Глава пятнадцатая. Инесса

Дверь моей квартиры не заперта на ключ, и я уже по этому четко определяю: отец внутри. Вероятно, оставил машину где-то с другой стороны дома, чтобы я раньше времени не узнала о его прибытии и не успела подготовиться. Что ж, папа продолжает меня недооценивать. Мне слишком хорошо знакомы его привычки, чтобы не подумать о том, что он ни свет ни заря окажется у меня дома и будет рассказывать о том, какая я плохая.

Отец выглядит устало. Оно и неудивительно, в конце концов, он не так молод, как пытается выглядеть, а бал – это довольно изнурительное событие. Особенно если во время этого бала подливать яд в коньяк кому-то.

- Тебя не было дома, Инесса, - сообщает мне отец, констатируя факт.

- Да, - киваю я, останавливаясь на пороге кухни.

- И ты ушла с бала раньше срока. Ты же знаешь, как я этого не люблю.

Боже, а что ты вообще любишь? Есть такое чудо на свете?

Но я, разумеется, не спрашиваю об этом. Мне ещё дорога моя жизнь, и я не хочу, чтобы папа избрал меня объектом своей мести или издевательств. Рано или поздно ему всё равно придется это сделать, но пока что не время.

- Да, знаю, - соглашаюсь я, спокойно оставляя пакет на полу, пересекая кухню и наполняя бокал водой. Делаю несколько глотков и дополняю: - Потому что послушная дочка может быть отличным поводом для хорошей сделки, не так ли? Но я скоро выхожу замуж, а это не способствует сделкам с другими мужчинами, не так ли?

- Ты говоришь так, как будто я подкладывал тебя к ним в постель.

Я усмехаюсь. Он бы и подложил, если б знал, что это может каким-то образом помочь. И то, что я дожила девственницей до двадцати трех лет, скорее акт сопротивления отцу, чем изъявление собственной доброй воли. Рядом со мной не было ни одного мужчины, которому я в самом деле позволила бы к себе прикоснуться. Одни – недостойны по мнению папеньки, вторые – отвратительны для меня лично. Да, в самом деле, сложно быть счастливой и полноценно удовлетворять свои желания, когда дома – такой тиран.

Не то чтобы я жалела. Мне бы не хотелось вспоминать чьи-то ещё поцелуи и прикосновения, кроме Алекса. И сравнивать его ни с кем не хотелось.

К тому же, я не сомневалась: сравнение получится не на пользу противника.

- Сумма поступила на счет? – спрашиваю я, надеясь сменить тему. – Алекс говорил, что он уже всё перевел.

Отец кривится.

- Да, - произносит он. – Деньги поступили…

Вздыхаю. Чем он ещё недоволен.

- И если б это была наличка, я б не сомневался, что они напечатаны где-то в подполье.

- А сейчас ты подозреваешь, что печатный станок Алекса достаточно качественен, чтобы он произвел на нем сто тысяч фальшивых долларов, принес в банк и умудрился положить себе на счет? – холодно интересуюсь я. – Папа, никто из присутствующих там не решился бы сделать такую ставку. Что тебе не нравится?

Что ему не нравится? Да всё, например, то, что я послала куда подальше Кразина, что решилась встречаться с Алексом, что огласила о нашей свадьбе. Если б он ещё знал, что это всего лишь притворство, предназначенное для того, чтобы я смогла спастись от своего драгоценного отца и всё-таки покинуть эту тюрьму под названием "родительская опека"…

Мне почему-то кажется, что если б не знакомство Алекса с моим отцом, достаточно близкое, как я сейчас понимаю, то он бы не пытался так рьяно мне помочь.

Но каждый, кто в своей жизни пострадал от Игоря Канина, кажется, надеется на своевременное возмездие.

Например, можно украсть у него дочь.

Алекс, впрочем, примерно тем и собирается заняться.

- Александр Вольский – это совсем не тот человек, - наконец-то выдает папочка свою порцию претензий, - с которым позволительно иметь дело. Он – мошенник.

Я вздыхаю.

- Ты его так хорошо знаешь? – произношу осторожно, чтобы позволить отцу сказать чуть большее, чем обычно.

- Знаю, - кивает отец. – Александр был моим студентом. И именно из-за него я тогда вынужден был покинуть любимую работу.

Я, возможно, наивная дурочка, но своего отца я знаю не так уж плохо. Он – совершенно не тот человек, который будет восторгаться процессом преподавания у студентов. До того периода мы были сравнительно богаты, но ближе к среднему классу, и папа говорил, что в университете работает скорее для того, чтобы заводить полезные связи. В бизнесе, сообщал он, пригодится.

А мне кажется, он всё время искал там кого-то. Искал в надежде, что один из талантливых студентов всё-таки сможет дать толчок его делу. Реализует то, что папа долго просчитывал на бумагах и каждый раз сбивался.

Я как сейчас помню: стопка документов в отцовских руках и бормотание в кабинете, тихое "ну что же здесь не так, ну за что бы зацепиться"…

А потом он же, с этой же стопкой и одним листом бумаги, на котором мелким ровным почерком – расчеты.

Почерком Алекса.

- Это тот студент, благодаря которому ты две недели лечил синяк под глазом и был готов его закопать? – спокойным, веселым тоном уточняю я.

- Он уже успел рассказать тебе душетрепещущую историю во всех красочных подробностях… Например, о том, как я, старый извращенец, приставал к несчастному мальчику?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я на секунду закрываю глаза, пытаясь представить Алекса младше лет эдак на пять. Почему-то фантазия отказывается превращать этого, несомненно, божественно красивого мужчину в ребенка. Я словно не могу собрать какой-то сложный паззл из тысяч кусочков, потому что вводных данных слишком мало.

- А ты приставал к несчастному мальчику? – с улыбкой спрашиваю я. – Уверена, Алекс и мужчинам нравится тоже.

Папа смотрит на меня так, словно готов прибить сейчас на месте.

- Ты же знаешь, что я…

- Что ты у нас не по людям, а по деньгам, - неожиданно зло отвечаю я. – Конечно знаю, папа.

- Иногда меня впечатляет твоя хватка, Инесса.

- Господи, если б ты не был так помешан на позапрошлом веке и том, что у кого между ног, ты вполне бы мог воспитать из меня достойную преемницу!

Обычно я так только думаю, но сегодня лова как-то сами слетают с языка, и я чувствую, что начинаю краснеть. Приходится сделать над собой усилие, взять себя в руки и выпить ещё немного воды в надежде, что отец не заметит мое замешательство.

- Да, - вдруг соглашается он. – Мне надо было делать ставку на тебя, Инесса, а не на Мирослава. Он оказался слишком слабым мальчиком. Я был обманут твоим сходством с матерью…

Ты был обманут своим шовинизмом, предвзятостью и патриархальным складом ума, папа, и не надо вмешивать в это маму.

Но этого я уже не говорю. Вспоминаю о том, что мне ещё как минимум несколько недель играть роль послушной девочки и думать, как бы это тихонько покинуть территорию, на которой папа имеет какую-то власть. Просто переехать в другой город или даже в другую страну – недостаточная мера, учитывая то, каким количеством денег он обладает.

- Скажи мне, - вздыхает он, - Инесса, чем этот мужчина так тебя заворожил? Почему ты ради него бросила Артема? Мальчик из хорошей семьи…

- А ты не в курсе? Я бросила Артема до того, как познакомилась с Алексом, - неожиданно сообщаю я.

- Вот как.

- Да, - киваю. – Помнишь, ты попросил меня передать ему какие-то бумажки? Я думала сначала к Кразиным зайти, в их дом, но посчитала, что лучше отдать Артему, а он пусть сам разбирается, - на самом деле, я сделала это из-за какого-то страха перед его братом, неясного, но не отпускающего меня и не позволяющего спокойно общаться с тем семейством, но папе об этом, разумеется, лучше не знать. – Приехала к нему на квартиру. И вошла внутрь – ну я же невеста, почему я должна торчать у открытой двери, пока женишок не отвечает уже на десятый звонок?

- И что ты такого страшного увидела, что для этого надо было срывать столь кропотливо выстраиваемые отношения…

- Отношения между кем, между тобой и Артемовым братом?

- Инесса, - обрывает меня отец, - прекрати язвить. Тебе не к лицу. Прежде, до знакомства с этим мерзавцем Вольским, ты вела себя приличнее.

Я вздыхаю.

Да, прежде я вела себя приличнее, потому меня едва не принесли в жертву семейному благу и чуть не обрекли на жизнь с глупым заносчивым индюком, который мимо ни одной юбки не пропускает.

- Если тебе так интересно, то я там увидела свою подругу и Артема, занимающихся более чем однозначным делом, - холодно отмечаю я. – В постели. Они даже умудрились примять проект пригласительных, потому что не удержались и на столе это делали тоже.

Отец хмурится.

- Инесса, мужчины полигамны… - начинает он.

- Я заметила. Артем за период нашей помолвки полигамно перебрал два десятка девушек. Но он мог и дальше продолжать искать их чуть дальше, чем в кругу моих подруг.

- К тому же, - теперь во взгляде отца вспыхивает осуждение, - ты была с ним слишком холодна. Ни одному мужчине не пойдет на пользу годовое воздержание.

Я смеюсь, даже не пытаясь сдержаться.

- Годовое воздержание? Папа, да не будь ты таким наивным, ну правда! И не держи меня за последнюю дуру! Наша помолвка состоялась всего за три недели до расставания, и за это время, как мне сообщили, у него было минимум десять женщин. Представь себе, что ты дал ему деньги, как моему мужу. Знаешь, куда пойдут эти деньги? Дай-ка подумать… Точно не на бизнес!

Отец кривится. Да, деньги – это отличная мотивация, и я прекрасно знаю, что зятек, который тратил бы всё на любовниц, папе тоже не нужен.

Тем не менее, произведенного эффекта мне кажется мало.

- К тому же, - с усмешкой сообщаю я, - учитывая твои советы относительно сексуального аппетита мужчин, свою ошибку с воздержанием я не повторила.

Насколько я знаю, в современном обществе всем – ну ладно, большинству, - плевать уже, девственница девушка или нет. Это вопрос только личных предпочтений. Не вижу ничего плохого в том, что совершеннолетняя особа женского пола позволяет себе защищенный сексуальный контакт, даже вне серьезных отношений.

Папа такого же мнения. С кем бы ты ни спала до, это всё забудется, если не подхватишь какую-то болячку или не забеременеешь. А для этого есть такая чудесная штука, как контрацептивы. Но мама у нас – принципиальнее некуда, и ей, кажется, одна только мысль, что моим первым станет муж или хотя бы жених, как и у неё было, греет душу.

Отцу об этом известно. А ещё, кажется, он с каждым словом всё больше приходит к той простой мысли, что вот так легко, благодаря одному разговору, он меня с Алексом не разлучит. Увы, слишком далеко всё зашло.

О, он даже не представляет, насколько!

- Надо же, - после длительной паузы произносит отец. – Какой, однако… шустрый мальчишка. Но если ты захочешь уйти, Инесса, это не должно тебя сдерживать.

- Да, но расставаться с Алексом я не намерена.

- Ты бросила Артема за измену, - напоминает папа таким тоном, каким обычно потом добавляют фразу вроде "а это была такая ерунда!", - но позволишь своему жениху оставаться рядом, несмотря на то, что он на самом деле собой представляет.

- И что же он такого представляет? Может быть, он глуп донельзя? Но, прости, мне кажется, это тебя не смущает, иначе Артем не был бы вхож в наш дом, а Миро хоть иногда шевелился бы в направлении получения высшего образования.

Папа дергается. Конечно, на Артема ему сейчас по большей мере плевать, Кразин был удобной кандидатурой, не более, но Мирослав!

То, что ни одна сессия Славика не проходит без взяток, в нашем семействе знают все, и отец в том числе – в конце концов, именно он эти взятки и спонсирует, иначе б Мирослав давно бы вылетел из университета и шиш бы получил, а не высшее образование. И это был бы ужасный удар по репутации нашего семейства. Подумать только, отец – доктор наук, мать – с кандидатским дипломом, полученным уже после замужества, потому что если папа и не мешал ей чем-то заниматься, так это наукой, хотел, чтобы он мог похвастаться своей умной, дипломированной женой.

Я – магистр с красным дипломом, да, могла бы пойти и дальше, если б хотела. Если не захочу – не нужно, я же девочка.

И сын, у которого вместо золотой медали не менее золотая дурь, а вместо красного диплома – массовые повторные курсы.

Ещё не хватало только окончательно вылететь из университета, папенька тогда будет просто в ужасе – такой отличный наследник, такое хорошее начало и такое, мягко говоря, печальное завершение…

- Дело не в уме Александра, с этим там как раз всё в порядке, - наконец-то прерывает затянувшееся молчание папенька.

Да, кто б сомневался. С мозгами у Алекса в самом деле всё отлично. В конце концов, это же он, кажется, просчитывал все те схемы, которые сделали отца богатым?

Я даже радуюсь, что Алекс не стал посвящать меня в подробности.

- И мне известно, - дополняю я, - что ты был у него научным руководителем. И что поссорились вы из-за того, что он понял, что ты его используешь.

- Инесса…

- Папа, у меня тоже есть достаточно хорошее образование, - обрываю я отца. – Его с головой хватит, чтобы разобраться, что же ты такого сверхъестественного просил от Алекса, что теперь просто не хочешь его видеть. Но мы же не будем лезть в прошлое, правда? Кому это надо?

Очевидно, у отца слишком много секретов, потому что он склоняет голову в согласном кивке.

Да, разбираться в прошлом мы всё-таки не будем.

Отлично.

- Но этот человек – отнюдь не представитель хорошего семейства, - наконец-то сухо произносит отец. – Инесса, ты себе не представляешь, из какой грязи он вылез…

Я видела этих тараканов, всё я представляю.

- Его семейство – это алкоголики, Инесса…

Ничего страшного. У меня вон отец – домашний тиран, а Алекс продолжает со мной общаться.

- Я видела шрамы, - вместо этого произношу я.

- Какие шрамы? – удивляется отец.

- Да так… Не важно.

Шрамы, оставленные папой Алекса – ещё в детстве. За непослушание. Меня отец никогда не бил, в первую очередь, потому, что девочке надо оставаться красивой. Он предпочитал другие способы решения проблем…

- Этот человек – проходимец, - наконец-то припечатывает отец. – И если ты в своем уме, ты сейчас же позвонишь ему и скажешь, что между вами всё кончено.

Он смотрит мне в глаза и – я понимаю это, - ждет, что сейчас я выполню его указания.

- Нет, - холодно отвечаю я.

- Что?!

- Нет, - повторяю. – Я не буду сообщать ему, что между нами всё кончено.

- Ты боишься сорваться?

- Да почему сорваться? – улыбаюсь я. – Папа, я не стану этого делать. Что бы ты мне ни говорил, мы с Алексом любим друг друга. Он богат…

Это, конечно, под сомнением, но про тараканов и однушку на Троещине я рассказывать не хочу. Вполне, между прочим, нормальные стартовые условия, можно продожать работать и потом выбраться из той дыры.

- Он умен…

Это вне всяких сомнений, даже отец не хочет спорить.

- И верен мне.

Понятия не имею, так ли это, но хочется надеяться, что Алекс не успел за короткий срок нашего знакомства затащить какую-то девицу в постель. По крайней мере, я не сомневаюсь, что он не так скор на измену, как Артем. Впрочем, Кразина вообще мало кто способен обогнать, он явно стремится в рекордсмены…

- Ты совершаешь большую ошибку, - почти рычит отец, - доверяя этому человеку.

- Я имею полное право ошибаться, - самоуверенно произношу я. – Но это моя жизнь, папа. Можешь лишить меня наследства. Можешь выгнать из этой квартиры.

В какой-то мене я надеюсь на то, что он сделает это. Отпустит меня. Пусть без гроша. Теперь я боюсь этого не настолько сильно.

К тому же, мне почему-то кажется, что отец не всесилен. Он не сможет перерезать мне абсолютно все дороги к успеху и счастью. Да, а его силах попросить друзей не брать меня на работу или не покупать мои квартиры, но есть куча людей, которые отца терпеть не могут.

А есть Ворон. Мысль о нем так некстати приходит в голову, что я даже не успеваю её вовремя отогнать.

Но отец, вопреки всем моим надеждам, только говорит:

- Инесса, родная, но ты ведь моя дочь… - подходит ко мне, опускает руки на плечи и заглядывает в глаза. – Я совсем не желаю тебе зла и не хочу, чтобы ты была несчастной. Тебе непросто, доченька, и Алекс – коварный человек, потому я пытаюсь уберечь тебя от жестокой ошибки…

В этот момент мне предлагается, вероятно, прослезиться. Но я слишком черства для этого и отлично знаю, что отца совершенно не смущает то, что я, возможно, делаю неправильный выбор. Он хочет только одного – чтобы его дочь оставалась послушной куклой, чтобы можно было дергать за ниточки и направлять её туда, куда ему захочется…

- Ни о каком изгнании и речи не идет, - вкрадчиво произносит отец. – Мне просто очень хочется, чтобы ты не совершила жестокую ошибку, девочка моя…

Я хмурюсь.

Честно? Лучше бы шла речь об изгнании. Что-то мне подсказывает, что мне было бы гораздо проще оказаться просто вне семьи. Но отец хочет оставаться рядом и продолжать пускать яд в мою жизнь.

- Но ты подумай, - шепчет он, - зачем ты нужна Александру. Он просто хочет отомстить мне…

- За что?

- Это не имеет значения, - папа, как всегда, старательно уходит от неприятной ему темы. – Но сам факт! То, что руководит Александром – это всего лишь месть. Он, как тот яд, пытается проникнуть в нашу семью, надеется, что сможет вскружить тебе голову… Он приучает тебя к себе. Он лжет тебе, я уверен, во всём лжет, выставляя себя в лучшем свете…

Ну, после тараканчиков я б так не сказала.

- А иногда делает выпады, мол, посмотри, как я плох и отвратителен. Прощаешь? И ты прощаешь! Ты позволяешь этому яду ещё глубже проникнуть в тебя. Ты даешь Александру возможность укорениться. Грех за грехом, ты принимаешь его таким, каким он есть.

Я вздрагиваю. Отцовские слова, напоминающие больше змеиное шипение, причиняют мне боль. Мне не хочется всё это слышать, в первую очередь потому, что в какой-то мене он говорит правду.

Но только, кажется, совсем не ради того, чтобы предупредить меня и заставить удержаться от ошибки.

- Солнышко, - вздыхает отец, - я всегда готов помогать тебе. Инесса… Просто пойми, что папа не желает тебе зла. И не хочет, чтобы ты была несчастна с этим, несомненно, жутким человеком.

Он заглядывает мне в глаза, и в какую-то секунду мне кажется, что всё очень просто. Бросить Алекса, велеть ему убираться из моей жизни, вернуться в семью, где ждут любящие, всепрощающие, понимающие родители. Возможно, даже не жить отдельно…

Но отец делает ошибку.

- Если ты не хочешь выходить за Артема, - воркует он, - нестрашно… Мы найдем тебе более подходящего молодого человека…

- Нет, - обрываю я его. – Я выйду замуж за Алекса. И это не обсуждается, отец.

Он отшатывается от меня и смотрит, холодно щуря глаза.

Да, внешне, возможно, я пошла в маму. Вот только характер у меня отцовский, и ему это прекрасно известно.