6

Мэдисон

— Спасибо вечер, — говорю я. — Я чудесно провела время.

— Это тебя стоит благодарить, — говорит Рита, положив руку на открытую дверцу их машины. — Не уверена, что когда-нибудь снова смогу смотреть на меню по-прежнему.

Я улыбаюсь, прижимаясь к руке Лиама, обнимающей меня за талию.

— Ставка на неожиданность обычно оправдывает себя.

— А если нет, то это хотя бы приключение. Увидимся на следующих выходных, — она скрывается в автомобиле, и Уокеры уезжают.

Лиам выдыхает.

— Это, — говорит он, — было превосходно.

Я смотрю на него снизу вверх.

— Я же говорила, что они спросят про историю знакомства.

— Говорила, — признает он. — И они поверили.

— Только потому, что мы держались ближе к правде, как ты и советовал.

Он убирает руку с моей талии.

— Еще не слишком поздно для победного бокала, верно?

Я смотрю на часы.

— Нет, думаю, в самый раз. Знаешь здесь поблизости хорошее место?

— Вообще-то, знаю, — у Лиама кривоватая усмешка, будто смеется над какой-то внутренней шуткой, понятной ему одному.

Я прищуриваюсь, но взгляд, который он бросает на меня в ответ, – само целомудрие.

— Идем, Мэдди.

Десять минут спустя мы оказываемся в баре на крыше, с мягким джазом и пугающе шикарным интерьером. Панорама Сиэтла разворачивается вокруг нас, и огни тянутся так далеко, насколько хватает глаз.

Я опускаюсь в одно из удобных мягких кресел, скрестив ноги.

— Никогда здесь не была. Как называется это место? «Наследие»?

Лиам кивает, потянувшись к стакану с виски.

— Многие обходят его стороной. Вообще-то, это одна из собственностей Коула.

— Коула? — и тут до меня доходит. — Коула Портера?

Человека, на которого я работала несколько раз, и человека, с которым работает Лиам.

Маленькое, но важное различие.

— Именно его, — Лиам делает глоток виски, закрывая глаза, когда тот обжигает горло. — Ты что, брала уроки актерского мастерства с нашей последней встречи?

— Считаешь, мое выступление было настолько хорошим?

— Оно было безупречным, — говорит он. — Та Мэдисон, которую я знал, совершенно не умела врать.

— Вранье и актерская игра ощущаются по-разному, — я отпиваю из бокала, глядя мимо него на группу мужчин в костюмах, которые глушат шоты. Наверняка в командировке.

— Это разве не одно и то же?

— Возможно, и одно, но чувствуется иначе. Одно – это игра, вживание в другую личность... другое – просто наглое вранье в глаза. Понимаешь, о чем я? — я качаю головой. — Слишком поздно для таких философских дискуссий.

Лиам приподнимает бровь.

— Хочешь поехать к ним в коттедж на следующих выходных?

— Ты уже сказал, что мы поедем.

— Я могу тебя отмазать, если не хочешь, — его взгляд возвращается к стакану с виски, прядь волос падает на лоб. — Я понимаю, что это больше того, на что ты подписывалась.

— Разве я там не нужна? Чтобы ты казался приятным человеком?

Его губы дергаются.

— При обычных обстоятельствах я бы обиделся на намек, что не могу быть приятным сам по себе... но да. Наверное, нужна, если этот человек должен побороть ненависть к банкирам.

— Почему он так сильно их ненавидит?

Лиам вскидывает бровь.

— Потому что он нормальный, полагаю. А кто их не ненавидит? У Уолл-стрит худшая репутация в стране, и зачастую вполне заслуженно.

Я опираюсь на подлокотник кресла, подперев голову руками. Лиам на меня не смотрит, что дает достаточно времени, чтобы изучить его. Тот мальчишка, которого я знала, – вытянувшийся, заматеревший и будто влитой в безупречный костюм.

— Почему же ты тогда там работал?

Он небрежно пожимает плечом.

— У меня это хорошо получалось. Почему бы и нет?

— Не похоже на полный ответ.

— Как и ты не дала свой, — говорит он, салютуя стаканом. — Если поедешь в коттедж, я найду способ сравнять счет.

— Счет?

— За то, что помогаешь мне больше, чем я тебе.

— Ты помогаешь, — возражаю я. — Через два вечера я буду хвастаться тобой перед бывшим.

— Этого едва ли хватит, чтобы сравнять счет. Один вечер в сравнении с целыми выходными?

Я прикусываю губу, раздумывая. Лиам прослеживает взглядом это движение, и внутри прокатывается вспышка неожиданного жара.

— В твоем арендованном жилье большая, навороченная кухня?

Лиам хмыкает.

— Не того я ожидал услышать. Но да, она довольно внушительная.

— А техника есть?

— Понятия не имею.

— Тогда я хочу приготовить там что-нибудь несколько раз, — говорю я. — В интересах того, чтобы сравнять счет.

Бровь Лиама ползет вверх.

— Идет, — говорит он. — Но чисто из любопытства – зачем?

Я обвожу пальцем край винного бокала, не желая встречаться с ним взглядом. Все в Лиаме кричит о финансовом успехе.

— Моя кухня крошечная, — признаюсь я, и это еще мягко сказано. Скорее обувная коробка с паршивой духовкой и двумя конфорками.

— А-а, — тянет Лиам. — И для такого шеф-повара, как ты, пространство имеет решающее значение.

— Это главный ингредиент.

— Ладно, — он откидывается в кресле, стакан свободно качается в его пальцах. — Пока ты моя фальшивая невеста, кухня в твоем распоряжении. Что планируешь готовить? Тебе мало этого на работе?

На мгновение я задумываюсь, не рассказать ли о заявке на кулинарную стипендию. О пяти блюдах, которые нужно подготовить для вступительного экзамена – если вообще до него дойду.

— Мне нужно протестировать новые рецепты, — говорю я. И это не ложь.

— Хочешь открыть собственный ресторан?

Я улыбаюсь.

— Конечно, хочу.

— Это настолько очевидно?

— Для меня – да. Иногда я засыпаю, представляя его, — я закрываю глаза, фантазируя. — Он меняется день ото дня. Декор и местоположение, не говоря уже о меню. У меня так много идей. Но я знаю, что он будет в рустикальном стиле и с акцентом на общие трапезы. Мне это всегда нравилось.

— Общие трапезы, значит?

— Да. И я всегда вынашивала одну идею... она немного необычная.

— Выкладывай.

— Я бы хотела ввести политику «купи обед – отдай другой», чтобы каждое блюдо, которое я подаю, также помогало городскому приюту для нуждающихся. Не знаю, реально ли это вообще, но хочу изучить вопрос. Просчитать цифры.

В голосе Лиама слышится улыбка.

— В чем-то ты изменилась, Мэдди, но не во всем.

— Да?

— Ты всегда была мечтательницей, которая видит цель.

От этого вскользь брошенного замечания к щекам подступает румянец. Для Лиама это может ничего не значить, но в этом городе у меня нет ни одного друга, которого бы знала с детства. Тем более такого, который превратился в мужчину с большой буквы «М».

— Итак, — говорит он, закидывая руку на спинку стула, на котором сидит. Взгляд, который Лиам бросает на меня, полон тепла. — Рассказывай, какую роль я должен играть через два вечера в качестве твоего фальшивого жениха.

Я снова перекрещиваю ноги.

— Думаю, не жениха. Парня.

Его брови взлетают вверх.

— Тебе так претит этот «булыжник»?

Мои пальцы смыкаются вокруг прекрасного бриллианта, будто у него есть собственные уши. Не слушай.

— Вовсе нет. Просто не думаю, что в роль жениха кто-то поверит.

— Уокеры поверили.

— Уокеры не знают ни одного из нас так хорошо, как мои коллеги, — говорю я.

— Резонно, — отзывается Лиам, и в уголках рта таится улыбка. — Значит, буду твоим парнем. История знакомства?

— Та же самая. Или ты против?

— Нисколько. А бывший? — его рот кривится на этом слове, будто оно отдает чем-то неприятным. — Он приведет туда новую женщину?

Мои пальцы сжимаются на бокале. Салли, скорее всего, будет там. Вместе они или нет – другой вопрос. Судя по взглядам, которые та на меня бросает, не думаю, что она получила желаемое, когда переспала с ним.

Она могла нас разбить, но Джейсон не спешит объявлять ее своей пассией.

— Не знаю, — говорю я.

Улыбка Лиама становится ироничной.

— Значит, цель в том, чтобы заставить его ревновать.

Я киваю один раз, потому что это мелочно и потому что Джейсону может быть вообще наплевать. Если же нет – то только потому, что он самовлюбленный донельзя.

— Хорошо, — говорит Лиам. — Я знаю, как заставить мужчину ревновать, но сначала нужно твое разрешение.

— Разрешение?

— Чтобы поцеловать тебя.

— Чтобы поцеловать меня?

— Да, — говорит он, и его улыбка становится еще шире. — Я не смогу выполнить свою задачу, если нельзя будет этого сделать.

Это тот самый ответ, который порождает в голове тысячи встречных фраз. Однако ни одна не достигает цели, потому что я не могу сформулировать ответ. Я делаю глоток вина и пытаюсь связать слова воедино.

— Если придется... то ладно.

Брови Лиама ползут вверх.

— Если придется? Твои слова ранят как ножи, Мэдди.

— А твое эго пуленепробиваемо, — тепло разливается по груди, шее, и я не уверена, что дело только в алкоголе. — Значит, мы будем демонстрировать чувства на людях?

— Если момент того потребует, — говорит он, понижая голос. — Пока я знаю, что ты не испортишь мою игру, оттолкнув на полпути.

Мои губы кажутся сухими.

— Поцелуй меня достаточно хорошо, и не придется этого делать.

Улыбка Лиама становится шире.

— Ты же знаешь, что меня лучше не провоцировать, Мэдди.

— Да неужели? — я отпиваю из бокала, не сводя с Лиама глаз. В его взгляде что-то вспыхивает, когда осознает смысл моих слов.

Что мы творим?

— Понятно, — бормочет он. — И что же...

— Лиам Картер? — темноволосая женщина кладет руку на спинку его кресла, губы изгибаются в улыбке. В ее безупречно уложенных волосах виднеются искусно сделанные блики.

Я откидываюсь на спинку сиденья.

— Сколько месяцев прошло, — говорит она, обращаясь только к нему. — Нам тебя не хватало.

Лиам откидывается в кресле, как будто ничего не произошло, как будто нас только что не прервали.

— Был занят, — говорит он, и от растяжки в голосе мои брови смыкаются. Очень похоже на тот тон, которым он пользовался при первой встрече с Уокерами, и лучше всего его описывает одно слово.

Незаинтересованность.

— Если когда-нибудь освободишься, — говорит женщина, бросая на меня вежливый взгляд, — ты знаешь, где меня найти.

— Буду иметь в виду, — отвечает Лиам.

Она дарит ему последнюю улыбку, прежде чем удалиться, позволяя восхититься тем, как незнакомка вышагивает на заоблачных шпильках. Этим навыком мне никогда не доведется овладеть.

Лиам осушает стакан виски, не встречаясь со мной взглядом.

Ясно.

— Есть кое-что, что мы еще не обсудили, — говорю я.

Лиам наклоняет голову.

— Выкладывай.

— Пока мы этим занимаемся, отношений с другими людьми быть не может. Не то чтобы у нас были отношения друг с другом, но... — мои предательские глаза находят женщину на другом конце бара, сидящую с подругами. Каким бы ни было их с Лиамом общение, оно явно было интимным. — Когда все закончится, наш так называемый разрыв будет мирным. Никаких драм.

Я ни за что не позволю себе иметь парня, который снова изменит, даже фальшивого.

Лиам вскидывает бровь.

— Думала, я буду спать со всеми подряд, пока ты носишь кольцо на пальце?

— Не знаю, — признаюсь я. — Мы ведь только что встретились.

Он качает головой.

— Я делаю это, чтобы доказать Уокеру, что мои ценности на месте, и верность, безусловно, одна из них.

— Лучший способ не казаться бабником – это перестать вести себя как бабник?

Он хмыкает.

— Что-то в этом роде, полагаю.

Подозрение берет верх.

— Почему дамы в ювелирном магазине тебя знали?

— Потому что, — говорит он с кривой усмешкой, — я очень хороший клиент.

Я встречаюсь с Лиамом взглядом. Как минимум, короткий обмен репликами избавил меня от любых глупых иллюзий. Последнее, что мне нужно в жизни, – это еще один мужчина, который спит с кем попало.

Я не позволю себе обжечься снова.

— Главное, что мы поняли друг друга, — говорю я, поднимая бокал к его стакану.

— Поняли, — Лиам прикасается хрустальным стаканом к моему, и темно-зеленый цвет его глаз кажется почти черным.