Глава семнадцатая. Инесса

Обычно наши с Алексом поцелуи – это что-то, имеющее отношение к страсти и к взаимному желанию. Но сейчас, мне кажется, это просто способ не говорить ничего. Он сжимает меня в объятиях, так крепко, словно хочет растереть в порошок, целует, а я будто чувствую, как он сам, как та сломанная кукла, готов рухнуть от любого неосторожного прикосновения.

Я выбираюсь из его объятий куда быстрее обычного. Касаюсь рукой щеки, словно стираю слезу, хотя кожа у него даже суше обычного, а лихорадочный блеск синих глаз похож больше не на грустный, а на полубезумный. Поворачиваюсь к портрету, откуда на меня смотрит выдуманный персонаж.

- Вольный, - киваю наконец-то. – Только другой Вольный. Ненастоящий.

- Да? – вздыхает Алекс. – Может, сюжет расскажешь?

Я вновь перевожу взгляд на портрет. Мужчина, который смотрит на меня с написанной моей же рукой картины, выглядит точно так же, как и этот, живой Алекс, его истинное воплощение. Но всё же, он как будто из другого мира.

- Он, - тихо произношу я, - родился в каком-то параллельном мире в простой семье, где никто не считал нужным дать ему образование…

Алекс хмыкает.

- И то правда. Даже без параллельного мира.

- И у него на спине шрамы, - шепчу. – Хуже, чем у тебя, потому что в том времени не особенно щадили своих детей, и такое жестокое обращение считалось нормой. Его отец был уверен в том, что желает ему добра… Сейчас, погоди.

Я ухожу в спальню, чтобы через минуту вернуться с тремя пухлыми томиками, и вручаю их Алексу. Он удивленно проводит пальцем по выпуклым буквам обложки и поднимает на меня удивленный взгляд.

- Никогда не читал? – спрашиваю я.

- В принципе или эту книжку? Эту книжку – не читал, - качает головой он, едва заметно улыбаясь.

- Я сначала подумал, что Вольный… Ну вот в честь него. Главного героя, - вздыхаю я. – Это была моя любимая. Я наткнулась на неё случайно, когда мне было лет шестнадцать, и зачитывалась в надежде, что однажды тоже встречу своего… - умолкаю, чувствуя, что слезы, совершенно глупые, неуместные, рвутся на свободу, и быстро-быстро моргаю.

Алекс ещё раз удивленно проводит пальцем по названию книги. Золотистые буквы сверкают ярче обычного, и я смотрю на знакомую с юности надпись "Вольные"*

- Почему такое название? – спрашивает он.

- Главный герой так себя называет. Вольный, - я выдавливаю из себя улыбку.

- И… Кто он?

- Он? Выходец из очень бедной семьи, наполовину сирота – мать умерла родами, - подрагивающим голосом отвечаю я, чувствуя себя, если честно, просто ужасно. – Его отец, кстати, занимался свиньями…

- Надо же, какое совпадение.

- Был очень жадным, - продолжаю я, - и ограниченным. Это что-то вроде эпохи семнадцатого-восемнадцатого века, если переносить на историю…

- А герой что? – мне кажется, Алекс улыбается уже искреннее и веселее, взвешивая пухлый томик на ладони и косясь на остальные два, которые я всё ещё держу в руках. – Дай угадаю… Это что-то историческое или…

- Фэнтези.

- В нем проснулся потрясающий колдовской дар, и он отправился куда-нибудь в таинственную академию овладевать даром?

- Это мрачное фэнтези, - возражаю я.

- Умер по дороге? – хмыкает Алекс.

- Не будь таким гадом! – возмущаюсь я. – Нет, Акрен… Главный герой – так его зовут, - не владеет магией вообще.

- В колдовском мире?

- Ну, да, - соглашаюсь.

- И как же он там выживает?

Я вздыхаю.

- Он умеет думать, Алекс. Он математик.

Алекс сначала недоверчиво хмыкает, когда я заговариваю об умственных способностях, а потом удивленно вскидывает голову.

- Кто он, ты сказала?

- Математик, - поясняю терпеливо я. – Сначала он играет в карты… - лицо Алекса вытягивается от удивления, - интуитивно, но лучше всех. Потом работает на местного криминального авторитета, или как там оно называлось в Средние века… Играет на него. Потом убегает, заканчивает какую-то академию местную, становится пиратом.

Алекс закрывает глаза, как будто переваривая всё то, что я ему только что сказала, а потом поворачивается к портрету. Как будто замечает, что мужчина на портрете всё же старше его. Взгляд холоднее, спокойнее, равнодушнее. Черты лица чуть острее. Чувствуется странная усталость и… порода. Я искала подходящую модель для своего любимого персонажа несколько лет, а нашла мужчину, который полностью ему соответствует.

- Этот человек не похож на пирата, - наконец-то вздыхает Алекс. – Никогда б не подумал… И чем же всё заканчивается? – он позволяет себе мягкую улыбку. – Виселицей или тюрьмой?

- Ты очень пессимистично настроен. Прочти – узнаешь.

- Я люблю спойлеры.

Я закатываю глаза.

- Когда Вольный уходит с пиратского корабля, - рассказываю послушно, - он встречается с одной девушкой из богатой аристократической семьи, и они влюбляются друг в друга. Но у него нет ни денег, ни, что гораздо более важно, статуса, а у неё есть отец-тиран.

- Мне казалось, девушкам нравятся истории с хорошими концами.

- У этой истории хороший конец, - возражаю я. – Этот мужчина – пример того, что не надо сдаваться, даже если с первого раза всё получилось очень плохо. И пример того, - вздрагиваю, - как сын свинаря может стать королевским советником, потому что он умный.

Алекс смеется.

- В восемнадцатом веке?

- Если я правильно угадала эпоху.

- Инесса, - вздыхает Алекс, - я тебе гарантирую, что ему плевали в спину и пытались отравить. Все. Люди плохо принимают выходцев из другого круга.

- Ну, ты отлично угадываешь сюжет, - киваю я. – Но сначала им было всё равно. А потом все вокруг привыкли. В последней книге, - я встряхиваю третьим томом, - ему уже гораздо больше лет, чем в самом начале.

- И чем всё заканчивается?

- Тем, - тихо отвечаю, - что даже если не иметь магического дара, не иметь за спиной богатых покровителей, не знать своих настоящих родителей и, в целом, страдать от болей в спине из-за чьего-то кнута, даже если в молодости очень много ошибаться, можно стать тем, кто будет решать судьбу огромного государства. И не упиваться при этом своей властью.

Алекс листает книгу, останавливается на каком-то абзаце, и я узнаю главу – признание на крыше. Последняя настоящая встреча влюбленных, прежде чем всё сломалось, и их разлучили.

- А она? – спрашивает наконец-то Алекс. – Эта девушка, его возлюбленная? Что с нею случилось? Они же расстались?

- На три года.

- А потом она вышла замуж за богатого идиота и много лет плакала, пока гордый серый кардинал в одиночестве просчитывал математические модели всей страны?

- Она была чуточку умнее, - возражаю я. – Через три года её отец умер от сердечного приступа, потому что мужчина, которого он ненавидел, получил его должность.

- Это…

- Да, - киваю на портрет.

- Вот как, - усмехается Алекс.

- После этого она всё-таки вышла замуж, - соглашаюсь я. – Спустя эти три года. За него. Она не позволила своему отцу себя сломать. Мне всегда это казалось очень… Вдохновляющим. Но я была уверена, что Вольные бывают только в сказках.

- Так, чтобы на них потом падали должности королевских советников – определенно только в сказках.

- Да нет же! – возмущаюсь я. – Это не история везучего Ивана-Дурака, Алекс! Погоди…

Я выдираю книгу из его рук, открываю на нужной странице и отдаю ему обратно.

- Прочти. Вот хотя бы этот абзац.

Алекс покоряется. Я вижу, как его взгляд скользит по тексту, и он сначала мрачнеет, а потом вдруг улыбается так, словно увидел что-то очень знакомое. Взгляд Алекса теплеет на какую-то секунду.

- В юности мне казалось, что вот так – это невозможно. Папе почему-то было очень смешно, когда он читал некоторые абзацы – до сих пор не знаю, зачем он взял эту книгу. Он сказал, что если б встретил такого Вольного, никогда в жизни не отпустил бы его так глупо. Сказал, что отцу той девушки надо было женить этого парня на своей дочери, наплевав на условности, сразу же, и тогда их герцогское семейство могло бы быстро стать королевским, - хихикаю, - а не после его смерти.

- Так вот почему…

Алекс умолкает. Закусывает губу. Косится на портрет.

Удивительно, но он действительно похож на того книжного персонажа. Я помню, как упивалась описанием великолепного синеглазого юноши, который способен взглянуть на человека и пересказать всю его жизнь, ориентируясь на числа. Гений, говорил мой папа, очень правильный гений. Надо заставлять юнцов читать такие книжки, может быть, они всё-таки получат техническое образование и изволят пристроить свои мозги в какое-нибудь нужное русло, а не будут распыляться и растрачивать жизнь на всякие глупости.

Ну, а папа с удовольствием будет извлекать из них выгоду, конечно же. Выгода – это святое для него. Мне всегда было об этом известно.

- Вольский – не моя настоящая фамилия, - выдает вдруг Алекс. – Моего отца зовут Андрей Волько, а я всю жизнь был Шурик и Шурик. Твой отец иногда говорил фразу: "Прямо как Вольный". Я понятия не имел, откуда он её выцарапал, но когда стал играть в карты, как-то по инерции так и представился. Вольный. Красивое слово, и смысл вроде понятен… Потом сменил паспорт, взял другую фамилию. Для образа было полезно. А оно, видишь, как вышло? Получается, плагиат.

Мне кажется, Алексу самому смешно от того, что он говорит. В его глазах сияет что-то необыкновенное и веселое, он искренне улыбается, глядя на меня. В эту секунду мне всерьез кажется, что со страниц любимой книги сошел тот самый персонаж, только немного более современный, чем там, а я чувствую себя той леди Ильзой, которая смогла всё-таки дождаться его и за три года так и не приняла ни одно предложение всех бесконечных кавалеров, что ухлестывали за нею, вопреки требованиям отца.

Правда, она играла на фортепьяно, я – рисую, но какая разница? Даже внешне мы, возможно, чем-то похожи.

Мой папочка, правда, всегда считал Алексиса де Кана, отца героини, тем ещё глупцом, который упустил свой шанс заполучить ресурс, с помощью которого он стал бы всесилен.

Леди Ильзу освободил даже не её Вольный, а всего-навсего обыкновенный инфаркт, настигший её отца, и собственная смелость прийти к мужчине, которого даже спустя три года любила – и наконец-то знала, где его искать.

- Ты совершенно не похож на Шурика, - сообщаю я. – Знаешь, тут была сцена какого-то торжественного бала, когда леди Ильза, главная героиня, привела своего поддельного жениха на празднество. Почти как у нас.

- И как? Он опозорился, потому что не умел танцевать?

- Он научился. Высчитывал какие-то синусы и косинусы, правда, - хихикаю я, - но танцевал.

В глазах Алекса мелькает что-то среднее между печалью и весельем.

- Интересный какой персонаж, - усмехается он. – Надо будет прочесть, использовать как руководство к действию.

- Только, пожалуйста, не надо стреляться ни с кем на дуэли, даже если будут звать.

- Это он делал такую глупость?

- А ещё играл в русскую рулетку.

Алекс закатывает глаза.

- Спасибо, но я не настолько сумасшедший, чтобы отдавать свою жизнь вероятностям, - тянет он. – В этой игре не можно выиграть.

- Ну он же выиграл.

- Он книжный персонаж, Инесса, - ухмыляется Алекс. – Хотя, - он поворачивается к портрету, - скажем прямо, у нас много общего. Мне интересно, и что, не убили его возмущенные аристократы?

- Нет. А потом случился государственный переворот, - взмахиваю второй книгой, - и всем уже стало плевать на то, кто какого происхождения, хоть какая-то аристократия, даже с дарованным званием, осталась, и на том спасибо. Правда, король там больше на Кразина похож, такой же лишенный мозгов, хотя немного порядочнее…

- Я рад за их короля… И сколько лет он прожил?

- Король?

- Вольный, - возражает Алекс.

- А, - хихикаю. – Вроде до девяносто шести. И его жена до девяноста с чем-то. Они были долгожителями. У меня на полке там ещё томов десять – о правнуках, пра-правнуках и прочих. Интересные, кстати. Но первая трилогия самая лучшая.

- Ты жутко романтичная натура, - мне кажется, Алекса наконец-то отпускает. По крайней мере, книжки уже не кажутся ему врагами, а на портрет он смотрит спокойно, словно в самом деле удостоверился, что это тот, другой Вольный, а не я увидела в нём всё самое злое и вытащила наружу.

- На самом деле, - вздыхаю я, - я очень расчетливая и умею мыслить холодно. Мне кажется, всем было бы проще, если б отец забыл о дискриминации по половому признаку и собирался передать однажды бизнес мне. Я бы выдержала.

- А Славик?

- Ой, Мир-р-ро, - закатываю глаза я. – Это он себе имя тоже из этой книжки вытащил, между прочим, только он дальше первой главы не ушел. Миро де Кана пристрелили, когда он в очередной раз натворил что-то… И, боюсь, Славика ждет та же судьба, если он не возьмется за ум. Он совершенно бестолков и понятия не имеет, что значит слово "надо". Не знаю, каким местом думает папа, когда надеется однажды воспитать из Славки что-нибудь приличное, но мне кажется, что это совершенно безнадежно.

- Мог бы с тобой поспорить, но я абсолютно согласен, - пожимает плечами Алекс. – Миро – самое глупое существо, которое я встречал за игорным столом. Он даже не изволил напрягать извилины, когда садился со мной за один игорный стол. Понятия не имею, каким наивным надо быть, чтобы отдавать ему бизнес и написать на его имя завещание.

Я вздыхаю. Не то чтобы мне были настолько нужны отцовские деньги, но с детства мне кажется нелогичным – зачем отдавать наследство мальчишке, который даже не знает, как им распоряжаться? Но осуждать отца – глупая затея, он в любом случае не способен прислушаться ни к чьему мнению, кроме своего собственного. Потому я просто предпочитаю это не комментировать, вот и сейчас: просто отмахиваюсь от Алекса, усмехаюсь, откладываю книги в сторону и подхожу к мужчине чуть ближе, чтобы обнять его, опираюсь о его плечо, утыкаюсь носом куда-то в ключицу и закрываю глаза.

- Пойдешь, - спрашиваю вдруг, - со мной на званый ужин?

- Какой званый ужин? – ни единой нотки беспокойства в голосе Алекса не слышно, и мне искренне кажется, что ему абсолютно всё равно, где именно ему придется играть и притворяться.

- Отец зовет, - вздыхаю я. – Хочет, очевидно, напомнить мне о прелестях богатой жизни и не менее богатого общества, как будто люди без часов за двадцать штук баксов однозначно менее приятны в общении, чем Артемка и несколько таких же заносчивых болванов, как и он.

- Не думаю, - усмехается Алекс, - что он будет рад меня видеть. Хотя меня это, конечно, не останавливает, - он опять смотрит на книжку.

- Папа будет в ужасе.

Я ловлю себя на дурацкой мысли, что Алекс ведь говорил о проблемах с сердцем, а значит, папу не стоит злить, а то мало ли, но быстро отшвыриваю эту мысль в сторону. Нечего мне беспокоиться о папином сердце. Ему на мое, мягко говоря, наплевать.

- Хочешь его немного подразнить?

- Понимаешь, - вздыхаю я, - если сейчас сидеть тихо, то он моментально заподозрит что-то неладное. Я никогда не умела вовремя останавливаться и успокаиваться, а тут ни с того ни с сего вдруг решила поднять руки вверх и просто позволить ему перекрутить свою жизнь через мясорубку?

- Однажды он поймет, что либо дела в свои руки возьмешь ты, либо всё будет потеряно для вашего семейства. Даже твой отец не настолько глуп, чтобы этого не понять.

- Да, но я на хочу ждать это "однажды".

- Понимаю.

Мне кажется, Алексу всё ещё неприятно вспоминать о моем отце и своем опыте общения с ним, но я всё же осторожно уточняю:

- Так пойдешь?

- А? Да, конечно, - он улыбается мне. – Конечно, пойду. Это даже не обсуждается, Инесса.

Жмурюсь, а потом, вновь взглянув на портрет, с которого на меня смотрит холодный, расчетливый королевский советник, которому давно уже приходится брать на себя ответственность за всю страну, спрашиваю:

- Почему ты решил сменить фамилию? И представляешься всем Вольным? Или в крайнем случае Алексом?

Он возвращается на диван, откидывается на его спинку, смотрит куда-то вперед невидящим взглядом и признается:

- Я очень долго верил в то, что сумею разделить себя на две части. Беспринципный мажор Вольный, он же Алекс Вольский, и нормальный человек Саша, который ходит в университет, всегда сделает расчетку по высшей математике и хочет попасть в аспирантуру. Но Саша Волько очень быстро умер, стоило только курсачам смениться стойкой ненавистью. Мне приходилось соответствовать Вольному. Выглядеть лучше. Бегать быстрее. Уметь врезать, когда очень надо. Знаешь, не особо удобно быть при этом худым, как тростинка, и слабым, как мышь.

Скольжу взглядом по великолепной фигуре Алекса.

- Мне кажется, ты всегда был красив.

Мужчинам вообще не надо говорить об их внешней привлекательности, но мой Алекс, кажется, не считает это особенным поводом для гордости.

- На первых курсах я был страшным заморышем, - усмехается он. – Ещё и в очках, потом уже сделал коррекцию зрения.

- Ну пластических-то операций ты себе не делал.

- Нет, спасибо, обошлись без этого, - хохочет Алекс. – Натурпродукт. Но я очень ошибался, когда считал, что мне достаточно подтянуться до Вольного лишь внешне. Я изменил много жизненных привычек, пересмотрел свои взгляды на многие вещи. С каждым днем я становился всё жестче. Если убрать всю шелуху: сигареты, которые я на самом деле не курю, духи эти отвратительные, которые стоят столько, что многим и не снилось, автомобиль, на котором только красоваться, а не ездить, ну и карты вместе с ними, то, мне кажется, останется настоящий Алекс. Но от Вольного в нем процентов девяносто. А от бедного мальчика Саши – от силы десять. Или даже меньше.

Мне кажется, в какой-то мере Алекс даже сожалеет, что с ним всё это произошло. В его взгляде я вижу неподдельную грусть, которую он, тем не менее, отчаянно пытается спрятать.

Я присаживаюсь рядом с ним и осторожно касаюсь его руки.

- Но ведь Алекс не плохой, - вздыхаю я. – Если Алекс мне помогает, например. И вроде даже не из корыстных чувств.

- Инесса, - закатывает глаза Вольный. – Это самые корыстные чувства, которые я только могу испытывать. Это тщеславная, жадная любовь. Мне пришлось перерыть весь мир верх дном, чтобы отыскать кого-то, кто в самом деле сможет меня мотивировать. И теперь я должен просто так с этим расстаться? Нет уж… Так что не будь наивна. Остаться с тобой для меня куда выгоднее, чем пойти и выиграть у Ворона все его деньги. Просто это не финансовая выгода. Любовь вообще очень эгоистичное чувство.

Я вздрагиваю. Звучит так, как будто он признается мне в любви.

- В нашем корыстном мире, - отвечаю наконец-то я, - это чувство кажется куда надежнее, чем рассказы о самопожертвовании.

- Ты права, - с улыбкой соглашается Алекс. – Трудно жить без мотивации, Инесса. Особенно если она – это другой человек.

Он склоняется ко мне, чтобы поцеловать – просто для того, чтобы этот разговор слишком далеко не зашел. Чтобы мне не пришлось признаваться в ответ.

И я ему за это чертовски благодарна. 

*Книгу "Вольные. Трилогия", о которой говорит Инесса, можно найти у меня на странице.