7

Мэдисон

Я стою на раздаче во время ужина, занимаюсь рыбой, а Джейсон находится рядом. Когда-то это было моим любимым местом на кухне – из-за возможности наблюдать за работой Джейсона на мясном цехе, за его умелыми руками с ножом. Теперь это пытка, и всякий раз, когда мы сталкиваемся локтями, приходится сдерживаться, чтобы не отпрянуть.

— Еще две порции поленты (Каша из кукурузной крупы, итальянский аналог мамалыги. Подается мягкой (как гарнир) или запеченной/жареной кусочками) на гарнир, и они нужны немедленно! — раздается голос Марко от окна раздачи. — У меня тут два сирлойна (Стейк из толстого края грудинки говядины) умирают!

Я бросаю взгляд туда, где Альма занимается гарнирами: руки порхают над ручками сотейников.

— Будут через минуту, шеф!

— Давай через тридцать секунд!

Я вздрагиваю от властного тона в голосе Марко. Ресторан заполнен до отказа, и он сам стоит на раздаче, а это значит, что в зале несколько высокопоставленных VIP-персон. Напряженная субботняя смена означает, что после работы возможен только один вариант напитков. Много, очень много шотов.

Мы не говорим об этом во время сервиса, но я знаю, что перспектива расслабиться подстегивает всех поваров на кухне. Предвкушение райских кущ в конце смены, когда мы все по локоть погружены в дух командной работы.

— Гребешки через две! — кричу я.

— Пюре через две! — откликается Альма.

Такие ужины ощущаются одновременно как марафоны и спринты, и кожа под поварским кителем становится липкой. К тому времени, как сервируем последнее блюдо, атмосфера в воздухе буквально искрит.

— Не верится, что пришлось поставить сирлойн в стоп-лист до окончания смены, — говорит Джейсон. Он опирается на стойку, перекинув полотенце через плечо. — Отличная работа на рыбе. Ты действительно держалась молодцом.

— Спасибо, — любой менее краткий ответ показался бы неблагодарностью. Любой более длинный – и коллеги, находящиеся в пределах слышимости, поняли бы, что мы больше не друзья. За исключением Альмы, никто не знает, почему мы расстались.

— Сегодня будет весело, — продолжает он. — Нам стоит поговорить.

Я оглядываюсь на спину Марко у раздачи, но никто не обращает внимания.

— Нет, — говорю я. — В этом нет смысла.

Прежде чем он успевает сказать что-то еще, я направляюсь в раздевалку. Раздражение несется по венам, словно горячая лава, смешиваясь с эмоциями, которые мне теперь хорошо знакомы. Стыд и гнев. Но если Джейсон до сих пор не выжил меня из ресторана Марко, то сейчас он этого точно черта с два добьется, и особенно тогда, когда мы с Лиамом ткнем его в это носом.

Альма ждет на выходе из ресторана, уже переодетая в черные джинсы и ботинки, с сигаретой в руке. Она тушит ее, когда замечает меня.

— Пойдем перекусим чего-нибудь, прежде чем присоединимся к остальным в баре?

— Да, — отвечаю я. — И мне нужно ввести тебя в курс дела относительно того, что сейчас произойдет.

Ее брови взлетают вверх.

— Звучит зловеще.

— Возможно, так и есть, — говорю я, увлекая ее за собой к любимой сэндвичной за углом, работающей допоздна. — Помнишь моего старого друга детства, которого мы встретили у Коула Портера? Который приезжал повидаться со мной?

— Да! О, пожалуйста, скажи, что это что-то хорошее.

Я издаю нервный смешок.

— Безумие, вот что это такое.

Альма с трудом верит в эту историю, да и я сама, когда рассказываю ее, едва верю.

— То есть это все понарошку? — спрашивает она в десятый раз.

— Да, просто игра. Мы оба получаем от этого то, что хотим, — я останавливаюсь у мусорного бака, выбрасывая обертку от хот-дога.

— М-м, — тянет она с видом Чеширского кота. — Знаешь, так начинаются фильмы. Вы по-настоящему поженитесь, когда все закончится.

— Не поженимся, — отрезаю я. — Мы не могли бы быть более разными. Он теперь птица высокого полета, и все, что его заботит, – это деньги и статус.

— Ну конечно, — говорит она.

— И женщины, с которыми сейчас встречается, ни капли не похожи на меня, Альма, — руки сжимаются в кулаки по бокам при мысли о той женщине в баре и о дамах с идеальным маникюром в ювелирном магазине. Большую часть дней я даже не крашусь, потому что на кухне становится слишком жарко.

— Точно, — соглашается она. — И он мог бы попросить любую из них помочь, но попросил тебя, потому что хотел, чтобы именно ты стала его фальшивой невестой.

Я качаю головой, собираясь ответить, когда телефон в кармане вибрирует. И поскольку Вселенная обожает совпадения, это Лиам.

Лиам: Буду через пятнадцать минут.

Мои шаги ускоряются.

— Пошли, — говорю я Альме. — Пора присоединиться к остальным.

Потрепанный бар, где устраивают вечеринки кухонный персонал и официанты «Марко», обладает шармом, который появляется только от долгого и активного использования. В этом месте пахнет пивом и будущими воспоминаниями.

— А вот и они! — выкрикивает Энрике, один из официантов «Марко», когда мы входим. Его широкая улыбка охватывает нас обоих. — Потерянные повара!

— Почему так долго? — спрашивает Мария, пока люди сдвигаются за высоким столом, чтобы освободить место. Ее парень сидит рядом, постоянный гость на таких мероприятиях.

Взгляд цепляется за Джейсона. Рядом с ним стоит Салли. Они игнорируют друг друга, но кажется, я вижу связывающую их нить, будто сделанную из блестящего каната.

— Мэдди, ты слышала новости? — спрашивает Энрике.

— Нет. Что случилось?

— Джейсон только что попал в шорт-лист на стипендию Кулинарного института!

Рядом с ним Мария закатывает глаза. Мнения команды о Джейсон разделились: одни считают его высокомерие оправданным, другие – нет. Возможно, я единственный человек, который был завзятым членом обоих лагерей, хотя и не одновременно.

Джейсон проводит рукой по шее, поглядывая на меня.

— Я получил письмо всего несколько часов назад, — говорит он.

Эти слова – словно ушат холодной воды, вылитый на меня. Я проверяла почтовый ящик после работы, и он был пуст.

— Поздравляю, — это слово с трудом выдавливается из рта.

— У меня и сомнений-то особых не было, — добавляет он, вызывая целую гамму гогота и возгласов «ах, Джейсон» от коллег.

Но затем его взгляд перемещается с меня на что-то позади. Секунду спустя крепкая рука ложится на талию, и меня окутывает аромат сандала и крема для бритья.

— Прости, что опоздал, — протягивает Лиам, и его голос звучит с интонацией, предназначенной только для меня. Что-то прижимается к моим волосам – его губы? — Задержался на работе.

— Все хорошо?

— Да, — говорит он так, будто мы оба знаем, о чем я. — Они прогнулись.

— Как и всегда, — поддразниваю я.

Его голос звучит как тертый бархат.

— Тебе ли не знать.

Подтекст в его словах весом, но именно тон заставляет щеки вспыхнуть. Меня спасает Альма, которая кивает Лиаму через стол.

— Рада снова тебя видеть.

— Взаимно, — гладко отвечает он. Кожа словно искрит от прикосновения его руки к пояснице. Темный костюм, в который Лиам одет, заставляет нас выглядеть жалкими оборванцами в сравнении. Я не смотрю на Джейсона прямо, но чувствую его взгляд, как силовое поле.

Лиам запечатлевает еще один поцелуй на моей макушке.

— Я принесу нам что-нибудь выпить.

— Мне как обычно.

— Я мигом, — говорит он. Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Лиам понятия не имеет, что такое «как обычно».

Сузившиеся глаза Джейсона впиваются в мои. Я отвечаю ему пустой улыбкой.

Ну и как тебе это?

Минуту спустя Лиам возвращается и протягивает мне бокал белого вина. Он приподнимает бровь, и вопрос в этом жесте ясен. Хороший выбор?

— Идеально, — говорю я.

У остальных к нему есть вопросы – прежде всего о том, когда мы познакомились, – и Лиам справляется так, будто он прирожденный актер. Скользит в кабинку, усаживаясь рядом, и опирается затянутой в костюм рукой о стол.

— Я знаю Мэдди очень давно, — говорит он Энрике. — Задолго до того, как она научилась готовить.

— Я всегда умела готовить, — протестую я.

Он закидывает руку мне на плечи.

— Не умела, когда подняла пожарную тревогу, пытаясь испечь булочки с корицей. Пожарная машина приехала.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь, пока остальные смеются.

— Только потому, что ты сказал, что они твои любимые.

— И я был очень тронут стараниями, — говорит он, притягивая меня ближе. — Ну же, ребята. Ваши вечеринки после работы обычно такие скучные?

Энрике и Райан наперебой уверяют, что нет, конечно же нет, и вскоре Лиам заказывает поднос шотов на весь стол. Если до этого еще не завладел всеобщим вниманием, то теперь оно точно принадлежит ему. Ничто так не располагает к себе обслуживающий персонал, как бесплатный алкоголь после адской смены.

Лиам убирает мои волосы назад, наклоняясь так, что его губы оказываются у уха.

— Пока все идет отлично, — шепчет он. — Твой бывший смотрит на меня волком.

— Надеюсь, ты надел доспехи, — шепчу я в ответ. — Потому что он может напасть в любой момент.

Смешок Лиама звучит предельно мужественно.

— Пусть попробует.

И он пробует. Я наблюдаю, как Джейсон отмахивается от попыток Салли затянуть его играть в дартс и направляется к нашей кабинке. Он втискивается на место, которое только что освободил Энрике.

Улыбку Джейсона не назовешь дружелюбной.

— Должно быть, что-то новенькое?

— Довольно новое, — подтверждаю я. — Но учитывая, что мы знали друг друга много лет...

— Все прошло как по маслу, — говорит Лиам. Он тянется к своему пиву, и взгляд Джейсона цепляется за часы на его запястье. Глаза сужаются.

— А кем вы работаете, если можно спросить?

— Инвестиционный банкинг, — отвечает Лиам. Его голос гладкий, как отполированные речные камни – кажется, будто он делает Джейсону одолжение, отвечая.

— Банкир, — повторяет Джейсон. — Должен признать, никогда не думал, что Мэдди выберет кого-то этой профессии.

Голос Лиама звучит резко.

— Возможно, она просто еще не встречала подходящего.

А возможно, Мэдди не нравится, когда о ней говорят так, будто ее здесь нет, думаю я.

— Мы не можем все быть поварами, — я тянусь к оставшимся шотам на столе, пододвигаю один Джейсону, другой Лиаму и поднимаю свой. — За новые отношения.

— За новые отношения, — эхом отзывается Лиам.

Пальцы Джейсона крепко сжимают его стопку.

— Ты не собираешься произнести тост? — сладко спрашиваю я. — В конце концов, разве вы с Салли не в отношениях?

Джейсон один раз качает головой, но это не знак отрицания. Это жест «я, блин, не могу в это поверить».

— За новые отношения, — бормочет он. Мы все опрокидываем шоты.

Атмосфера за столом становится арктической. Джейсон открывает рот, прищурившись, но взгляд, который я бросаю, заставляет его осечься. Что бы ты ни собирался сказать, говорю я глазами, я не хочу этого слышать.

— Дартс? — спрашиваю я.

Маленькая кривая усмешка, которую Лиам мне дарит, наполнена таким интимным жаром, что внутри все завязывается в узел.

— На этот раз я, может быть, позволю тебе выиграть, — говорит он, приподнимая бровь.

Боже, как давно мужчина не смотрел на меня так, будто я единственное, чего он хочет. Я провожу рукой по крепкому предплечью.

— Мне больше нравится, когда мы оба выигрываем.

В глазах Лиама вспыхивает озорство.

— Желательно одновременно.

Румянец на щеках вовсе не поддельный. Ни один из нас больше не удостаивает Джейсона взглядом, пока идем к мишени для дартса, но я чувствую его взор затылком.

Лиам смеется, протягивая дротики.

— Это, — говорит он, — было чертовски весело.

Я улыбаюсь, прикусывая губу.

— Ведь правда же?

— Теперь нужен только последний гвоздь в крышку гроба.

Я бросаю дротики один за другим, и ни один не летит туда, куда мне хочется.

— Последний гвоздь в крышку гроба?

Он перекидывает пиджак через плечо, рукава рубашки закатаны, обнажая мускулистые предплечья.

— Он сейчас смотрит на нас.

Я не оборачиваюсь.

— Да?

Его губы изгибаются в улыбке, когда Лиам поднимает руку и проводит подушечками пальцев по моей щеке.

— Я намерен устроить шоу.

Сердце бьется на увеличенной скорости, пытаясь проломить грудную клетку.

— Хорошо, — шепчу я.

Лиам приподнимает бровь, склоняя голову.

— Надеюсь, ты не планируешь меня оттолкнуть?

— Сделай все красиво, и не оттолкну.

Я успеваю заметить проблеск его улыбки, а затем глаза закрываются сами собой, и по телу пробегает дрожь предвкушения. Лиам целует меня так, будто мы делали это миллион раз, его губы движутся так, словно знают мои до мельчайших подробностей. Вот только на деле не знают, и прилив жара, захлестывающий меня, окрашен нервным возбуждением. На вкус он как виски и что-то еще, что-то пряное и незнакомое. Его пальцы впиваются в мои бедра, и когда язык проникает в рот, я действительно стону – звук где-то между хныканьем и выдохом. Я не хочу, чтобы Лиам останавливался. Руки скользят вверх по его груди, твердой под пальцами. Я чувствую сильное, частое биение его сердца под ладонями.

Лиам отстраняется и прижимается своим лбом к моему. Я не открываю глаз, пытаясь удержать магию момента.

— Ты меня не оттолкнула, — шепчет он.

Слова не даются. Вместо этого я издаю тихий звук, нечто среднее между «хм» и «да».

— Буду носить это как почетный знак, — он сжимает мою руку в своей, переплетая пальцы. — Готова уходить?

Кивнув, я оборачиваюсь и машу остальным свободной рукой. Последнее, что я вижу перед тем, как мы выходим в ночь Сиэтла, – это ошеломленные лица коллег и ярость, смешанную с удивлением, на лице Джейсона.

— Вау, — выдыхаю я.

— Вау?

— Да. Матерь божья, как же это было круто!

Смех Лиама звучит низко.

— Это еще более ценный почетный знак. Не останавливайся, Мэдди. Продолжай в том же духе.

— Ты хорошо справился, — я тяну его за руку, и мы сворачиваем к сверкающим променадам вдоль залива Эллиот-Бэй. Прохладный воздух ощущается как бальзам на душу, когда касается разгоряченной кожи. — Стоило обзавестись фальшивым парнем целую вечность назад!

— Рад, что мы пришли к одному и тому же выводу, — замечает Лиам, толкая меня плечом. — Знаешь, что еще я осознал?

— Просвети меня, — его рука, сжимающая мою, теплая и сильная, этот контакт посылает жар вверх по руке.

— Твоя устойчивость к алкоголю – просто дрянь.

— Что, прости?

Лиам смеется, и я отвлекаюсь на этот глубокий, искренний звук.

— У тебя вообще нет никакой выдержки. Один бокал вина и два шота.

— Да, и я в полном порядке.

Фонарный столб возникает из ниоткуда, и Лиам оттаскивает меня в сторону, избегая столкновения.

— Да, — говорит он, — ты в полном порядке.

— Так и есть. Если бы ты велел пройти по прямой линии и одновременно дотронуться до носа, я бы получила «пять с плюсом».

— Не думаю, что в таких тестах ставят оценки за старание.

— А должны бы, — я смотрю на него. — Ты всегда носишь костюмы?

В темноте я не вижу отчетливо, но, кажется, на его губах играет улыбка.

— В большинстве случаев – да.

— Ты правда приехал с работы перед тем, как присоединиться к нам?

— Да.

Но ведь выходные, не говоря уже о позднем вечере.

— Ладно, — говорю я. — Будь честен. Сколько ты работаешь?

Лиам фыркает.

— Хорошо, что ты попросила быть честным. Обычно я об этом вру.

Я закатываю глаза, стараясь подстроиться под его длинные шаги вдоль набережной.

— Значит, двадцать четыре на семь?

— Я все-таки сплю, — говорит он. — И тренируюсь.

— Но когда не делаешь этого...

— То работаю, да.

Я хмурюсь, мысли возвращаются к мальчику, которого знала, и к тому, как мало вижу его отражения в мужчине рядом. Работать так усердно только ради денег.

— Не вижу в этом смысла, — признаюсь я.

Его голос становится немного жестче.

— Это нормально.

Порыв ветра проносится над заливом, и я плотнее запахиваю куртку.

— Многие не понимают, почему я провожу столько времени за готовкой, — говорю я, — так что, полагаю, я не вправе судить.

— Насчет этого... — голос Лиама становится глубже. — Что между тобой и твоим бывшим?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь, что я имею в виду, — говорит он. — Почему вы расстались?

Кожа под одеждой становится липкой.

— Это долгая история.

— У меня есть время.

Я отхожу в сторону набережной, опираясь на перила. Его рука выскальзывает из моей. Проходит долгое мгновение, прежде чем кто-то из нас заговаривает.

— Ты не обязана рассказывать, — наконец говорит Лиам. — Хотя это помогло бы моей «роли». Мы просто тычем его носом во что-то? Или пытаемся заставить ревновать, чтобы ты могла его вернуть?

— Я не хочу его возвращать.

Лиам тихо фыркает.

— Ладно. Допустим. У меня нет интереса в этой игре, но я рад. Он кажется... малоприятным типом.

Это определение заставляет меня улыбнуться, глядя на плещущиеся внизу волны.

— Мне потребовалось два года, чтобы это понять.

— Ты тоже была в его фан-клубе там, в баре?

Этот вопрос вызывает смех.

— О, да. Понимаешь, он блестящий повар. И чертовски самонадеян, что маскировало другие его недостатки.

Лиам издает негромкий звук – смесь ободрения и пренебрежения.

— После некоторого самокопания я поняла, что он, вероятно, с самого начала был не так уж хорош, — я сталкиваю носком ботинка камешек с края набережной, слушая тихий всплеск, когда тот падает в водную могилу.

— Я впечатлен, что ты не уволилась.

— О, я не могла! «Марко» – один из лучших ресторанов в городе. Ты знаешь, сколько заявок на позицию повара он получает в месяц?

Губы Лиама изгибаются в улыбке.

— Нет, не знаю.

— Ну, очень много. И будь я проклята, если уйду только из-за Джейсона.

Он выдыхает.

— Ты ни капельки не изменилась.

Прежде чем успеваю понять, как к этому относиться, Лиам поворачивается, скрестив руки на груди.

— А что это были за разговоры про кулинарную стипендию? Казалось, он не в состоянии заткнуться.

Я тяжело вздыхаю.

— Это довольно серьезная вещь. Вообще-то, мы оба подавали заявки.

— И он попал в шорт-лист.

— Да.

— А ты...?

— Я не получала письмо, — говорю я. — Я проверяла.

Лиам приподнимает бровь.

— Когда ты проверяла в последний раз?

— Несколько часов назад, кажется.

— Проверь еще раз, — говорит он. — Подобные заведения иногда рассылают письма о принятии или отказе пачками, чтобы не перегружать систему. И ты смотрела в папке «Спам»?

— Нет, нет, не смотрела, — я шарю в кармане в поисках телефона. — Думаешь, оно могло оказаться там?

— Стоит попробовать.

Я обновляю почтовое приложение дрожащими пальцами, чувствуя теплое присутствие Лиама у плеча. Как по волшебству, в самом верху появляется письмо, отправленное всего два часа назад.

Кулинарный институт Вашингтона.

Я зажмуриваюсь и протягиваю ему телефон.

— Я не могу это читать. Прочти ты.

Лиам берет мой телефон. Короткая пауза, а затем в его голосе слышится улыбка.

— Хорошо. Ты готова?

— Лиам!

— Уважаемая мисс Уэбб. Пишу, чтобы сообщить, что вы были включены в шорт-лист кандидатов на получение кулинарной стипендии в этом году. Это означает, что вы будете участвовать в конкурсе...

Лиам обрывается на полуслове с коротким выдохом, когда я обвиваю его руками. Проходит всего мгновение, и его ладони ложатся мне на спину, прижимая вплотную к своему теплу.

— Ты знаешь, что это значит, — говорю я. — Я буду занимать твою кухню на завтрак, обед и ужин!