Глава одиннадцатая. Инесса

Я четко знаю: разговор с глазу на глаз с моим отцом не может означать ничего хорошего. И даже если я в эту секунду считаю себя звездой вечера, притягиваю посторонние взгляды и могу наслаждаться всеобщим вниманием, то знаю, что это ненадолго. Папа сумеет это исправить, если посчитает должным.

С трудом сглатываю ком в горле, провожая взглядом папу и Алекса, и расплываюсь в довольной улыбке, именно такой, какую надо демонстрировать всем моим подружкам. Чувствую, как сверлит меня взглядом Лана, но, когда она подходит поближе, ведет себя, как сама благожелательность.

- Надо же, - тянет она своим не в меру слащавым голосом. – Кто бы мог подумать, что мы все будем тебя жалеть, а ты так легко и быстро найдешь Артему замену. Я была уверена в том, что ты сегодня танцуешь с ним.

- Он решил расщедриться, - усмехаюсь я. – Но мой жених, к счастью, способен перебить любую ставку.

Да, в азартных играх Алексу в самом деле нет равных. Он будто нарочно ждал, чтобы выдохнуть это "сто" и начать представление достойно, а не так, как Артем. С Кразина сталось бы и на десять долларов повышать ставку, если б он не знал, что это закончится публичным изгнанием из нашего дома.

- Он у тебя красавец. Удивительно, как ты только умудрилась такого найти, - Лана даже не пытается скрыть звенящую в её голосе зависть. – Как его?..

- Алекс. Александр Вольский, - отвечаю я, прекрасно зная, что Лана уже предвкушает возможность залезть в интернет и пробить Алекса, узнать, кто он такой. Боюсь, полезного она там найдет очень мало, вряд ли Вольный настолько известная в сети личность.

Но не беден точно. Сто тысяч долларов за танец бедняки не отдают.

Лане уже этого с головой хватает, чтобы завидовать.

Она ещё что-то там болтает, но я не прислушиваюсь к пустому трепу и доносящимся со всех сторон поздравлениям. Жду, пока Алекс наконец-то вернется, и молюсь, чтобы он всё-таки пришел. Чтобы отец не вернулся один, с гордой печалью сообщив, что жених его дочери, к сожалению, не сможет присоединиться к этой компании… Никогда больше.

Но мои опасения, к счастью, не оправдываются. Алекс с папой возвращаются примерно через полчаса. Алекс довольно мрачен, отец, напротив, светится от радости, и я чувствую, как заходится от волнения моё сердце.

Что-то произошло. Я вижу это по тому, как холодно скользит по мне синий взгляд Алекса, и даже восторженные аханья подружек, за которыми, как и всегда, прячется очень сильная зависть, нисколечко меня не радуют. Если б была верующей, молилась бы сейчас, чтобы с ним было всё хорошо, но я почему-то слабо верю, что это поможет.

Алекс молчит. Он выжимает из себя вынужденную улыбку, потому что надо поприветствовать толпу, и подходит ко мне поближе. Отец хмурится, как будто ему неприятно, что на нас сейчас смотрят все, кому не лень.

Осознание, что что-то пошло не так, становится всё более ясным. Очень хочется спросить, что же случилось, но я понимаю, что не способна выдавить из себя ни единого слова. В груди всё сжимается, и я готова прямо тут упасть в обморок, хотя это, разумеется, мне ровным счетом ничем не поможет. 

С трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься к Вольному, и позволяю взять меня за руку. Он какую-то секунду серьезно смотрит мне в глаза, оборачивается на отца, а потом тихо спрашивает:

- Знаешь фикус в кабинете твоего отца?

Я смотрю на него, как на ненормального, и усмехаюсь.

- Что за глупости ты говоришь?

Конечно, этот цветок я знаю. Отвратительное растение, которое раздражает меня одним своим присутствием в доме. Папе, кажется, оно очень нравится, иначе с какого б это чуда он продолжал держать его в своем кабинете? Мне назло? Так тогда он привез бы его ко мне в квартиру и велел хранить, как зеницу ока.

- Так знаешь? – усмехается Алекс.

Мой отец смотрит на него так, словно пытается прожечь насквозь взглядом, но Алекс даже не реагирует на него. Мне кажется, в эту секунду для Вольного не существует никого, кроме нас двоих, и, что же, я согласна принять такие правила игры.

- Разумеется, знаю.

- И кого ты любишь больше? Меня или фикус?

- Ну тебя, конечно же, - закатываю глаза. – Алекс, что за глупые вопросы?

До отцовского фикуса мне нет никакого дела.

Улыбка, расцветающая на лице Вольного, выдается мне торжествующей. Как будто он только что выиграл какую-то очень важную партию, об истинной сути которой я могу только догадываться, да и то смутно. Но мне и не хочется вникать в установленные между ними двоими правила, я просто хочу осознавать, что с Алексом всё хорошо, а наш план оказался удачным.

Возможно, так и есть.

- В таком случае, - Алекс поворачивается к моему отцу, - я думаю, Инесса не расстроится из-за того, что я вылил коньяк в её любимый вазон? Терпеть не могу алкоголь. Простите, не хотел вас расстраивать, но вынужден предупредить: лучше сменить там грунт.

Я едва сдерживаю смешок. Вазон? Серьезно? Не думала, что Алекс может всерьез обсуждать подобные мелочи, к тому же, вряд ли на самом деле ему интересен какой-то там вазон! Мне хочется спросить его, где двойное дно, но я вижу, как стремительно мрачнеет мой отец, и понимаю, что Вольный попал в точку. И что-то мне подсказывает, что дело точно не в том, что папа беспокоится о вреде алкоголя какому-то несчастному вазону.

- Я вижу, - я расплываюсь в улыбке, - у вас был прелюбопытнейший разговор. Правда, любимый?

- Ты права, - спокойно отвечает Алекс. – Это было очень интересно. Твой отец, конечно, проявил себя с неожиданной стороны, но я готов принять и такую его сторону… Игорь Петрович, позволите пригласить вашу дочь на ещё один танец?

Папа кивает, но я успеваю заметить, как он крепко сжимает зубы. Тем не менее, мне сейчас предстоит думать о другом. Как бы это не упасть от волнения в обморок прямо посреди танца и не опозориться случайно? Боюсь, это не в меру напыщенное общество не простит мне подобную слабость, будь я хоть десять раз хозяйская дочка.

Но Алекс в танце выглядит безгранично уверенным, и мне удается расслабиться довольно быстро. Опираться о его руку очень просто, расслабиться, позволяя увлечь себя в круговорот танцующих, тоже. Меня не пугает даже тот факт, что мы – в самом центре, и на нас, скорее всего, смотрит практически каждый из приглашенных на этот благотворительный бал.

У Алекса очень сильные руки. Мне и прежде было это известно, но теперь особенно легко расслабиться и довериться ему. На лице у него – всё та же спокойная улыбка, взгляд любой посторонний человек принял бы за абсолютно влюбленный, и, должно быть, только я способна распознать в этом мастерскую актерскую игру.

Что-то случилось. Настолько серьезное, что Алекс сейчас на грани срыва. Я вижу, как подрагивают уголки его губ, хотя уже через несколько секунд мужчине удается успокоиться.

К тому же, это не мой Вольный. Александр Вольский, мой богатый жених, способный без сожаления отдать сто тысяч долларов за танец с любимой невестой, выглядит всё же несколько иначе, чем мужчина, исполняющий его роль. В его синих глазах сверкает что-то горделиво-злое, он колючий, но от того не менее притягательный. А ещё он опасен. Это не тот гений-математик, в которого я, возможно, влюбилась без памяти с первой встречи, не мой полубог, способный заворожить ласковой улыбкой и несколькими фразами, произнесенными бархатистым, великолепным голосом.

Этот мужчина, мне кажется, способен на жестокость. Только сейчас я четко осознаю, что, пытаясь убежать от собственного отца, возможно, навлекла на свою голову в несколько раз более серьезные проблемы. И мне совершенно не хочется, чтобы этот день обернулся для меня столкновением двух титанов, способных совершить убийство с такой легкостью, как и улыбнуться.

Алекс сжимает мою ладонь чуть крепче, и уже в этом простом жесте я чувствую нечто знакомое, родное, способное успокоить. Он словно напоминает о том, что на самом деле он лучше, чем та маска, которую сейчас надел на своё лицо. Просто должен играть по установленным в том числе и моим отцом правилах, а это не настолько просто, как мне бы хотелось.

- Всё в порядке? – наконец-то удается спросить мне.

- Да, - подтверждает он. – Но у фикуса будут серьезные проблемы.

Я хочу спросить, от алкоголя ли, но неожиданно понимаю, почему отец так помрачнел. Мне не хочется давать волю этому предположению, не хочется переходить от образа идеального человека, превращающегося дома в тирана, к настоящему преступнику, способному на убийство, но… Коньяк?

Или яд в коньяке?

Что именно заставит этот чертов фикус растерять все листья и погибнуть?

- Не думай о плохом, - шепчет Алекс, когда мы в очередной раз, подчиняясь музыке, оказываемся друг к другу чуть ближе. – Я хороший игрок. Даже такой противник, как твой отец, не приговор. Просто нам придется чуть сильнее постараться.

- Вы знакомы? – наугад спрашиваю я.

Попадаю пальцем в небо.

- Да, - подтверждает Вольный. – И довольно близко.

- Играли вместе?

- Нет, - качает головой Алекс. – Не здесь, хорошо?

Приходится кивнуть. Мне интересно до такой степени, что даже сердце бьется в два раза быстрее обычного. Интересно и в тот же момент страшно. Я понимаю, что правда будет далека от приятной, но боюсь, что даже не могу до конца представить все масштабы трагедии. А это означает, что все мои мечты о свободе могут попросту пойти прахом.

Или, наоборот, у меня появится больше шансов?

Музыка заканчивается, и Алекс увлекает меня за собой, подальше от других пар. Я послушно следую за ним, чувствуя, как Вольный крепко сжимает мои пальцы, и наслаждаюсь уже просто там, что он сейчас рядом, так близко ко мне.

Не надо было влюбляться в своего спасителя.

Не надо было. Это худшее, что я могла сделать!

Но уже поздно…

- Хочешь, - предлагает ни с того ни с сего Алекс, - сбежим сейчас с этой вечеринки?

Я оглядываюсь, чувствуя себя преступницей, которая пытается каким-то чудесным образом улизнуть из-под стражи. В целом, примерно так и есть. В доме моего отца хозяин только он, все остальные - всего лишь рабы, получившие высокое разрешение дышать и иногда открывать рот, чтобы ему поддакивать. И если кого-то такое положение вещей не устраивает, то это его личные проблемы. Серьезные проблемы, надо сказать, потому что идти против воли моего папеньки очень опасно.

Но предложение Алекса звучит соблазнительно.

- Хочу, - шепчу я, - но это будет предельно неуважительно.

- Тебя в самом деле это волнует?

Мне кажется, Алекс бросает мне вызов. Он знает, что на нас сейчас смотрят практически все - это, черт возьми, логично, я тут звезда вечера, между прочим, которую только что своей невестой назвал самый роскошный из всех приглашенных мужчин! - и при этом всё равно предлагает уйти. Тихо ли, громко, мне кажется, Алекса это совершенно не волнует. Он уже принял решение и менять его не собирается. Даже если я откажусь, подозреваю, мне всё равно никто не поверит.

И будет прав. Потому что я действительно хочу уйти отсюда, ещё и как можно скорее.

- Меня волнуют последствия, - выдыхаю я, позволяя отвести себя настолько далеко от толпы, насколько это возможно, чтобы не вызывало подозрений.

Готова поставить что угодно на то, что ни о каких последствиях Алекс сейчас не задумывается. Его глаза сверкают знакомым интересом, и я не могу избавиться от ощущения, что Алексу очень хочется бросить вызов моему отцу, и он уверен, что по крайней мере в этот раз его затея, какой бы коварной и опасной она ни была, должна увенчаться успехом.

Мне, если честно, не по себе от одной мысли о том, что придется пойти на что-нибудь настолько рискованное. Я задерживаю дыхание, пытаясь собраться с духом, пытаюсь подобрать верные слова для того, чтобы уговорить Алекса остаться и доиграть до конца, но вновь перехватываю его взгляд и проклинаю себя за трусость. Отец всю жизнь учил меня подчиняться, взращивал во мне малодушие, и я никогда не считала это изъяном для женщины. Но теперь понимаю, что он просто воспитывал из меня копию моей матери, способной только соглашаться и поступать так, как должно. Так, как ей скажут.

Правда, выбор у меня сейчас невелик: поступить так, как говорит Алекс, или так, как потребовал бы отец, если б он знал хоть что-то о моих далеко идущих планах на побег. Вроде как очень глупо злить его сейчас, когда я сообщила, что выхожу замуж, и вроде как должна втереться отцу в доверие, но почему-то разговор папы и Алекса заставляет меня думать, что просто в любом случае не будет.

- Поверь мне, - Алекс склоняется ко мне поближе, - я был не самой удачной кандидатурой в женихи. И я не понравлюсь твоему отцу вне зависимости от того, уведу тебя сейчас отсюда или нет, - он молчит, наверное, с полминуты, прежде чем добавить виноватое: - Прости.

- Что-то случилось?

- Потом расскажу, - криво улыбается Алекс. - Здесь точно не лучшее место.

- Но расскажешь?

- Да, разумеется.

Что ж, сейчас мне проще поверить ему на слово, чем требовать раскрыть все секреты немедленно, сию же секунду. В любом случае - и я даже не сомневаюсь в этом, - какими б ни были отношения моего отца и Алекса, я узнаю об этом, рано или поздно. И Алекс, если он хоть на десять процентов настолько умен, как мне казалось, предпочтет сообщить информацию первым, иначе - и он это осознает, - будет представлен в самом невыгодном свете, что только сможет обеспечить мой отец. И мне придется очень постараться, чтобы не поверить ни единому его слову.

- Тогда пойдем, - всё-таки соглашаюсь я. - Не хочу больше здесь находиться.

Алекс не прячет довольную улыбку - собственно, ему и не стоит, потому что сейчас, почти светясь от счастья, он выглядит ещё привлекательнее, чем раньше. Но настоящий Алекс, мой полубог, всё равно показывается лишь на несколько секунд, и его место быстро занимает Вольный с его холодным прищуром и коварством, отпечатавшимся буквально в каждой черточке красивого молодого лица. Я не успеваю спросить, что произошло, что он, расслабившись было, настолько изменился буквально в один миг, а вместо этого слышу бойкий голосок своей заклятой "подруги" - одной из тех, с кем на самом деле не имела бы ничего общего, если б, конечно, я сама выбирала, как мне построить свою жизнь, а не позволяла отцу и матери руководить ею.

- Ну наконец-то, я смогла к вам пробиться! - слышу я невероятно самодовольный щебет Ланы. - Ох, вы так отлично смотритесь вместе, просто загляденье! Инесса, я так тебе завидую! - она повисает на руке Алекса, прижимается к нему грудью, между прочим, куда более внушительной, чем у меня, и улыбается на все тридцать два зуба.

А я стою, отстраненная дражайшей подругой, как та бедная родственница, и с каким-то странным, мерзким осадком осознаю, что она в самом деле красивее. Надо же. А прежде мне казалось, что это не имеет никакого значения... Вот только прежде у меня не было мужчины, ради которого хотелось бы стать самой-самой.

Впрочем, судя по выражению лица Алекса, никакого особенного восторга от присутствия Ланы он не испытывает. Взгляд у него становится колким и злым, но в синеве глаз можно уловить и едва ощутимую тоску. У меня не остается ни единого сомнения: таких, как Лана, мой полубог способен раскусить в одно мгновение.

Следом за этой мыслью приходит почти абсурдное облегчение. Мне кажется, я сама вижу, как вокруг Ланы прыгают цифры-коэффициенты, указывающие на её меркантильность и любовь к деньгам. Возможно, всё дело в том, что Вольный не в восторге от пышногрудых брюнеток, но что-то мне подсказывает, что в его глазах главным недостатком Ланы является точно не её внешность.

Вот фальшь, с которой она пытается придвинуться к нему поближе, вполне может быть. Мне самой противно от того, что я много лет общалась с этой девушкой и даже называла её подругой.

- Зависть - плохое чувство, - заявляет Алекс, и я вновь наслаждаюсь бархатом его голоса, довольная тем, что слова - как раз те, что мне очень хотелось бы услышать. - И очень разрушающее, - он изгибает губы в коварной улыбке. - Не стоит разрушать свои хрупкие моральные устои... Запамятовал, как вас зовут.

- Это Светлана, - влезаю я прежде, чем Лана успевает назвать нравящуюся ей версию своего имени. - Мы со Светой давние подруги...

- Очень приятно, - Алекс наконец-то отцепляет Лану от себя под благовидным поводом склониться в приветственном полупоклоне. - Алекс Вольский.

- И мне очень приятно, - Лана протягивает руку то ли для поцелуя, то ли для рукопожатия, и Алекс спешно сжимает её пальцы, обозначая таким образом, что выполнил не слишком приятную повинность, а теперь требует оставить его в покое. - Вы сегодня самая красивая пара, должно быть.

- Любовь украшает, - холодно отвечает Алекс и привлекает меня к себе.

Меня поражает даже не то, как уверенно и властно он обнимает меня за талию, а то, что я, ощущая себя в какой-то мере принадлежащей ему, испытываю от этого не отвращение, а удовольствие. Когда Артем пытался оказать мне какие-то знаки внимания, дать понять всем, что я - его невеста, единственное, что я чувствовала, это желание поскорее оттолкнуть его. Нельзя сказать, что его измена разрушила что-то важное, скорее, она просто стала поводом избавиться от нежеланного брака, которого я больше боялась, чем желала.

- Да, - Лана ядовито усмехается и, очевидно, желает нашей любви, какой бы великой та ни была, поскорее сдохнуть. - Как мило, что Инесса наконец-то нашла достойного молодого человека... Предыдущие отношения у тебя ведь сложились не очень...

- Это были не отношения, а так, тренировка, - отвечаю я улыбкой и опускаю голову на плечо Алекса.

Он излучает такую уверенность, что рядом с этим мужчиной хочется только гордо вскинуть голову и отбросить в сторону все страхи на свете. Никогда не думала, что смогу чувствовать себя рядом с кем-то до такой степени защищенной, но Алекс, в самом деле, как та пресловутая каменная стена, за которой можно легко спрятаться и быть уверенной в своем будущем, в том, что рядом со мной в любую секунду окажется надежный и уверенный мужчина.

- А как вы познакомились? - щебечет тем временем Лана. - Так хочется узнать о ваших отношениях побольше... Инесса, это ж где надо гулять, чтобы встретиться с таким великолепным мужчиной?

Она вздыхает, расплывается в ещё более широкой улыбке и расправляет плечи, словно пытаясь подчеркнуть вырез своего платья и то, насколько она роскошна. Да, на Лану это точно похоже, она привыкла кичиться своей красотой, демонстрировать её настолько откровенно, что какому-нибудь неискушенному мужчине может даже стать дурно.

Алексу, очевидно, далеко до статуса неискушенного, потому что на все голодные взгляды Ланы от отвечает самодовольной улыбкой и тем, что ещё крепче обнимает меня.

- Это долгая история, - отвечаю я.

На самом деле, мы с Алексом придумали достаточно правдоподобную легенду, но делиться ею у меня нет ни малейшего желания. Не хочется, чтобы Лана пыталась влезть в нашу жизнь, растрезвонила все подробности, даже те, которые всего лишь выдумка. Правду об Алексе я вообще желаю спрятать, и не потому, что стыжусь Вольного, а потому, что нечего Лане своими грязными лапами лезть в мою жизнь.

- Счастье любит тишину? - хихикает Лана.

- Да, Света, - будто чувствуя, как она ненавидит это обращение, тянет Алекс. - И мы с Инессой предпочитаем наслаждаться этой тишиной вдвоем, а не втроем.

Лана кривится.

- Нет, если моя компания вам мешает, то, конечно, не буду назойливой...

- Не заставляйте своего кавалера скучать, - усмехается Алекс. - Он пожертвовал для него просто баснословную сумму. Когда мужская жадность уступает женской красоте, надо бороться за свой успех.

Лана выдавливает из себя улыбку, такую кислую, словно она только что проглотила половину лимона, и нехотя отходит в сторону. Очевидно, завтра всё наше общество будет знать, что я, редкостная стерва, настроила своего жениха против всех и требую, чтобы он, не разбираясь, что к чему, хамил без исключения всем моим подругам.

- Нам пора, - только укрепляет её в этом мнении Алекс.

Но он явно не собирается церемониться. Я чувствую, с какой уверенностью Вольный ведет меня к выходу из зала, и знаю, что на этот раз его ничто не остановит. К тому же, мой отец увлечен разговором, а это отличное время, чтобы покинуть зал. Ведь если папа встанет на нашем пути, придется что-то ему объяснять, а этого мне бы точно не хотелось.

В какой-то момент мне кажется, что для того, чтобы сбежать, осталось всего несколько сантиметров, и наша с Алексом дурацкая затея всё же имеет шансы увенчаться успехом, но нет. На нашем пути словно из-под земли вырастает Артем, и то, как он пошатывается, без особого труда позволяет понять: Кразин пьян в стельку, и уйти тихо не получится.