалуйста, — поправляю я. — Деннис, приятно снова тебя видеть.

— Взаимно.

— Это Рита, моя жена, и Бет, моя невестка, — он обводит руками двух женщин за столом, и обе улыбаются куда дружелюбнее, чем сын.

— Очень приятно познакомиться, — говорю я, отодвигая стул для Мэдди. — Это моя невеста, Мэдисон.

Голос Мэдди звучит мягко, с улыбкой.

— Спасибо, что пригласили.

— Конечно пригласили, деточка, — говорит Альберт. — Нам нравится узнавать потенциальных деловых партнеров, и это включает в себя их вторые половинки.

— Никто не знает их лучше, — добавляет Рита. Ее уложенные волосы настолько зафиксированы, что даже не шевелятся, когда она качает головой. Но ее улыбка полна тепла.

Мэдди открывает меню и погружается в него, как в те настольные игры из ужастиков, пропадая для мира. Сидя рядом, я вижу момент, когда это происходит. Следующий вопрос пролетает мимо ее ушей.

— Она настоящий фуди, — отвечаю я Деннису, спросившему, в какой сфере работает Мэдди. Я небрежно закидываю руку на спинку ее стула, собственническим жестом. — Вообще-то она шеф-повар. Обычно я позволяю заказывать за меня – так интереснее.

Это чистая импровизация, но заходит на ура. Альберт кивает и смотрит в свое меню.

— Пожалуй, я сделаю так же и позволю молодой леди выбрать еду за меня, — говорит он. — Настроен на авантюры.

— Впервые за тридцать лет такое случилось, — язвит Рита.

Мэдди поднимает глаза от меню, улыбаясь пропущенной шутке.

— Сегодня ты выбираешь еду за меня, — говорит Альберт. — Твой мужчина сообщил, что ты гурман, и я хочу того же обхождения, что даришь его и своим собственным вкусовым рецепторам.

— О, какого черта, — говорит Рита, откладывая меню. — Почему бы и мне не получить то же самое?

Мэдди дважды моргает, давая полюбоваться взмахом длинных ресниц.

Подыграй, молю я.

Но молитва излишня, потому что ее улыбка кажется естественной. Она в восторге.

— Правда? — спрашивает она, будто выиграла приз.

— Само собой, — соглашается Альберт.

— Ты и так знаешь, что выбираешь за меня, — говорю я, меню так и лежит на столе закрытым. Я одариваю ее кривоватой ухмылкой. — Ты ведь знаешь, что я люблю, милая.

Ее дыхание на миг сбивается, но она не сбавляет темп.

— Хорошо, — ее голос звучит как у сержанта взвода в первый день учебки. — За исключением Лиама, давайте быстро и по делу. Есть ли среди вас вегетарианцы? Какие-то диетические ограничения?

— Нет и еще раз нет, — отвечает Альберт. — В семье Уокеров слабаков нет.

— Я, пожалуй, возьму стейк, — говорит Деннис, откладывая меню. Его гримаса стала еще мрачнее, даже когда улыбка жены стала шире.

— Я тоже, — подхватывает она.

Какая они пара.

Пять минут спустя Мэдди заказывает каждому из нас закуску, основное блюдо и десерт, переговариваясь с официантом словно на каком-то ином языке. Я понятия не имею, какой из наборов предназначен мне, но съесть немного странной рыбы или гриб, который мне не по вкусу, кажется небольшой ценой за поддержание легенды.

Ставка оправдывается, когда приносят еду. В воздухе висит густой аромат трюфеля, сыра и пасты.

— Изумительно, — говорит Рита. — Я бы никогда не заказала это, если бы ты не предложила, дорогая.

— Соус в «Рено» знаменит. Я была обязана его выбрать.

— Где ты такую нашел? — спрашивает Альберт, вытирая усы льняной салфеткой. — Кажется, она слишком хороша для того, чтобы миловаться с инвестиционным банкиром.

Под столом нога Мэдисон задевает мою. Не нужно поворачивать голову, чтобы понять: это ее версия «я же говорила». Они спросили об истории нашего знакомства, а вечер не дошел еще и до середины.

Я откидываюсь на спинку стула, будто готовясь рассказать отличную историю.

— Я встретил ее еще до того, как стал банкиром, — говорю я. — Иначе она бы меня и на порог не пустила.

Мэдди смеется.

— Тот еще секрет.

Рита ставит бокал.

— Значит, вы вместе уже давно?

— Вообще-то, совсем нет, — Мэдди смотрит на меня, и в ее глазах тепло, словно манящий летний луг. — Мы возобновили общение недавно, когда Лиам вернулся в город.

Я позволяю своему взгляду смягчиться.

— Столкнулись на мероприятии – она занималась кейтерингом.

— Да ладно! — восклицает жена Денниса. — Это же так мило!

Мэдди вздыхает.

— В тот момент так не ощущалось. Я стою в испачканном поварском кителе, по локоть в раскладке еды по тарелкам, и тут на кухню заходит он – в костюме.

Все смеются, включая меня, рукой обнимаю ее за плечо. Она в этом как рыба в воде.

— Вы знали друг друга? — спрашивает Рита. — Откуда?

— Мы выросли в одном городе, прямо на океане.

— Были соседями, — добавляет Мэдди, — и хорошими друзьями.

Я тянусь за бокалом вина, качая головой, будто проклиная прошлое.

— Если бы только знали, чем все закончится, сошлись бы раньше.

— Раньше ты был ко мне не готов, — поддразнивает Мэдди, и компания снова взрывается смехом. Он искренний – им нравится наше маленькое шоу.

Надо было купить кольцо подороже.

Я поднимаю правую руку, будто сдаваясь.

— Вероятно, ты права.

— Каким он был в детстве? — спрашивает Альберт у Мэдди; голос такой же грубый, как обычно. Это тест?

Каков правильный ответ?

— Храбрым, — говорит она. — Он обожал прыгать с самых высоких скал и гонять по лесу на велосипеде. Я изо всех сил старалась не отставать.

— Тебе всегда это удавалось, — вставляю я.

Она бросает на меня благодарную улыбку.

— Я пыталась, — поправляет она. — А еще отлично соображал в математике – был тем еще «олимпиадником». Я определенно была в него влюблена, но Лиам всегда был так занят жизнью, что вряд ли замечал, — она пожимает плечами, и ее темные волосы смещаются. Она что, краснеет?

Проклятье, мне же не видно!

— Теперь-то заметил, — вставляет жена Денниса.

Мэдисон кивает.

— Наконец-то!

Снова волна смеха за столом – кто-то искренне забавляется, кто-то вежлив, а кто-то, полагаю, в замешательстве.

Это я.

Ее история совсем не похожа на то, как все помню я. Она просто подыгрывает аудитории? Приукрашивает правду?

Разговор вертится вокруг нас, вокруг «Уокер Стил», новых строительных проектов Сиэтла, ресторана, в котором работает Мэдди. Тем для обсуждения хватает, и только к десерту Альберт заводит речь о делах – теме, которая весь вечер текла подспудно, как устойчивое океанское течение.

— Спасибо, что пришли, — говорит он. — О человеке можно многое сказать по компании, которую он выбирает.

Я склоняю голову.

— Взаимно, — отвечаю я. — Ваша компания чудесна.

Рита смеется, как и его невестка. Деннис – нет, но, судя по всему, он вообще на это не способен.

Альберт кладет салфетку рядом с крем-брюле с маракуйей, которое только что уничтожил.

— Знаете, а почему бы вам двоим не приехать в наш домик на следующей неделе. Место большое, у вас будет отдельная гостевая комната, и мы сможем пообщаться подробнее за день на охоте.

Я подавляю желание улыбнуться, встречая взгляд Альберта в упор.

Он хочет проверить мои ценности, это точно, но еще больше хочет проверить серьезность. Какой потенциальный инвестор готов потратить не просто вечер, а целые выходные?

Он проверяет, пойдет ли «Портер, Парк и Картер» на дополнительные усилия. Альберт Уокер играет со мной «в слабо», но, если думает, что я сверну первым, он не понимает во мне ровным счетом ничего.

— С радостью, — говорю я, поднимая бокал. — За взаимовыгодную дружбу.

— За взаимовыгодную дружбу, — вторит он, прежде чем посмотреть на Мэдди. — И за невест с отличным вкусом в еде.

Я тоже поворачиваюсь к Мэдди, и по телу пробегает дрожь мрачного восторга от тепла в ее глазах.

— За невест.