Глава десятая. Алекс

- Любишь? – переспрашивает Инесса. – В самом деле? До сих пор?

- Можно подумать, тебя так просто выдернуть из сердца.

Она сглатывает с трудом, дергается, а потом наконец-то дает волю эмоциям. Мне кажется, я буквально вижу, как раскалывается на мелкие кусочки скорлупа её самообладания, выпуская на свободу настоящую, живую Инессу, и она утыкается носом мне в плечо, всхлипывает и наконец-то позволяет себе разрыдаться. Я обнимаю её, крепко прижимаю к себе, чувствую, как она невольно цепляется за мои руки, сначала пытаясь выбраться на волю, а потом обмякает и просто плачет.

Дождь моросит все сильнее, грозясь перерасти в настоящий осенний ливень, шумит, бьет каплями по пожелтевшей листве, и я чувствую, как промокает стремительно, до нитки, чертов пиджак, но это сейчас не имеет значения. Мне не хочется, чтобы Инесса вновь вернулась в ту скорлупу, состоящую из холодности и равнодушия. Пусть лучше промокнет под дождем, но только не попытается вновь сотворить из себя своего отца.

- Пойдем, - спустя минуты три прошу я, когда понимаю, что вот-вот начнется гроза. – Инесса, пойдем, ты промокнешь и заболеешь.

Она позволяет себя увести и даже усадить в машину. Там сидит, закрыв лицо ладонями, и я вижу, как подрагивают её плечи.

- Я так устала, - признается она. – От всего этого… От мамы, которая только и может, что завывать и мечтать отправиться вслед за мужем на тот свет, от Кразина, будь он неладен… Он, представляешь, - она шумно всхлипывает, - хочет поскорее на мне жениться! А я даже послать его не могу, потому что дома будет очередная истерика. Не знаю, как сказать, что никакой свадьбы не будет, потому что я передумала, потому что…

Ещё один всхлип.

- Потому что мне больше это не нужно. Отца всё равно нет. И смысла играть по его правилам тоже не осталось. А они… - она жмурится испуганно. – А они продолжают, понимаешь? Все ещё делают всё так, как он бы хотел. Как… Как…

- Тише, - я тянусь к ней, вновь обнимаю, привлекаю к себе. – Ты никому ничего не должна. Да, ты сильная девушка, ты выдержала все это, ты смогла. Но теперь ты можешь пожить для себя, Инесса. Хочешь – отдай этот чертов бизнес Миро, пусть разгребает сам. Или маме своей…

- Не могу, - она придвигается ко мне чуть ближе и цепляется пальцами за мокрый пиджак. – Ты не понимаешь. Я пообещала себе, что… Я думала…

Она закрывает глаза, как будто успокаивается, а потом опять остывшим, тем самым голосом снежной королевы произносит:

- Когда мне сказали, что ты умер, я сначала подумала, что все вокруг остановилось. Я подумала, что не могу этого просто так оставить, что виновные должны понести наказание. И я сделала все, чтобы отец понял: ему не удастся сделать из меня свою игрушку. Я полезла в этот чертов бизнес, я постоянно была рядом с ним, предлагала свою помощь, и он… Наверное, он из-за этого и угасал так быстро. У него в самом деле были проблемы с сердцем, хотя папа, кажется, полагал, что будет жить вечно. Он пытался держать меня в ежовых рукавицах, а когда понял, что я стала играть по его правилам, вдруг потерял надо мной власть. Я думала, что мне станет легче, когда я получу всё это – деньги, способность распоряжаться семейным бизнесом. Я полезла во все эти договора… обретая свободу, я снова стала пленницей. Он теперь даже с того света продолжает меня держать. А я и отказаться от всего этого не могу. Я столько сил в это вложила, чтобы теперь Славик всё проиграл за сутки? Или чтобы мама просто всучила кому-то? Мне даже не хватает сил послать наконец-то Артема и сказать, что все кончено, понимаешь?!

Я глажу её по голове, утешая, целую в висок.

- Я тебе помогу, - обещаю ей. – Поверь мне, Инесса. Мы со всем справимся вместе. Я помогу разобраться с тем, что оставил твой отец. Но договор с тобой я подписывать не буду.

Она вскидывает голову.

- Почему?

- Ты знаешь, какие там махинации?

Она отрицательно мотает головой и ошеломленно моргает. Испуганная девочка, которую втравили во все эти игры, в которых и опытные противники вроде Канина и Воронова справиться не способны.

- Все будет хорошо, - шепчу ей в губы.

- Ты уже один раз обещал.

- На этот раз некому пытаться меня убить, - качаю головой я. – Но послушай меня, пожалуйста. Ворон хочет, чтобы мы заключили этот договор. И он знает, что твой отец собирался провернуть историю с Орионом во второй раз.

Инесса, кажется, не до конца понимает, о чем я говорю. Осознание вспыхивает в её взгляде спустя целую минуту, зато слезы, кажется, наконец-то высыхают на её лице.

- Ты хочешь сказать, - медленно произносит она, - что папа просто хотел кинуть Ворона на деньги?

- Да.

- Моими руками?

Согласно киваю.

- Он бы и сам справился, если б не слег в больницу. Но потом решил, что ему не стоит останавливаться. В ваших документах есть дыры. Но их трудно заметить. Нормальным людям трудно, - уточняю я. – Но мне-то все видно.

- Но зачем Ворон хотел это подписать?

Я вздыхаю.

- Потому что у него есть я. Человек, который понимает, как вывернуть Орион так, чтобы он разрушил его же авторов.

Инесса поднимает на меня перепуганный взгляд. Сейчас она вновь кажется мне той самой невинной девочкой, с которой мы впервые познакомились из-за её дурака-брата, умудрившегося проиграть мне крупную сумму. Инесса буквально дрожит, наконец-то позволяя эмоциям затопить собственное состояние. Ищет защиты у человека, от которого ей бы бежать подальше.

- Но папа мертв, - произносит она совсем тихо. – Так что теперь все это свалится на голову мне.

- Мы не будем подписывать договор, - обещаю я.

На самом деле, я понимаю, что уничтожить все можно и без подписания договора. Если знать слабые места. Я их знаю. Пытаясь усовершенствовать мое изобретение, Канин не только усложнил его, а и сделал более уязвимым. И для меня не проблема указать те самые болезненные точки. Несколько коротких ударов, и все закончится.

- Я могла бы просто все бросить, - шепчет Инесса, - но только не сейчас. Я думала, что отбираю у отца всё просто для того, чтобы ему отомстить, а теперь поняла, что… семейное дело… - она кусает губы. – Это не так просто – убить то, во что вложил столько сил.

- Не думаю, что если ты всего лишишься, то станет лучше, - решаюсь я сказать правду. – На то, что осталось после твоего отца, многие косятся с немалым интересом. И врагов у твоего отца, к сожалению, хоть отбавляй. Так что для того, чтобы гарантировать хоть минимальную безопасность тебе и твоей семье, дело нужно сохранить.

- Но…

- Я тебе помогу.

Если это действительно возможно.

- Я пыталась быть сильной, - будто оправдываясь, шепчет Инесса. – Делала всё, что от меня зависело. Но в итоге всё равно оказалось, что я играла по папиным правилам, а теперь это же меня и похоронит… в такие секунды я искренне ненавижу свою семью, правда. Не понимаю, почему должна была родиться именно у этих людей. За какие грехи?

Я осторожно касаюсь её руки и сжимаю тонкие пальцы. Инесса льнет ко мне, как будто вновь обрела потерянную опору, и я чувствую, что пройдет всего несколько часов, как она вновь станет той самой стальной леди, которую ничто не может остановить. Пугающей женщиной, не желающей останавливаться ни перед чем. Это у неё в крови. Инесса слишком сильна, чтобы кто-то мог так просто её сломить. Но я не хочу, чтобы на её век выпала новая порция неприятностей. Не хочу, чтобы ей пришлось с чем-то в очередной раз бороться.

Разобраться с эфемерными врагами Игоря Канина будет непросто. Но самый реальный из всех – Ворон, и я знаю, что просто отвернуться от этой угрозы не удастся. Он не просто хочет заполучить эти деньги, у него есть какой-то внутренний мотив, который Ворон вряд ли просто так мне откроет. И есть только один способ с ним разобраться.

- Давай поступим так, - предлагаю я. – Проблемы будем решать по мере и поступления. Сначала я попробую пообщаться с Вороном. Может быть, он все-таки согласится оставить тебя в покое. Денег у него куры не клюют, ему нужно что-то другое. Просто месть? Я думаю, мы сможем найти более-менее достойную этому альтернативу, так что не волнуйся. От этого я тебя избавлю.

- А потом?

- Потом мы вместе подумаем над тем, кому ещё была выгодна смерть твоего отца и как найти убийцу. Вряд ли он действовал исключительно ради мести, может быть, тоже чего-то хочет. Вот и попытаемся узнать, чего именно. Я сделаю всё возможное, чтобы тебе помочь, - я ободряюще улыбаюсь. – Теперь, когда твоего отца больше нет, нам ничего не помешает. Просто верь мне.

- Я верю, - отвечает она.

- Хорошо… Тогда, - на ходу придумываю план, - я сейчас отвезу тебя домой. Тебе надо успокоиться, переодеться, привести себя в порядок и немного отойти от, хм, моих шокирующих известий. Я разберусь с Вороном, а потом мы займемся всем остальным. Согласна?

- Согласна, - выдыхает Инесса. – Только ты вернись, а не как тогда, пожалуйста. Я второй раз этого не выдержу, Алекс.

Можно подумать, я выдержу. Нельзя так часто воскресать, на это никакого здоровья не хватит.

- Ничего не бойся, - шепчу я на ухо Инессе и понимаю, что повторяюсь. – В этот раз все точно решится с положительным исходом. Вас никто не тронет. Ты обязательно будешь счастлива.

- А ты? – вскидывает она голову.

- А я буду счастлив, если буду знать, что у тебя всё хорошо.

Если выживу, конечно.

Я довожу её до дома и оставляю у ворот, чтобы не срывать никому глаза. Инесса целует напоследок меня в уголок губ, несколько минут просто сидит в салоне авто, не в силах сдвинуться с места, а потом печально улыбается и все-таки выходит наружу. Машет рукой, прощаясь, и уверенно направляется к воротам собственного дома.

Не знаю, насколько она будет там в безопасности, но всяко в большей, чем рядом со мной в ближайшие несколько часов. Привезти Инессу к Ворону я не могу, а своего собственного дома у меня как не было, так и нет. Может, и не будет. Чувствую себя, как сорняк, который уже выпололи, где только могли, а он продолжает пускать корни и ещё даже на что-то рассчитывает, думает, что сможет закрепиться.

Жду, пока Инесса скроется на территории собственного дома, прежде чем наконец-то уехать. Понимаю, что ничего хорошего в моем присутствии под её воротами нет, потому гоню оттуда как можно скорее и стараюсь отогнать от себя мысль, что Ворон может поспешить.

Я в который раз задаюсь вопросом, зачем оно ему нужно. Мне не верится, что Ворон может быть причастен к смерти Канина-старшего, но этих нескольких недель мне было вполне достаточно, чтобы понять: даже после гибели Игоря Петровича Роман всё ещё надеется разрушить все созданное Каниным, а вместе с этим и его семью.

Только теперь пострадает не сам Канин, не его жена, больше похожая на амебу, не Славик, потому что он плевать хотел на отцовское дело. Пострадает в первую очередь именно Инесса. Воронов уничтожит все, что ей принадлежит, исключительно ради мести её отцу.

Или подставит.

Я воскрешаю в голове отрывки плана, который собирался осуществить Ворон, и понимаю, к чему все это приведет. Инесса поставит свою подпись на документах, пусть не на тех, что подсуну я, а на тех, что предложит ей Ворон, а потом окажется виноватой в каких-то невообразимых экономических преступлениях и просто отправится за решетку.

Позволить ей пострадать я не могу. От меня и так в её жизни, кажется, одни проблемы. Один раз я уже влетел в ту чертову аварию и не выполнил свое обещание, но в этот раз буду действовать так, как должен. И Воронов вряд ли успеет меня опередить.

Мчу по дороге быстрее обычного. После аварии я долго не хотел возвращаться за руль, все время ловил себя на мысли, что могу вновь не справиться с управлением, но сейчас фобия прошла, и я гоню, игнорируя тот факт, что скорость скоро превысит критическую черту. Торможу только на территории особняка Вороновых и, толкнув дверь, уверенно пересекаю гостиную, надеясь, что не попадусь на глаза ни Карине, ни Елизавете.

Им точно не надо этого ни видеть, ни слышать.

Задерживаюсь на несколько секунд в коридоре, а потом заглядываю к себе. Вытаскиваю из тайника оружие, которое было выдано мне однажды самим Вороном. Я тогда ещё посмеивался – зачем мне пистолет? Разрешения на ношение оружия у меня нет. Стрелять я, конечно, умею, но вряд ли стану это делать. Но Ворон ответил со своей привычной усмешкой, что всякое бывает, и я предпочел не спорить.

Всякое уже случилось.

Сжимаю в руке пистолет, хотя искренне надеюсь, что я ошибся и мне не придется его использовать. В конце концов, Ворон непредсказуем. Возможно, он просто отел поставить точку в делах, которые связывают его и Канина. Теперь, после смерти последнего, это уже не имеет значения.

Стучусь в кабинет. Знаю, что работает Воронов сегодня дома. Не лучшее место для разборок, но если у меня есть хотя бы малейший шанс уговорить его остановиться, то я этим шансом воспользуюсь. Сегодня. И плевать на последствия.

У Канина была Инесса с её железной хваткой. У Ворона – Карина, которая ничерта не понимает в его не слишком чистых делах, Елизавета, не способная ничем управлять… И я.

Я, черт возьми.

- Открыто, - слышу голос Ворона и толкаю уверенно дверь. Он как раз стоит у шкафа, ищет что-то среди бесконечных бумаг и поворачивается, чтобы взглянуть на меня. – О, Алекс. Я думал, ты сегодня вернешься только к вечеру. Что-то случилось?

- Мы можем остановить подписание договора с Каниными?

- Что? – удивляется Ворон. – Саша, зачем? Уже почти все готово. Ты же сам этого хотел.

- Игорь Петрович мертв.

- Ну бизнес-то его ещё жив, - пожимает плечами Роман. – Этого вполне достаточно, чтобы мы не останавливались, разве не так? Тянуть больше не вижу смысла, надеюсь, его семейство наконец-то отошло и больше не будет падать в обморок при упоминании о делах полным составом…

- Нет, - отвечаю Ворону. Слова срываются с языка сами по себе, хоть я и понимаю, что сильно рискую сейчас. – Мстить Каниным я не буду.

Роман медленно оборачивается ко мне.

- Не будешь? – даже не произносит, а скорее шелестит он. – Ты уверен в том, что понимаешь, о чем поговоришь, мой мальчик? Думаешь, без тебя я не смогу стереть их с лица земли.

- Сможешь, - киваю я, не отводя от Ворона взгляд. – Но это будет уже не так, как ты хотел, не так ли?

- Заканчивать всегда надо красиво, - голос Романа звучит сипло, устало. Он будто смирился с тем, в каком ключе пройдет наша сегодняшняя встреча, и просто спокойно смотрит мне в глаза.

Закрываю глаза, не в силах отогнать прочь дурацкие фантазии. Уничтожить осколки семейства Каниных не так и сложно. В моих мыслях Инесса больше напоминает мертвую невесту, чем обычную живую девушку. Славик, это пугливое животное, которое способно только предавать, чтобы сберечь свою шкуру, сидит в углу, обхватив голову руками, и мелко подрагивает. Сейчас разревется.

Артем выглядит довольно. Он явно празднует свою победу. Правая рука Игоря Канина, зять,, какой же дурак…

- Да, - соглашаюсь я, вновь поворачиваясь к Воронову. – Красиво, - и медленно поднимаю руку, в которой всё ещё сжимаю пистолет.

Ненавижу стрелять.

Но если даже Ворон меня и отпустит, он всё равно не готов оставить в покое Инессу. Я в этом нисколечко не сомневаюсь. Всё то, что он сделал до этого, слабо поддается логике, и если человек приложил столько усилий, чтобы отомстить кому-то другому, значит, он просто так не остановится.

Роман смотрит в дуло пистолета и улыбается. Смерти он, что логично, не боится. Я сам не знаю, с чего вдруг решил, что один выстрел решит все мои проблемы, а ещё знаю, что живым мне уйти отсюда не дадут, но вероятности твердят о том, что наша с Вороном гибель все остановит. Только его тоже помогла бы, но куда мне выжить?

Я же игрок. Математик, в крайнем случае. Не супергерой с бронированной грудью.

- Выстрелишь в меня? – усмехается Воронов. – После всего, что нас связывает, Алекс?

Пауза затягивается. Я чувствую на себе тяжелый взгляд Романа и понимаю, что ему очень не хочется такого финала нашего сотрудничества

- Мне жаль, - отвечаю я наконец-то. – Не такая уж у нас с тобой хорошая история, правда, Ворон?

- Тем не менее, мы явно нашли друг друга, - качает головой он. – Я надеялся, ты будешь хорошим наследником, Алекс.

Я закатываю глаза.

- Пастушьи сыновья королям не ровня. Инесса мне дороже.

- Теперь ты мой сын, Алекс. Все об этом знают.

Хочется нажать на курок. Я смотрю на Ворона, дожидаясь, пока он наконец-то сделает следующий ход. Его сыном в эту секунду я себя ни капельки не чувствую, хотя, наверное, надо было бы.

- Не будь дураком, - вздыхает Ворон. – Саша, опусти пистолет, и поговорим как нормальные люди. Канин тебя чуть не убил, а ты теперь решил пожалеть его дочку? Это даже как-то несерьезно, Александр. Мне казалось, ты сам хочешь отомстить.

- Не хочу.

Здесь нет ни часов, ни даже капающей с потолка воды, чтобы считать секунды, но я знаю, что мне нужно время. Ещё немного времени. И медленно подношу пистолет к собственному виску.

- Ты уверен, что оно всё стоит твоей жизни, Алекс?

Ворон не ищет себе правую руку. И левую тоже. Он ищет меня, а всё эти люди просто удобны для достижения одной определенной цели.

У меня есть дурацкая привычка: никогда ничего не записываю. Я хорошо запоминаю числа, и мне не нужны бумаги, чтобы все сделать. Я знаю: если умру, вместе со мной погибнут и те знания, которых достаточно, чтобы развалить жизнь Каниных, превратить её в пыль. Ворон тоже в курсе. Один выстрел разрушит весь его хитрый план.

- Я плохо приспосабливаюсь ко внешним условиям, - холодно произношу я. – Вряд ли у нас с тобой выйдет что-то хорошее, Ворон.

 - Мне не нравится, когда ты так меня называешь.

- А как надо? Отец? – кривлюсь я. – Отличный вариант, конечно.

- Все ещё можно исправить.

Я вздыхаю. В детских сказках зло должно быть наказано, а добро – восторжествовать, но мы – не в сказке, я – не ребенок, и в добрый тон Ворона не верю совершенно.

- Опусти пистолет, и будем говорить как взрослые люди, Алекс. Ты вернешься в наш дом, - начинает Роман. – Как мой сын. Со всеми соответствующими правами.

- Спасибо, невелика радость.

- Получишь доступ ко всему, что у меня есть.

- Мне и в однушке хорошо жилось.

Роман щурится.

- В конце концов, эта девочка ничего плохого мне не сделала, - он делает полшага в сторону. – Если ты согласишься на сотрудничество, я подумаю, что с ними сделать. Получишь свою Инессу.

- Да что ты говоришь, - кривлюсь я. – А раньше ты не мог этого сделать?

- И ты прекрасно знаешь причины, - вздыхает Роман. – Так что? По рукам?

Я знаю, что это значит. Я навсегда буду привязан к Ворону, привязан достаточно крепко, крепче, чем просто семейными узами. Но есть люди, к которым нельзя привязываться. Палец ложится на спусковой крючок, и мне достаточно всего лишь нажать на него, чтобы всё закончилось.

- Получу её какую? – тихо спрашиваю я. – Изломанную? Уничтоженную? Разрушенную после того, как ты поиздеваешься над её братом или над матерью? Прости, но в благотворительную помощь с твоей стороны я тоже как-то не верю?

Закрываю глаза. Жизнь мне осталось – десять, девять, восемь, семь. Одно нажатие на курок, и все закончится. Надеюсь, после этого в самом деле будет легче. Или я хотя бы ничего не почувствую.

Ну, или ставка сработает. Такое тоже может быть.