Глава пятая. Инесса
Я смотрю на Алекса, как на в какой-то мере сумасшедшего человека, если честно. Он кажется мне не просто загадочной личностью, а мужчиной, который сам толком не знает, что в его жизни происходит. Никогда не думала, что можно одним взглядом загнать меня в тупик, но, тем не менее, я чувствую, что вновь начинаю краснеть и смущаться, хотя собиралась держаться уверенно и не позволить загнать себя в тупик. Алекс изучает меня пристальным взглядом и едва заметно улыбается, как будто то, что он видит, его радует. А я молчу, хотя надо бы наконец-то огласить свои условия.
- После этого как этот, - я киваю в сторону двери, показывая, что говорю об Артеме, - переспал с моей подругой, и я дала ему пинка под зад, мои девочки немного… Странно оценивают то, что вокруг меня происходит, - я подбираю слова, складываю их, не зная, как выстроить всё так, чтобы выглядело правильно и логично.
Просить Алекса притвориться моим женихом – это самая сумасшедшая идея, которая когда-либо приходила мне в голову. Мне надо было избавиться от неё, гнать от себя куда подальше, даже не думать в ту сторону! Надо было отпустить его после этой ночи, сказать, что меня просто накрыло один раз, но больше этого не повторится. Мало ли, с кем не бывает?
Но Алекс не слепой и не идиот, он прекрасно понимает: нельзя до двадцати трех лет дожить девственницей, если готова переспать с первым встречным только потому, что накрыло. Он будто гипнотизирует меня, и я смотрю в насыщенно-синие глаза и пытаюсь угадать, что творится в этой голове и что он сейчас обо мне думает.
Хочу я того или нет, а закончить начатое мне надо, и я продолжаю свой рассказ, стараясь оставаться максимально спокойной.
- Я устала от постоянных придирок, - пожимаю плечами я. – Хочу наконец-то поставить их на место. Даже если я самостоятельно заработаю свой миллиард и стану самым продаваемым художником года или забью этими картинами все музеи на свете, это вряд ли их поразит.
- И тебе так важно впечатлить людей, которых интересует только, отхватишь ли ты себе богатого женишка? – усмехается Алекс.
- Мне важно быть свободной, - пожимаю плечами я.
- Жених – путь к свободе? Разве?
- Да, - киваю я. – Подруги, родители, всё моё окружение твердит, что я должна выйти замуж за какого-то богача. И рано или поздно папа заставит меня выбрать кого-то из тех, кого мне подсовывают. А ты знаешь, как выглядят его деловые партнеры?
Алекс кривится.
- Догадываюсь. Но не все же?
- Вторая половина вроде Артема, - кривлюсь я. – Но если я покажу, что нашла жениха сама, возможно, я успею? Пока будет шумиха, все желающие подождут в стороне…
- А ты?
Я смотрю на Алекса с сомнением, не зная, поверит ли он, а потом осторожно говорю:
- К сожалению, я во многом завишу от своего отца.
Он щурится, опять ловит меня за руку и сжимает пальцы, как будто пытается успокоить. Я вздыхаю и спокойно принимаю его ладонь, чувствуя жар, тепло мужского тела. Алекс, будто понимая, что со мной не так, осторожно обнимает меня за талию и притягивает к себе, а я утыкаюсь носом ему в ключицу и вдыхаю едва ощутимый уже аромат невыносимо дорогих духов.
- И мне… - я подбираю слова. – Мне очень важно, чтобы он считал, что у меня всё хорошо, даже отлично. Чтобы не сомневался в том, что я принесу ему пользу. У нас и так в семье есть паршивая овца, Славик, и потому все претензии в первую очередь ко мне. А у меня тоже есть ряд… Желаний, которыми я бы не хотела жертвовать только потому, что папе того захотелось.
Голос начинает дрожать, и на глаза предательски набегают слёзы, но я быстренько моргаю, пытаясь их смахнуть. Нельзя поддаваться соблазну и разрыдаться прямо у Алекса на груди. Понятное дело, что очень хочется, прямо очень-очень, но права на такое поведение у меня нет. Я не привыкла плакать, я ж не Славик, которому лишь бы повод, и он сразу же разревется! Потому, закусив губу, пытаюсь выдать что-то вроде тихого смеха. Не так плохо мне и живется. Подумаешь, родню не устраивает то, чем я занимаюсь, и они всё пытаются заставить меня повернуть на путь истинный. Другим людям, тому же Алексу, живется хуже.
- Потому мне надо выглядеть правильно, - твердо произношу я. – А правильная Инесса Канина должна быть при богатом женихе. Желательно, очень богатом. Если при этом он будет ещё красив, умен и независим, а не как Артемушка, то вообще отлично.
- Понял тебя, - кивает Алекс. – Сделаем.
- Надо будет всего лишь походить со мной на всякие мероприятия, засветиться в ресторане, в каком-то театре. Ну, правильно себя вести, но я думаю, у тебя это отлично получится, - я жду, пока Алекс спросит, что ему за это будет, но вместо этого он задает другой вопрос.
Тот, что моментально выбивает меня из колеи.
- Ты хочешь потянуть время, чтобы сбежать?
Я застываю, сомневаясь в том, что стоит попытаться дать ответ, и кусаю губы. Алекс вроде как не может ничего рассказать моему отцу, какой ему с этого толк? Деньги. Он не напоминает человека, для которого финансы будут главной мотивацией.
А ещё мне очень хочется рассказать правду. Хоть кому-то. Но у меня нет подруг достаточно верных, чтобы они не спали с моим женихом, не говоря уж о таких, которые не сдадут отцу при первой попавшейся возможности, моя мама – персональная рабыня моего отца, которая всегда поступает так, как ему удобно, братец – просто тряпка, ещё и лишенная мозгов, а экс-женишок гулял налево и направо и не способен даже на элементарную верность. И, к тому же, ему тоже больше интересны деньги моего папеньки, чем я сама.
- Да, - склоняю я голову в согласном кивке. – Я хочу сбежать. Хочу свободы, понимаешь?
- Мне кажется, - неуверенно тянет Алекс, - ты довольно неплохо живешь.
- Неплохо, - соглашаюсь я.
Надо объяснить, что именно в моей жизни не так, но у меня почему-то в голове настоящая каша, а от одного взгляда Алекса и вовсе становится дурно. Он же смотрит на меня с таким вящим спокойствием, словно заранее предсказывает всё, что бы ни пришло мне в голову.
Но вместо того, чтобы поторопить, Алекс осторожно тянет меня за руку на кухню, усаживает за стол, наливает воды и протягивает стакан. Он сам реагирует, когда кто-то звонит в дверь, и я понимаю, что это доставка еды, когда Алекс уже захлопывает за курьером дверь и возвращается ко мне.
Он отлично ориентируется на моей кухне, находит тарелки, вилки, открывает лотки с едой на заказ. Я смотрю на заказанную утку с каким-то ягодным соусом, как на личного врага, хотя на самом деле должна быть благодарна курьеру, временная отсрочка дает мне возможность немного подумать, подобрать правильные слова и хоть немного сконцентрироваться на происходящем.
Алекс добывает откуда-то бутылку вина, и я удивленно смотрю на неё, толком не понимая, откуда у меня в доме вообще такое могло взяться. Он тем временем разливает рубиновую жидкость по бокалам, каждый из которых стоит столько, что мне просто стыдно за их цену, и протягивает мне один.
- Для смелости, - улыбается Алекс, занимая свободный стул, и смотрит на меня. Выглядит он легко и непринужденно, но глаза эти…
Меня как будто наизнанку выворачивает от его взгляда.
Я делаю первый глоток, совсем крохотный, потому что обычно не употребляю алкоголь, а потом, набравшись смелости, второй, третий… Останавливаюсь, только когда бокал становится пустым, и смотрю на бутылку с вином в надежде, что Алекс подольет ещё, я выпью и смогу молчать на несколько минут дольше. Или что всё-таки осмелею, окончательно опьянев.
- Папа очень властный человек, - поняв, что помощи больше ждать неоткуда, медленно произношу я. – Порой аж до жестокости. Он считает, что должен продумать наши со Славиком жизни от и до, выстроить всё так, как ему нравится. Иначе наказание.
- Какое?
Алекс впивается в меня взглядом, как будто ждет, что я скажу о потере наследства. Я опускаю голову. Мне не хочется рассказывать о методах воспитания папеньки, не хочется делиться никакими подробностями нашей семейной жизни.
- Давай не будем, пожалуйста…
- Я тоже собираюсь в этом участвовать, - отмечает Алекс.
- Ну… - я жмурюсь. – Ладно. Папа довольно изобретателен. Если б он просто выгнал из дома, лишив денег, Господи, да я была бы ему благодарна! Без богатства можно прожить. В конце концов, благодаря папеньке, у меня есть очень полезное высшее образование.
- Но ты не уходишь.
- Во-первых, некуда, - отвечаю я. – А во-вторых, он не даст выбраться.
Алекс вопросительно изгибает брови.
- Сначала, - дрожащим голосом произношу я, - тебя никто не берет на работу в приличное место. Потом ты идешь в место, которое приличным уже назвать язык не поворачивается. На третьем-четвертом-пятом круге ада, когда дно уже у тебя над головой, ты наконец-то обнаруживаешь доступную для себя работу, приходят его люди. Я так не хочу. И в такие места я тоже не хочу. Мой отец, знаешь ли, очень честный, если рыться в первом уровне его дел. А если заходить дальше, связей у него достаточно… в любых сферах. Достаточно далеко сбежать сама я не успею.
- А если остаться при нем?
- Тогда, - я криво улыбаюсь, - придется подчиняться. Если нет – у папы есть методы. Конечно, они не очень страшные. Закрыть в комнате, ну, не кормить день – ерунда. Но потом ты выходишь и подчиняешься. Иначе будет хуже.
- Кто-то пробовал не подчиниться?
- Мамина сестра пробовала, - отвечаю я. – Только не спрашивай меня, где она сейчас. Я сама не знаю. Папа избавился от неё, как от ненужной вещи. Но со мной так нельзя. Я же наследница. Наш Мир-р-ро достаточно придурковатый и достаточно любимый сыночек, чтобы папа позволял ему глупости в определенных пределах.
- Например, проигрывать в карты триста штук баксов.
- Да, - я молчу минуту или две, а потом добавляю: - У папы есть такие деньги. Он бы их тебе даже заплатил, наверное, чтобы никакие злые дяденьки не выбивали из Славика его долг.
- А потом?
- А потом вправил бы ему мозги, - пожимаю плечами. – И поставил бы в такую зависимость от себя, что Славик больше не смог бы из неё выбраться. Так что, папа был бы тебе даже благодарен. Он всегда ищет способ опутать людей своими сетями.
- И тебя тоже? – спрашивает Алекс, всё ещё внимательно глядя на меня. – Настолько, что ты не видишь другого выхода, кроме как просто сбежать?
В какой-то момент я пугаюсь того, что Алекс просто не поймет, о чем я говорю, но в его глазах вроде как нет насмешки, и я пытаюсь уговорить себя расслабиться и быть с ним искренней. Настолько, насколько это вообще возможно.
- Однажды отец очень доходчиво объяснил мне, что будет, если его ослушаюсь. И я ему, знаешь ли, верю. Потому я выполняю всё то, что он мне говорит. Ну, глобально. В каких-то локальных вещах отец, конечно, предлагает мне полную свободу.
- Например?
Это не так-то сложно объяснить.
- Ну, - начинаю я, немного смущаясь, - например, отец хотел, чтобы у меня было высшее образование. Ну, нормальное желание, но он сам выбрал специальность, на которую я должна была поступить. Я не спорила. Конечно, мы могли позволить себе контрактное обучение, но так все делают, а наша семья не такая, как все. Я сдала все вступительные почти на максимум, - я улыбаюсь, - и была первой в рейтинге, даже если мне это не нравилось и я не хотела туда поступать. За это папа разрешил мне заниматься рисованием. В свободное время. Я успевала.
Алекс кивает.
Пока что это кажется небольшими жертвами.
- Я училась всегда на отлично и без взяток, - продолжаю я, - чтобы папа мог легко сказать всем своим деловым партнерам, что вот его дочь всегда отлично справляется со всем. Однажды, - я кусаю губы, - на первом курсе я познакомилась с парнем, ну, и вроде как влюбилась. Совсем по-детски, понимаешь ли, папе нужна была во всём хорошая девочка.
- Что он с ним сделал?
- Ты так уверенно об этом спрашиваешь…
- Девочки с более-менее удачной первой любовью на первом же курсе в двадцать три года – уже не "хорошие девочки", - качает головой Алекс. – А я ещё способен отличить девственницу от, - он кривится, - опытной женщины.
- Тогда он и объяснил мне довольно доходчиво, почему таким, как я, надо правильно выбирать себе партнеров. Тот парень так и не добрался до места встречи: ни со мной, ни с нанятыми папенькой хулиганами. Я успела набрать номер, сообщила, что всё кончено и меня не интересуют отношения, - пожимаю плечами я. – Поплакала немного. Успокоилась.
Алекс наклоняется и вновь берет меня за руки. К своему вину, как я вижу, он даже не прикоснулся, на меня смотрит со странным сочувствием, как будто понимает, в чем беда, но уже продумывает, как можно мне помочь. Обычно дальше жалости не заходит, хотя о таком я, впрочем, и не рассказываю никому. Разве что кто-нибудь догадается.
- У Миро так же, - вздыхаю я, - просто он парень, а… "На казаке знака не будет", как говорит обычно в таких случаях папенька, ну и я просто не спорю, плевать. Но Миро просто ещё не успел при папе перейти грань, да и к паршивой овце требования меньше…
Я молчу несколько секунд и спрашиваю:
- Веришь?
- Верю, - коротко кивает Алекс. – Продолжай.
- Папа не считает рисование серьёзным занятием, но моё творчество у него особенного отвращения не вызывает, ему нравится, что получается. Он говорит мне, что я талантлива, потому разрешает. Я закончила университет с красным дипломом, ни разу не платила взятки, и он подарил мне квартиру. Деньги у меня есть, и папа считает, что из меня получится идеальная жена, - произношу я, понимая, что начинаю говорить всё быстрее и быстрее, нервничаю, но ничего не могу с собой поделать. Остановиться я просто не в силах. – С невинным хобби. Но это как идти по лезвию ножа. Это рабство, Алекс. Я бы отказалась от денег, от наследства, но он говорит, что слишком много в меня вложил, чтобы так просто отпустить. И пока не отберет всё, не успокоится.
Опять делаю короткую паузу.
- Всё, включая жизнь.
- Убьет родную дочь?
- Продаст или доведет до самоубийства… Я не знаю. Но я уверена, что он это сделает. И я не хочу всю жизнь подчиняться и делать так, как он говорит. Потому что я знаю, что однажды эта игра в куклы зайдет слишком далеко.
Я умолкаю, понимая, что наговорила предостаточно, чтобы Алекс обозвал меня сумасшедшей, поднялся и ушел прочь. Потом, подумав, что ещё не всё сказала, добавляю:
- Он хочет, чтобы я простила Артема. А я не хочу этого делать. Аргумент "изменил" не работает. Папа достаточно изменял маме. Он считает, что это не повод.
Алекс вздыхает.
- Знаешь… - он криво улыбается. – Мои родители, конечно, те ещё мама и папа года. Не скажу, что у меня было сытое или сколько-нибудь счастливое детство.
Я киваю и низко опускаю голову. Понимаю, что Алекс, скорее всего, воспринял всё как обыкновенный бред дурочки, у которой денег куры не клюют, но надо же каким-то образом сделать себя бедной и несчастной. Я не знаю, как иначе можно описать то, чего я в самом деле боюсь. Мне упорно кажется, что, стоит сделать шаг в сторону, и отец просто уничтожит меня, сотрет с лица земли. Я даже ничего не смогу ему противопоставить. Не хочу умереть в двадцать три только потому, что папенька выбрал мне жениха-изменщика или я не пожелала стащить со стола делового партнера нужную бумажку.
Не хочу быть пленницей.
Но прежде чем я говорю Вольному уходить, раз уж он способен исключительно на ошибочные выводы, Алекс подается вперед и произносит:
- Да, с родителями мне было паршиво. Но от них хотя бы можно было просто так уйти. Они слабые и ничего не могут. Мне в напоминание осталось несколько шрамов от ремня на спине, не более. Это ерунда. С твоим отцом придется сложнее.
Я, вздрагивая, киваю.
- Ты хочешь предъявить ему достаточно выгодного жениха, чтобы он от тебя отстал? Бросить пыль в глаза?
- И подготовить пути для отступления.
- Хорошо, - усмехается Алекс. – Я тебе помогу, - он касается губами моих пальцев, а потом вдруг сдергивает со стула, сгребает в охапку и усаживает себе на колени. – Сыграть роль богатого женишка – не проблема, - он утыкается носом мне в ключицу, втягивает носом аромат, как будто пытается определить марку духов, и я вздрагиваю, подаюсь ему навстречу, наслаждаясь этими быстрыми, страстными прикосновениями. – Но ты предоставишь мне всю информацию, которую сможешь.
- Да я всё сама подго…
- Не сама, - обрывает меня Алекс. – Просто актером я не буду. Во-первых, подозреваю, у меня опыт общения с такими, как твой отец, больше, чем у тебя, а во-вторых, просто улыбаться курицам из "высшего общества" я не стану. Позволь мне реально помочь, а не просто постоять рядом симпатичным изваянием. Если б тебе надо было изваяние – ты бы наняла актера.
Я вздыхаю и признаюсь:
- Которого папа пробил бы в два счета. Надо будет придумать тебе толковую легенду…
- У меня уже есть толковая легенда, - перебивает меня Вольный. – Не переживай. Твой отец получит для своей дочери идеального жениха. Настолько, насколько это вообще возможно. И пробить меня ему не удастся. Возможно, нам придется кое-что приукрасить…
Я в том даже не сомневаюсь.
- Придумать что-то большее, чем есть на данный момент…
Спокойно киваю.
- Но твоего отца мы переиграем. Главное, чтобы не вмешались дополнительные факторы, - вздыхает Алекс. – Потому что там уже воля случая. Не бойся, - он тянется ко мне, запечатлевая быстрый поцелуй на губах. – Я буду рядом.
- Спасибо, - шепчу я. – Но…
- Что я хочу взамен?
- Ну что-то же хочешь?
В глазах Алекса вспыхивает что-то дикое, почти звериное. Его ладонь скользит по моему бедру, и я невольно подаюсь навстречу мужским касаниям и тут же отшатываюсь назад, когда вспоминаю о своем отце. Мне кажется, что он стоит в дверном проеме и тоже смотрит на меня своим как всегда ледяным, холодным взглядом, будто пронизывает иголками. На самом деле в квартире нет никого, кроме нас двоих, но мне от этого не становится легче. Я и так всю жизнь как на иголках, и с появлением Алекса мне не становится легче. Ни на грамм.
- Мне не интересно вознаграждение, - сообщает Алекс. – Мне интересен сам процесс. Переиграть кого-то, кто считает себя всесильным… Можешь думать, что я просто пытаюсь доказать себе, что я и не на такое способен.
- То есть?
- Нет, деньги мне не надо, - улыбается Вольный, молчит немного и добавляет: - Ты нужна.
- Я?
- Я ведь уже говорил, - тянет он, - не каждому средь бела дня на голову падает богиня. Мне бы хотелось иметь возможность молиться ей в персональном храме, а не на расстоянии ста метров, стоя в толпе поклонников.
Я искренне, расслабленно смеюсь.
- Хорошо, - киваю наконец-то. – Будет тебе твоя персональная богиня.
Алекс тянется к моим губам, чтобы опять поцеловать, но не успевает. Его телефон выдает какой-то странный звук, наверное, обозначая, что пришло письмо на почту или какая-то смс-ка, и Алекс тянется к мобильному, смотрит на его экран и закатывает глаза.
- Только для начала мне придется сходить на последнее дело, сегодня вечером. Отпустишь, богиня? – спрашивает он, как будто я ему жена, которая может не выпустить его из дома.
- Хорошо, - выдыхаю я. – Я буду тебя ждать.
- Спасибо, - улыбается Алекс. – Это что-то новенькое. Обычно меня ждут только мои тараканы.