Глава восемнадцатая. Алекс
В доме у Каниных, как всегда, неуместно роскошно. Если б Канин-старший мог, наверное, все вокруг залил бы золотом, поставил золотой стол, золотые стулья, золотые тарелки, вилки и ложки. А ещё сделал бы из золота еду и предлагал бы каждому, кто на неё позариться, откусить – а потом наблюдал бы за тем, как давится очередной дурак.
Мы с Инессой здесь всё равно как гости, вопреки тому, что она хозяйская дочка и знает все входы-выходы. Дверь перед нами открывает, едва ли не пополам согнувшись в неуместно глубоком поклоне, разодетый наёмный работник, выполняющий роль швейцара. Служанки, облаченные в наряды, больше подходящие паршивой исторический реконструкции, бегают туда-сюда и нелепо улыбаются, разыгрывая свои роли. От всего, что здесь происходит, откровенно веет ложью и притворством, но Канин, очевидно, считает, что его работники ведут себя максимально органично, как раз так, как полагается в подобной ситуации.
Посмею разочаровать его, но это совершенно не так.
От кислых улыбок хочется куда-то спрятаться, но мы, разумеется, не можем отступить от цели. Я подаю Инессе руку, она, сверкая, как настоящий бриллиант среди стекла, опирается о мой локоть и отвечает короткими приветственными кивками на чужие завистливые взгляды.
- Мне кажется, - склоняюсь к Инессе, - речь шла о званом ужине, а не о фуршете?
- Отец представляет сегодня свой новый проект, - шепотом отвечает она. – Изменил планы в последнюю секунду. Ты же понимаешь, он меня уведомил тогда же, когда и всех остальных гостей.
- Вот как, - вздыхаю. – Впрочем, какая разница?
Действительно, никакой. Мне глубоко наплевать на то, что там представляет Канин, но вот раздраженные взгляды, бросаемые на нас украдкой, чувствуются. Игорь Петрович приветствует нас коротко и сухо, но не позволяет себе ни одного оскорбления или грубого слова. Выжидает. Мне знакомо это его состояние, и Инессе, очевидно, тоже.
- Лучше бы грубил и продолжал уговаривать, - вздыхает она, произнося слова так же тихо, чтобы они в самом деле не стали чьим-то достоянием. – По крайней мере, я была бы уверена в том, что он ещё не придумал, что сделать, чтобы нас разлучить.
Кривлю губы в якобы приветливой улыбке, отвечая на чей-то короткий кивок, поворачиваюсь к Инессе и выдыхаю полушепотом:
- Ты же знаешь, у твоего отца отличная фантазия.
- Да, - кивает, - я в курсе. Потому ко всему надо быть готовой.
- Именно, - подтверждаю спокойно. – Но давай не нервничать заранее. Такой приятный вечер, зачем портить его лишними переживаниями?
До статуса "прекрасного" этому вечеру на самом деле довольно далеко. Я, как и Инесса, не испытываю ни малейшего комфорта от пребывания здесь и с удовольствием покинул бы её дом, но знаю, что не могу этого сделать – сам же создам себе и ей лишние проблемы. Где-то в глубине души ещё теплится надежда, что всё пройдет максимально быстро и безболезненно, но она разлетается на мелкие кусочки, когда я начинаю узнавать некоторых гостей Канина.
Один из мужчин, пытающийся отвлечься от моей персоны, опустошает уже третий бокал шампанского, а тогда, набравшись храбрости, подходит ближе. Протягивает руку для рукопожатия, но мою ладонь сжимает крепче, чем следовало.
- Вольный, - шипит он, обозначая, что узнал. – Вот уж кого я не ожидал увидеть в этом сверхприличном обществе, так это тебя. Какими судьбами?
- Не могу же я пропустить столь важное для моего будущего тестя мероприятие, - усмехаюсь я. – Познакомьтесь, - подаю Инессе знак, чтобы она сделала шаг вперед, ведь девушка отступила секундой прежде, не желая мешать разговору. – Инесса, это Валерий Лантов... Знакомый. Валерий, это Инесса Канина, моя невеста.
Валерчик – именно так его прозывали в картежных кругах, - заядлый игроман и, если честно, последний дурак. Но везучий. Крупный куш ему сорвать никто не давал, но зато по мелочи выиграть – пожалуйста. Эдакий вредитель, который умеет прятать карты в рукавах так, чтобы никто этого не заметил.
Но везение имеет свойство заканчиваться. Его – оборвалось на мне, причем не так уж и давно. Если Валерчик полагал, что в его силах обыграть Вольного, то он очень сильно ошибался.
Впрочем, я нисколечко не удивлен. Валерчик не производит впечатление разумного человека. Высокий, с широченными плечами, больше напоминающий каменную гору, чем живого мужчину, он при этом обладает совершенно пустым, лишенным зачатков разума взглядом. Глаза Валерчика способны ожить только в ту секунду, когда он видит карты и надеется что-нибудь выиграть. Но сомнительное удовольствие наблюдать за ним в процессе игры.
Я знаю, с каким выражением лица он тянет из рукава карты и как легко скрывает любые эмоции за своей равнодушной маской. Вот только читать сквозь неё не настолько сложно, как ему кажется. К тому же, мне известна не только теория вероятности, а и то, что в одной колоде не может быть два червонных короля или две пиковых дамы.
А у Валерчика иногда случаются локальные провалы.
- Очень приятно, - Лантов, тем не менее, старательно демонстрирует почтение, склоняется и даже целует Инессе руку.
Не сказать, что она в восторге от таких знаков внимания, но не спорит, очевидно, осознавая, что Лантов просто хочет выслужиться.
- Не ожидал, - шипит тем временем Валерчик, - что такой, как ты, Вольный, сможет стать частью столь уважаемой семьи… Мне казалось, Канины тщательно подходят к вопросу деловых партнеров… К тому же, красота госпожи Инессы, - он опять приторно улыбается ей, - могла бы покорить и гораздо более влиятельного мужчину. Или у тебя, Вольный, есть бизнес, о котором я не знаю?
- Разумеется, - слышу я знакомый голос за спиной, - у Александра есть другой бизнес. Рад видеть тебя здесь, к слову. Думаешь, не инвестировать ли в проект своего будущего тестя?
Оборачиваюсь и на сей раз улыбаюсь вполне искренне.
- Олег? Не ожидал тебя здесь увидеть, - жму руку давнему знакомому, позабыв о Валерчике, из кожи вон лезущем, чтобы привлечь к себе дополнительное внимание. – Мне казалось, ты не в большом восторге от проектов Игоря Петровича.
- Я здесь скорее из соображений интереса, чем потому, что планирую в чем-то принимать участие, - улыбается Лавров.
Все в восторге от проектов Игоря Петровича. По крайней мере, все те, кто не до конца понимает, что он там творит и что за махинации лежат в основе его деяний. Но с Олегом Лавровым мы знакомы уже сто лет, его жена мне по духу гораздо ближе сестер, которых я просто предпочитаю называть детьми моих родителей, и, в конце концов, я крестный отец их дочки. Было бы очень странно, если б я не посоветовал единственным людям, которых хоть как-то отдаленно могу назвать своими близкими, держаться подальше от любого проекта Канина-старшего. Думаю, Ориона предостаточно, чтобы показать: Канин не лучший деловой партнер на свете.
- Стася, - Олег поворачивается, разыскивая супругу. – Стася, подойди сюда, пожалуйста.
Станислава – как всегда красивая и уже вернувшаяся в прежнюю форму после родов, хотя прошло не так уж и много времени, - останавливается рядом с мужем и расплывается в улыбке.
- Алекс, - произносит она. – Рада тебя видеть! Не ожидала встретить здесь, - ей, разумеется, известно, что я и Канин – не слишком сочетаемые вещи.
Даже если я собираюсь жениться на его дочери.
Инесса, все ещё застывшая рядом со мной, хмурится и скользит по Станиславе испытывающим взглядом. Они могут быть знакомы, но, скорее всего, шапочно, вряд ли успели сделать друг другу что-то плохое, чтобы враждовать. Возможно, мне кажется, но во взгляде Инессы я скорее читаю историю ревности, а не ненависти по отношению к практически незнакомой молодой женщине – они ведь почти одногодки.
- Возможно, вы уже знакомы, - нарушаю мрачную тишину, - но всё же считаю долгом вас представить. Это Инесса Канина, моя невеста, - поворачиваюсь к ней, улыбаюсь. – А это мои друзья, Олег и Станислава Лавровы. Я рассказывал о них, дорогая. Помнишь?
Инесса сначала хмурится, а потом всё же решается улыбнуться. Да, об Олеге и Стасе я упоминал, хоть и без имен, а короткой фразой "взял у друзей машину", но, мне кажется, Инессе уже и этого достаточно, чтобы немного расслабиться. Ну и вспомнить, разумеется, что мы на её территории.
- Валерий, - влезает между нами Лантов. – Приятно позна…
- Да, Алекс упоминал о вас, - ласково перебивает его Инесса, явно понимая, какова цена Валерчику, а какова – чете Лавровых. – Рада познакомиться. Вы давно в дружеских отношениях?
- Год мне кажется достаточно достойным сроком, - отвечает Стася привычно мягко, явно ощутив ревностные нотки в тоне Инессы. – К тому же, Алекс – настоящий друг, а это можно познать быстрее, чем за несколько десятилетий… Лучшего крестного для нашей дочки, чем Саша, и не придумать.
Чувствую, как заметно расслабляется Инесса. Слово "дочь" Стася произносит с нежной материнской любовью, а потом ещё и поднимает всё ещё влюбленный взгляд на мужа. Ни о каких отношениях, кроме дружеских, у нас с ней и речи быть не может, и Инессе это тоже становится понятным.
- Я наслышана о вашем бизнесе, Олег, - тем временем вновь заговаривает Инесса. – Мой отец не раз упоминал о своем желании сотрудничать с вами.
Лавров мрачнеет.
- Не уверен, - отвечает он, - что я готов назвать это желание взаимным.
- Возможно, это правильно, - коротко кивает Инесса. – Мой отец в работе человек очень тяжелый, сладить с ним достаточно трудно… К тому же, бывает много неоднозначных моментов.
Она как будто предупреждает: это мероприятие – точно не то, где надо пытаться влезть в какие-то дела и завести полезные связи. Только Валерчик, кажется, намерен решить какие-то свои проблемы за чужой счет, а все разумные люди предпочтут воздержаться от любых активных действий.
Мы с Инессой отходим в сторону, оставляя Олега и Станиславу наедине. Лантов плетется следом, как прикованный, и, когда мы останавливаемся у фуршетного столика, опять вклинивается между нами.
- Чудесно выглядите, Инесса, - отвешивает он заурядный комплимент её внешности. – Это, должно быть, какое-то ультрамодное платье?
Платье на Инессе пусть и красивое, дорогое, но без особенной фантазии в фасоне, и она только дергает плечом.
- Ультрамодным его можно было бы назвать не в этом столетии.
- Мода циклична, - выдает очередную глупость Валерчик.
- Я не гонюсь за ней. Платье – всего лишь элемент гардероба, украшающий женщину, и сверкать должна именно его обладательница, а не сам наряд, - строго отвечает Инесса.
Любой разумный мужчина уже закрыл бы рот, но Лантов продолжает пялиться на девушку и явно перебирает в голове все варианты комплиментов, которые хотел бы ей сделать. Потом, поняв, что запас банальностей исчерпан, поворачивается ко мне, придвигается чуть ближе, подается вперед и своим привычно противным голосом шипит на ухо:
- От Миши ничего не слышно, Вольный? Я уже неделю не могу с ним связаться.
Ухмыляюсь. Ну, конечно же, где разговаривать о МихМихе и криминальных делах, как не на званом ужине, где ещё и планируют представлять новый проект и собирать инвеститоров.
Инесса удивленно изгибает брови и смотрит на меня вопросительно, словно спрашивает, о чем вообще речь и почему я до сих пор не послал этого человека к чертям собачьим. Я только пожимаю плечами: не в том месте и не в том праве, чтобы прогонять Валерчика.
Я знаю, этот не отстанет. Потому тихо, так, чтобы никто из особенно любопытных не услышал, произношу:
- От Миши уже ничего не услышишь, Валерчик.
- Почему? – моментально мрачнеет Лантов. – Он переехал?
- Да. В тюрьму.
Валерчик, кажется, приобретает характерный землистый оттенок. Он моргает, смотрит на меня, как на какого-то черного вестника и севшим от напряжения голосом спрашивает:
- Как – в тюрьму?
- А вот так, - отвечаю спокойно. – На месте его заведения, говорят, скоро будет какой-то ночной клуб. Легальный, Валерчик. А казино закрыто именем закона.
- Кто-то слил ментам?
- Можно и так сказать.
Валерчик воровато оглядывается.
- А ты? – уточняет он.
- А что – я? – переспрашиваю. – Я всегда на стороне закона, Валера. И я чист. Я не соучредитель, благо, в долговых книгах меня тоже нет… Собственно, - я едва сдерживаю короткий смешок, - Валерчик, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Я знал Михаила, как владельца обыкновенного заведения, где можно выпить и провести время в обществе достойных людей. Был шокирован, когда узнал, что стоило только заглянуть в другой зал, как там можно было обнаружить рулетку и картежный стол.
Валерчик сереет.
Разумеется, он не в курсе того знаменитого факта моей биографии под названием "профессиональный игрок в карты". Для всего общества, что знает меня как Вольного, я азартный игрок, но такой же гость, как и они. Просто гость умный, умеющий хорошо играть в карты и способный раздеть до нитки какого угодно противника. Кто б сказал ему, что я работаю на МихМиха, он бы в жизни не поверил.
Валерчик торчит казино, как всегда, немалую сумму. И сейчас его больше всего на свете волнует, не придет ли кто-нибудь и не потрясет его в попытке забрать деньги.
- Нет-нет, - тянет он, - конечно, Вольный, мы все туда просто ходили развлекаться… Жаль, хорошее было заведение. А не знаешь, полиция… Гостей шерстит?
- Меня не трогали, - отвечаю честно.
Даже знаю почему. Ворону я нужен на свободе, если всё-таки соглашусь на него работать. И большинство сотрудников, насколько мне известно, он просто отпустил. А змеиное гнездо с МихМихом во главе действительно отправил за решетку.
- Фух! – Валерчик выдыхает. – Так говоришь, там теперь клуб просто? Обычный?
- Что-то вроде того, - киваю я. – Выпивка, может, какой-то безобидный кальян. Говорят, собирались нанять какого-то крутого диджея после перестройки.
Лантов явно успокаивается.
- Это хорошо, что… э-э-э… Этого гнезда правонарушения больше там нет, - заявляет наконец-то он.
Я понимаю, к чему он клонит. Лантову, конечно, до чертиков хотелось бы поиграть, но он надеется на то, что списались долги.
Смею его заверить, это действительно так. Вряд ли Ворон позволит себе замараться в этой грязи.
- А не знаешь, - Валерчик чешет затылок и придвигается ко мне ещё ближе, видать, поняв, что Инессе лучше не быть свидетельницей этого великолепного разговора, а то мало ли. – Не знаешь, кто теперь новый владелец? Ну…
- Почему нет? Знаю.
- И кто же?
- Ворон.
Отвечаю просто, наблюдаю за реакцией и на всякий случай добавляю:
- Роман Воронов.
- В-вы знакомы? – Валерчик явно заикается. Имя ему известное, и, судя по тому, что глаза у него начинают бегать из угла в угол, а выражение лица и вовсе до жути перепуганное, с Романом Вороновым у него связаны не самые приятные на свете воспоминания.
- Да, - спокойно киваю я, а потом невесть зачем дополняю: - Он недавно предлагал мне работу.
Валерчик смотрит на меня, как на восставшего из мертвых, а потом осторожно, медленно отступает в сторону. Воровато оглядывается, как будто ждет, что я скажу что-то, может, попытаюсь его остановить, но у меня нет ни малейшего желания с ним разговаривать.
- Я вижу, - произносит Инесса, когда Лантов наконец-то скрывается с глаз долой, - у Ворона не самая лучшая на свете репутация.
- Зато с помощью него, - вздыхаю я, - можно легко отогнать всех этих надоедливых людей. Жаль, что с твоим отцом так не получится.
- Кто знает, - загадочно улыбается Инесса, - кто знает… Кстати, - она оглядывается. – Мой отец идет сюда.
У меня нет ни малейшего желания пересекаться с Игорем Каниным, но, разумеется, никто не предоставляет другой вариант. К тому же, я всё-таки нахожусь в гостях в его доме, а значит, должен сейчас ответить приветливой улыбкой, пожать руку и не пожелать вслух скорой смерти, как бы того мне ни хотелось. Надо уметь держать себя в руках, даже в те моменты, когда очень хочется сорваться.
Рядом с Каниным – его супруга. Красивая, но всегда молчаливая и выглядящая максимально болезненно, она просто прижимается к руке мужа и смотрит на мир откровенно испуганными глазами. Разгадать её выражение лица на самом деле не так уж и просто. Она ласково улыбается, смотрит как будто с умилением на нас, изображает счастье, но немного отстраненное, как будто подернутое какой-то поволокой, и я прекрасно понимаю, что обозначает этот отсутствующий взгляд.
Приказ дан не слишком точно, потому что Канин-старший ещё не до конца понимает, как на нас с Инессой реагировать. Потому его супруга, не до конца осознавая, какое именно состояние должна выражать, просто остается милой. Настолько милой, насколько это вообще реально в её положении. Она улыбается, приветствует всех гостей, выражает свою глубочайшую к ним и к дочери привязанность и совершенно точно не понимает, какой на самом деле конфликт назревает между Инессой и её отцом.
Когда-то давно эта женщина, должно быть, проявляла смелость, но теперь всё это выгорело. Сплошное подчинение, причем во всем: в жестах, во взгляде, в каждом движении. Мне в какой-то мере противно наблюдать за нею, а с другой стороны – жаль, что мать Инессы сдается так легко и так быстро. Она не должна так просто поддаваться, покоряться требованиям своего мужа. У этой женщины совершенно точно было свое "я", она могла проявлять силу воли…
Но теперь от этого ровным счетом ничего не осталось, и она, вялая и при этом притворно счастливая, смотрит на свою дочь невидящим взглядом, как будто это всего лишь очередная гостья на празднике её мужа, которую надо просто культурно поприветствовать.
- Инесса, моя дорогая, - ласково произносит Канин-старший. – Очень рад, что ты всё-таки не проигнорировала моё приглашение. Александр, - он поворачивается ко мне и протягивает руку для рукопожатия. – Не ожидал, что вам будет интересно поприсутствовать на этом званом ужине. Разбираетесь в экономике?
- Числа – моя стихия, - будничным тоном отвечаю я, сжимая в ответ его протянутую в приветственном жесте ладонь. – Мне удобно жить, будучи окруженным точной информацией. Разумеется, мне хотелось узнать, какие числа составляют вектор реальности моей будущей семьи.
Кажется, Канин с трудом останавливает себя, чтобы не выпалить мне в лицо все, что он думает о нашей возможности породниться.
Но на публику проще демонстрировать идеальные отношения, чем потом пояснять, за что он так ненавидит своего будущего зятя, потому Игорь Петрович продолжает улыбаться, хоть и скользит по мне полным яда и презрения взглядом. Его губы искривляются в какой-то момент в презрительной гримасе, но она быстро исчезает с лица, оставляя по себе спокойствие, равнодушие и совершенно обезличенный интерес.
- Мне кажется, - произносит он, - разобраться во всех тонкостях проекта, который я сегодня представляю, будет достаточно трудно.
- Думаю, я разберусь.
- Вы так уверены в своих силах, - подает наконец-то голос супруга Канина и тут же косится на мужа, сверяясь, правильно ли она всё сказала. Канин не реагирует на её выпад ровным счетом никак. Складывается такое впечатление, будто ему и вовсе всё равно, что там сказала эта женщина.
- Да, - тем не менее, подхватываю я. – Действительно, уверен. Даже слишком, как иногда кажется моим собеседникам… Но я очень внимательно ознакомился, к примеру, с проектом "Орион", чтобы точно знать, каков именно у Игоря Петровича подход к делу… Я впечатлен, право слово.
На сей раз Канину не удается полностью скрыть от присутствующих свою реакцию. При упоминании Ориона он поджимает губы, на мгновение дольше, чем положено, закрывает глаза, тяжело вздыхает и говорит:
- Инесса, твой жених, должно быть, полагает себя гением, если думает, что знает об Орионе всё.
- Мы много говорили с Алексом об этом, - не удерживается она. – И если б я не понимала, папа, что это твоё творение, посчитала бы, что к нему приложил свои усилия в основном именно Алекс.
- Ну, полно тебе, Инесса, - прерываю её. – Нельзя умалять заслуги твоего отца. Он гениально реализовал эту схему… Вне зависимости от того, кто её придумал. Могу себе представить, что бы произошло, если б кто-то действительно способный разгадать всё от начала до конца, передал эти данные соответствующим органам…
Инесса понимает, о чем идет речь. Её мать – кажется, совсем нет, только стоит и моргает, переводя взгляд с меня на своего супруга и обратно. Ей явно невдомек, что это – просто разговор или обмен угрозами?
Зато Канин всё понимает. И холодное:
- Я вас услышал, - не оставляет в этом никаких сомнений.