Глава четырнадцатая. Алекс
Утро выходит очень молчаливым. Наше с Инессой спокойствие не нарушают ни тараканы, ни не слишком адекватные соседи. Спать на старом матрасе, наверное, не верх удобства, но Инесса не жалуется. Она вообще довольно стойко переносит не слишком презентабельный вид моей квартиры, и в какую-то секунду я ловлю себя на мысли, что не настолько безнадежен. Возможно, даже не до конца ассимилировался с тараканами и могу перебраться в более нормальное жилье. По крайней мере, теперь мне в самом деле этого хочется, чтобы не привозить больше Инессу в гости ко всяким насекомым да слизнякам вроде моих соседей.
Всё утро сдерживаюсь: хочется заглянуть в телефон, удостовериться в том, что сообщение никуда не пропало, что меня в самом деле ждут. Я всё ещё надеюсь, что он передумает; последнее, что мне сейчас надо - говорить “нет” открыто, прямо в лицо. Становится обидно до чертиков, если честно, что весь этот хрупкий карточный домик, основанный на моей честной и законной деятельности, может в одночасье рухнуть. Но меня отрезвляют воспоминания о неожиданно терпком аромате коньяка, фикусе, политом мною тем самым коньяком, и о Канине-старшем, его сердитому, злому взгляду.
Когда-нибудь, думаю я, ты всё-таки сыграешь в ящик, а твой сынок отправится играть в казино и… протеряет всё состояние, наткнувшись на более-менее приличного игрока. Но ни меня, ни Инессы в то время, надеюсь, тут уже не будет.
Утро встречает Инессу более приветливо. Даже здесь, на Троещине, засветло может быть вполне прилично. Ночью - о чудо! - кто-то изволил убрать в подъезде и донести мешки с мусором до предназначавшегося им места. Сталкиваемся мы только с Машкой, соседкой из квартиры напротив. Машке то ли двадцать, то ли двадцать один, она заканчивает наш “мегакрутой” политех, устроилась на средней крутости работу где-то на средней руки телевизионном канале, вроде как работает над наполнением сайта, и чудом сумела ухватить эту квартиру. То ли в наследство, то ли купила, то ли что… В любом случае, жалко, что Маша - хорошая, в принципе, девочка, - застряла в этой конуре, но пока что не позволила окружению себя испортить. А возможно, и не позволит. По крайней мере, шансы есть.
Другие адекватные соседи в моем доме не водятся, потому, улыбнувшись и поздоровавшись с Марьей, тяну Инессу за собой. На улице только прошел дождь, свежо, но Инесса вышагивает уже не в своем бальном платье - оно в пакете и пытается даже сквозь полиэтилен светить своими алыми красками, привлекая внимание, - а в на скорую руку заказанной из магазина одежде, которую курьер доносил до нашей двери с явным недоверием. А вдруг обманут? В любом случае, в джинсах, кроссовках и футболке она выглядит на улицах моего района гораздо более уместно, и четыре идиота, теперь уже с похмелья, вроде как воздерживаются от комментариев. Я искренне надеюсь, что тот странный звук, который доносится от них - это не предсмертный хрип, а сонный пьяный храп. Проверять нет ни малейшего желания, в таком состоянии они пребывают ежедневно, старательно скатываясь на всё большее дно человеческой жизни.
Инесса всё же тянет меня за руку, кивает в их сторону, но даже приближения к ним на расстояние трех метров хватает, чтобы удостовериться: живы и здоровы, насколько здоровыми могут быть двадцатилетние алкоголики. Мерзко, конечно, но я почему-то уверен, что бригада скорой помощи не скажет мне “спасибо”, если я вызову их разбираться с пьяницами вместо того, чтобы спасать чью-то жизнь.
- Ты какой-то мрачный, - отмечает Инесса, когда мы отходим наконец-то от этих субъектов подальше и, постепенно покидая бедный район, направляемся к крытой парковке, где оставили автомобиль.
Я ловлю себя на мысли, что я ж не планирую заезжать домой, надо было одеть что-то приличнее футболки и джинсов - впрочем, он отлично знает, что позвал на встречу отнюдь не богача в лоснящемся костюме, а парня из трущоб. Чистое, новое? И отлично.
- Всё нормально, - отмахиваюсь я и даже выдавливаю из себя не слишком естественную улыбку. - Отвезти тебя домой или куда-нибудь ещё?
На самом деле на “куда-нибудь ещё” у меня нет времени, но рассказывать Инессе о предстоящей встрече я не буду. Не стоит ей ещё об этом беспокоиться.
- Домой, - вздыхает она. - Даже если папа выставил там свой конвой и намеревается провести воспитательную беседу, рано или поздно я должна буду появиться дома. Так чего мрачный-то?
- Да ничего, - отмахиваюсь. - Шея, кажется, затекла.
Мы наконец-то добираемся до парковки, и уже у авто Инесса ловит меня за руку.
- Саша, - она смотрит на меня так серьезно… Ещё и называет этим именем-из-прошлого, от которого я уже успел отвыкнуть. - Ну купи себе хоть матрас нормальный, а? Ты же можешь.
Могу.
- Хорошо, - соглашаюсь я, хотя на самом деле не собираюсь этого делать.
Но Инесса вряд ли ещё изъявит желание посетить мою конуру, так что проверять будет некому. Ну и шея моя, разумеется, в порядке, в отличие от морального состояния. На языке крутится дурацкая просьба больше никогда не называть меня Сашей, хотя это более чем стандартная сокращенная форма от моего полного имени, но озвучить я её почему-то не решаюсь. Инесса не виновата в том, что у меня в голове такой бардак.
- Садись, - я открываю дверцу автомобиля, - мне ещё надо сегодня кое-куда успеть. А Вольный никогда не опаздывает.
Инесса не до конца чувствует разницу между Александром Вольским и Вольным, и мне это отлично известно. Но я-то знаю, что там ждут отнюдь не Алекса - человека со своими странностями и способностями, - а Вольного, профессионального игрока, который способен быть очень полезным. Я вообще сомневаюсь, что в деловом мире кого-то интересует Алекс-человек. А моя, выражаясь мягко, профессиональная сторона обычно не подбирает слишком приятные и спокойные методы работы.
Выезжая на дорогу, с трудом сдерживаюсь, чтобы не гнать. Автомобиль не мой, его ещё вернуть надо, но уже после встречи. Знаю, что даже если оставлю его себе, то мне никто и слова не скажет, но портить отношения с единственными людьми, которых могу назвать друзьями… Нет уж. Что-то мне не улыбается оказаться изгоем в последней семье столицы, ещё готовой приветствовать меня на своем пороге.
До дома Инессы мы добираемся достаточно быстро. Я неплохо знаю город, потому предпочитаю выбирать закоулки без пробок. Инесса сначала удивленно изгибает брови, когда я петляю по узеньким улочкам, игнорируя широкую, но уже забитую дорогу, а потом, как будто на неё снизошло озарение, радостно улыбается.
- Круто! - сияя, как маленькая девочка, которой подарили котенка, восклицает она. - Не думала, что по Киеву так быстро можно…
- Можно, - отзываюсь я. - Если знать пути. Но не везде и не всегда, и тебе действительно пригодится хороший водитель.
К её дому вместо ожидаемого часа мы добираемся минут за двадцать, и она тянется ко мне за прощальным поцелуем. Привлекаю девушку к себе, в самом деле целую - такое ощущение, что клеймо на ней горячее ставлю, впиваясь в эти алые, даже не подведенные помадой губы, - и умудряюсь на четверть часа забыть о реальности и о назначенном мне времени.
Инесса отодвигается первой.
- Мне уже пора, наверное, - нехотя произносит она. - Ты… Позвонишь?
- Позвоню или даже заеду, - киваю я. - Решу только кое-какие дела, и к тебе. Хорошо?
- Хорошо, - расплывается Инесса в улыбке. - Но…
- Никуда я от тебя не денусь, - смеюсь я, прекрасно зная, что мои слова - очень слабое утешение и доказательство намерений. Но хоть какое-то. - Если что-то пойдет не так, я предупрежу.
- Спасибо, - вздыхает девушка. - Ну… До вечера?
- До вечера, - улыбаюсь.
Не уверен, что вечером наша встреча всё-таки состоится - я ведь понятия не имею, что вообще меня сегодня ждет, - но всё равно не хочу расстраивать Инессу. Доброжелательную улыбку сохраняю на лице ровно до того момента, пока она, остановившись у подъезда, последний раз не помашет мне рукой. Вздыхаю с облегчением, когда Инесса наконец-то скрывается внутри здания, жду ещё минут пять - вдруг что-то случится, и она выскочит обратно, - но всё хорошо, Инесса остается в доме, и я наконец-то отъезжаю от её подъезда.
- Идиот, - шиплю сам на себя. - Придурок. Ты не мог проверить, кто её отец? Как тебе вообще мозгов хватило связаться с Инессой Каниной?!
И крепко так связаться, теперь и не расплетешь даже. Скажи мне кто её бросить, могу себе представить, какой он услышит ответ.
Теперь, когда Инесса не сидит рядом, я спешу, вне зависимости от того, успеваю или нет. Один раз едва не пролетаю на красный, но вовремя бью по тормозам и закатываю глаза, когда какая-то бабулька совершает акт доброй воли и бросает картофелиной в направлении моего автомобиля. Внимательность на высшем уровне, конечно, культура - ещё лучше… Потом, когда бабулька, пройдя три метра, начинает метать своим картофелем в следующую машину, которая уж точно не собиралась лететь на красный, я понимаю, что дело не в том, что она такая глазастая - просто немного не в себе. Водитель той, другой машины, вылетает из неё, ругается, машет руками, бабулька сыплет проклятьями в ответ, картофелина прилетает мужчине в нос, и он хватается за телефон и орет в трубку, кажется, вызывает скорую или полицию.
Проезжаю мимо - нет ни малейшего желания созерцать этот цирк шапито.
Я наконец-то доезжаю до места встречи. Паркую автомобиль рядом с чужим, смутно вызывающим у меня ассоциации с его владельцем - человеком, который меня сюда и вызвал, - выхожу из машины и медленно иду по мосту. Место встречи странное, пешеходный мост, который ещё не открыли - должны со дня на день. Внизу не вода, шумит город, видно Владимирскую горку. Начинает капать дождь, и я, если честно, жду, когда откуда-нибудь появится разгневанный представитель власти, охраны, строителей и начнет ругаться из-за присутствующих на объекте посторонних. Но никого нет.
Он стоит у самого края, сжимает поручни и, уверенно игнорируя дождь, смотрит вниз, на деревья, дорогу, где туда-сюда снуют автомобили, и пугающую суету даже к десяти утрам не окончательно проснувшегося Киева.
- Вы вовремя, Александр, - холодный, спокойный голос намекает на деловую беседу.
Я останавливаюсь рядом, опираюсь о поручень и тоже смотрю вниз.
- Что вам нужно?
На губах Ворона играет неизменная улыбка. Он переводит на меня взгляд и качает головой, как будто пытается выяснить для себя что-то.
- Я был уверен, вы не приедете, Александр.
- Почему?
- Большинство не приезжает, - пожимает плечами он. - Не знаю. Возможно, они боятся. Возможно, считают, что от меня можно сбежать?
- Мне кажется, проще договориться. Пока мне неизвестны подробности, мне не светит пуля в лоб, правда ведь?
Улыбка Ворона становится шире и искреннее.
- Вам, Александр, вообще не светит пуля в лоб, - наконец-то произносит он. - Убивать человека, способного переиграть меня - это огромная глупость. Я ценю ум, мудрость и расчетливость. И ценю молодые таланты… Собственно, я не хочу говорить об угрозах. У меня есть всего лишь обыкновенное деловое предложение.
Расслабиться и спокойно разговаривать, это он мне предлагает? Поверить в деловое предложение, которое потом может закончиться на дне реки?
- Что случилось с МихМихом? - спрашиваю я.
- Тебе это точно не грозит.
- И всё же? Я хочу примерно понимать, какие именно границы бывают у деловых предложений Ворона.
Мужчина щурится.
- Ты можешь называть меня по имени. Просто Роман, - разрешает наконец-то. - Почему тебя интересует судьба Михаила?
- Ну, это были не лучшие годы моей жизни, но я все-таки на него работал, - нехотя произношу я. - И хотел бы понимать, что мне грозит.
- Тебе - ничего?
- А ему?
Я всё жду, пока Ворон отмахнется или расскажет мне не слишком приятную историю о том, как МихМих гордо тонул где-нибудь в Днепре, но Роман внезапно сообщает:
- Сядет он. Лет на пятнадцать, я предполагаю. Сдать его ментам… Прошу прощения, новой полиции было совсем несложно, главное показать, в каком направлении рыть, а дальше они уж сами. Грехов у твоего МихМиха столько, что хватит на троих, чтобы на пожизненное засадить. Мы с ним были когда-то знакомы… Неприятный человек. Любит кидать серьезных людей.
Я так понимаю, главную ошибку МихМих совершил отнюдь не тогда, когда солгал о моем трудоустройстве. Они с Вороном точно были знакомы гораздо раньше.
- У меня был не слишком честный период в жизни, - сообщает Роман так спокойно, словно говорит не о криминале, а о неудавшейся прогулке. - Твой шеф тогда сыграл немаловажную роль… Антагониста, как ты понимаешь. Теперь пришло время возвращать долги. МихМих будет отрабатывать на державу. В тюрьме же есть какие-то исправительные работы?
- Я не сидел, не в курсе.
Ворон хмыкает. Кажется, его это смешит.
- И не надо сидеть, - медленно тянет он. - Это загубит твой ум. Так вот, вернемся к деловым предложениям…
Он смотрит на меня, ждет реакцию. Наверное, хочет, чтобы я выпалил что-то сгоряча. Я молчу. Знаю, что с такими, как Ворон, лучше до последнего держать ухо востро и быть предельно осторожным.
- Я хочу, чтобы ты работал на меня, - наконец-то произносит Ворон. - Мне нужны талантливые и умные люди. Мало кто способен меня переиграть.
- В карты я больше не играю.
- У тебя отлично получается.
- Не хочу нарушать закон, - качаю головой я. - Мне это не нужно.
- В любом случае, я не держу игорный бизнес, - усмехается Ворон. - И могу предложить тебе куда более серьезные экономические задачи. Уверен, что это будет интересно нам обоим.
Я поворачиваю голову и смотрю на него, как будто надеюсь, что смогу в глазах Ворона отыскать хоть какой-то намек на честность. Он непроницаем. Мне почему-то вспоминается очередная “Битва экстрасенсов” и участница, рассказывающая о том, что вот этого-то человека она прочитать не может. Всех, всех может, а того, кого надо - нет. Я не особо верю в сверхъестественное, склонен полагать, что эта женщина в лучшем случае хороший психолог, но если считать мое мировосприятие такой себе суперсилой, то Ворон - моя личная слепая зона.
И Инесса. С ней проще, конечно, но не настолько, чтобы я мог предугадать порядок её действий.
- Я не собираюсь больше нарушать закон, - наконец-то произношу я, надеясь, что голос звучит достаточно твердо.
Ворон усмехается. Не зло, спокойно, словно он уже слышал это обещание однажды и теперь знает, какова ему на самом деле цена.
Мне не нравится то, как он щурит глаза. Наверное, потому, что я и сам так делаю, когда задумываюсь и пытаюсь обыграть своего конкурента, оказавшегося чуть сильнее, чем можно было ожидать. Это опасный взгляд, он не сулит ничего хорошего и пронизывает насквозь, намекая на то, что лучше б вести себя послушнее… Во избежание неприятностей.
Кабы я когда-нибудь поступал так, как нужно… Сидел бы сейчас в деревне и упорно помогал своим родителям растить свиней, попутно отбирая у них бутылки водки. Пакость какая…
- Я не предлагаю тебе нарушать закон, Александр, - говорит Ворон. - Я предлагаю тебе на меня работать. Это не одно и то же, поверь мне на слово.
Молчу.
- Было бы очень обидно закопать такой талант, - вздыхает он. - МихМих кое-что рассказывал о тебе. Мне кажется, он несколько ограничивал тебя картами.
Может быть, и ограничивал. Но хорошо, если так, потому что срываться - это опасно.
- Знаешь, - Ворон внезапно заговаривает легко и открыто, как будто мы с ним - давние друзья, - я тебя понимаю… Трудно быть не таким, как все. Делая что-то, ты даже не осознаешь, как легко переходишь рамки разрешенного людям. Скажи, ведь было такое, что ты смотришь на числа, выдаешь ответ, а потом понимаешь, что тебе положено было размышлять над ним ещё несколько часов?
- Это не имеет значения.
- Я был в твоем университете, - как будто невзначай сообщает Ворон. - Смотрел личное дело, говорил с преподавателями. Они говорили мне, что в своем увлечении математикой ты был просто феноменален. Делал то, о чем другие и помыслить не могли, за считанные минуты. Они утверждают, что с тебя мог бы получиться гениальный ученый или бизнесмен. Почему нет? Ты знаешь?
Усмехаюсь.
- О да, - отвечаю я. - Я знаю.
Ворон изгибает брови.
- И почему же?
- Потому что у меня нет чувства меры, - пожимаю плечами я. - Не остановиться раз, второй, третий, чтобы потом тебя остановили другие. В двадцать слишком рано идти в свободное плаванье, ничто не помешает натворить глупостей.
- Тебе уже не двадцать, - отмечает Ворон.
- С чувством меры стало тоже получше. Но пока недостаточно, - холодно отмечаю я. - Возможно, когда-нибудь потом.
- Я не предлагаю тебе заниматься экономическими махинациями. Четкие задания, которые надо выполнять быстро. И, разумеется, достойная оплата. И, - Ворон усмехается, - у тебя же есть любимая девушка, верно? Инесса Канина.
- Да, а ещё у меня есть не слишком хорошие отношения с её отцом.
- С Игорем невозможно поладить, - закатывает глаза Роман. - Мы с ним почти никогда не работаем вместе, потому что этот человек слишком много себе позволяет. Хотя, признаться, лет пять назад, даже чуть больше, он выдавал гениальные схемы. Жаль, что это быстро прекратилось.
- Прекратилось, - соглашаюсь я. - А ещё он, кажется, чуть не потерял в неравной битве то ли зуб, то ли глаз… Но я б не приписывал ему эти самые гениальные схемы.
Ворон ничего не отвечает. Он смотрит на меня с некоторым подозрением, потом, как будто утвердившись в своем мнении, вновь улыбается.
- Я не собираюсь скрывать истинное предназначение тех или иных расчетов, - произносит он. - С лучшими из своих людей я предпочитаю работать честно.
- Вы и сами можете это всё рассчитать.
- Не так быстро.
- Скорости хватит для этого мира.
- И не так точно.
- Это тоже не страшно.
Ворон молчит, и я задаю вопрос, кажется, способный разодрать меня изнутри на мелкие частички:
- Почему я?
- Почему ты? - удивляется он. - Просто не хочу, чтобы ты однажды стал моим противником. С такими, как ты, лучше дружить, Александр.
Лжет. Лжет профессионально, красиво, очень логично, но я чувствую, что тут что-то другое. Не хочу выдавать Ворону свои соображения, конечно, но не могу избавиться от осознания: я никогда не догадаюсь, зачем я ему нужен. Если он сам не скажет, разумеется. Но для того, чтобы вытрясти из Ворона правду, мне придется заплатить слишком высокую цену, а я пока что на это не готов. Потому просто отворачиваюсь и смотрю вниз.
Город наконец-то окончательно приходит в себя. Людей становится больше, где-то фоном шумит техника, и наша встреча скоро может закончиться по непредвиденным причинам. Я уверен, что нас уже заметили строители, которые копошатся на втором конце моста, но они почему-то не спешат сюда подойти. То ли предупреждены, то ли срабатывает чувство самосохранения, неизвестно, но мы всё ещё стоим на месте, и Ворона явно не смущают возможные случайные свидетели.
- А если я не соглашусь? - задаю я почти провокационный вопрос.
Кажется, Ворон не просчитывал эту возможность. Он косится на меня, как будто стремится спросить, в своем ли я уме, чтобы не соглашаться на его условия, тяжело вздыхает.
- Ты уже принял решение?
- Нет ещё, - честно говорю я. - Но меня интересуют перспективы.
- Я тебя не трону, - пожимает плечами Ворон. - Не убью, не посажу в тюрьму. Я постараюсь забыть о том, что ты существуешь, пока ты не перейдешь мне дорогу.
Правда. Правда. Правда.
Ложь.
Не забудет он, и я в этом ни на минуту не сомневаюсь.
- Хорошо, - вздыхаю. - Мне нужно время. Всё взвесить, обдумать и соотнести со своими… Планами на будущее.
Ворон усмехается. Он, кажется, примерно понимает, с чем именно я хочу соотносить его предложение, но не спешит предъявлять претензии. Возможно, этого мужчину даже устраивает, что я не отвечаю сразу, нахрапом. Мне почему-то кажется, что ему было бы интересно проследить за моими дальнейшими действиями, проверить, не задергаюсь ли я в попытке спасти свою шкуру от какой-то неведомой напасти.
- Можешь думать, - кивает Ворон. - Если не будешь делать глупостей, у тебя есть время. Но не советую пытаться убежать, - улыбка вновь играет на его губах, - это не имеет смысла, я ведь не пытаюсь из тебя что-нибудь вытрясти. Просто предлагаю добровольную сделку.
- Я вас услышал.
- Набери меня, когда решишь, - он протягивает мне визитку.
Простая черная карточка, белые буквы, не слишком плотный картон. Это не та визитка, которую он дает своим деловым партнерам, нет, это - личная. И адрес, выведенный на ней, кажется мне совершенно не адресом какой-нибудь организации. Неужели личный? Золотистые выгравированные цифры - телефонный номер, - сразу бросаются в глаза, и я по привычке запоминаю номер. Но визитку не выбрасываю, оставляю в руке, хотя мог бы вернуть или избавиться от неё хоть сейчас.
- Я не хочу, чтобы мы были врагами, - Ворон хлопает меня по плечу. - Хорошего дня, Александр.
- Хорошего дня, - отзываюсь по привычке и наблюдаю за тем, как Ворон медленно идет прочь с моста, к своему автомобилю. Минут через десять, когда я слышу оклик приближающихся строителей, убираюсь прочь и сам.
Моё - точнее, друзей, - авто до сих пор стоит на месте, ничего дурного с ним не случилось, и я сажусь за руль, запихиваю визитку в карман и медленно выезжаю. Машину надо бы сегодня вернуть и решить ещё довольно много дел, но встреча с Вороном упорно не дает мне покоя.
Я почему-то не сомневаюсь: он не оставит меня, пока не получит согласие. Вопрос только в том, зачем я ему сдался.