Глава 16. Каждому свое нравится
Дворец был похож на растревоженный улей. Да, это штамп, но ничего другого молодой герцогине в голову не приходило. Ну хорошо, пусть не улей. Пусть муравейник.
— Это что, нас наконец хватились? — Сандра, уже оправившаяся после недолгого полета, вопросительно посмотрела на дракона. Лорин покачал головой:
— Не думаю. Кареты в глубине двора. Будущие родственники моей подопечной пожаловали.
По телу прошла приятная дрожь. Родственники. Марк. Она его наконец-то увидит.
— Ты переодеться не хочешь? — Ромина была переполнена энергией и просто рвалась внутрь.
Да, действительно. Надо переодеться. Как она в таком затрапезном платье покажется гостям. А главное — Марку. Не поймут. Голова все еще как чугунная.
— Арлей, у меня мозги вообще не работают, — Молодая герцогиня тряхнула головой, пытаясь привести себя в чувство. Не помогло. — Это надолго?
— В твоем случае — на всю жизнь, — последовал ехидный ответ лорина. — А вообще, после подобных перемещений надо как минимум сутки приходить в себя.
Сутки. Это долго. У нее нет этого времени.
— Вика! Пошли переодеваться. С гостями просто улыбайся и кивай. Никто и не поймет ничего.
Ну это вряд ли. Родители точно что-то почувствуют. Родители. Мать. Ох… Похоже, будет весело. Правда, уже после встречи. Но переодеться все равно надо.
Внутри носились туда-сюда расторопные слуги, старавшиеся во всем угодить высокопоставленным гостям. Вездесущий «колобок» Жан, бессменный дворецкий, оказавшийся не по своей воле на три дня вне дворца, сейчас наверстывал упущенное, активно руководя процессом и раздавая несомненно ценные указания. Низко согнувшись в почтительном поклоне перед зашедшей троицей и практически уткнувшись носом в блестевший пол, он сообщил, что каждого из них ожидают слуги в его собственной комнате.
Вику действительно ждала та же самая маленькая худенькая девушка. Ния. Она вместе с отцом пережидала наложенные чары вне здания, и как только магия спала, служанка вновь приступила к работе. Отрыв платяной шкаф, она почтительно поинтересовалась:
— Какое платье желает госпожа? Розовое? Голубое? Зеленое?
— А белого нет?
Ужас на лице.
— Госпожа шутит?
Опять она впросак попала. Ох уж эта разница культур.
— Нет. Просто в моем мире в белом платье выходят замуж. Белый — цвет чистоты и невинности. Здесь не так?
Облегчение в глазах.
— Нет, госпожа. Здесь в белом приносят в жертву.
Чудные традиции. Тут, оказывается, еще и жертвоприношения остались. Вот только этого ей и не хватало. Хотя есть что-то общее с ее случаем. Боги, о чем она сейчас думает. Какая жертва. Она же скоро увидит Марка.
— Давай зеленое.
Цвет рода отца. Пусть знают… Как же медленно ворочаются мозги в голове…
Платье оказалось длинным, до пола, полностью закрывающим и руки, и шею. Тугой корсет под украшенным серебряными нитями лифом, высокий стоячий воротник, рукава, пышные, «фонариком», на плечах, узкие посередине и плавно переходящие в перчатки внизу, на ноги — кожаные туфли, покрытые лаком в тон наряду, с длинным носом и на высоком каблуке. Поверх платья — ожерелье из крупных алмазов. В уши — алмазные же серьги. На лицо — яркая краска, выгодно подчеркивающая черты лица. Губы — пухлые, ресницы — длинные, брови — черные. В общем, породистая кобылица, а не девушка.
За дверью Вика нос к носу столкнулась с подходившими к ее комнате роминой и лорином. Первая блистала в темно-синем платье такого же кроя, как и у ее кузины, второй щеголял строгим черным костюмом.
Спускались по лестнице долго и осторожно. Арлей шел посередине, поддерживая обеих девушек под руки.
В бальном зале за плотно закрытыми дверьми шумели и бурно выясняли отношения. Вика опознала голоса матери и отца. И еще какой-то голос, знакомый очень, но вот мозги отказывались подсказывать своей хозяйке, кто именно там так громко возмущался.
— Джордан.
Сандра. Кивок Арлея. Её первый жених? Советник Императора? Он-то что здесь забыл?
— Что ему здесь надо?
— Как и остальным — тебя.
Остальным? Он там не один? Но…
— Ты уже помолвлена. Закон серости не обсуждается. Поэтому бояться тебе нечего. Но дать выпустить им пар нужно. Да и удостоверятся пусть. Одно дело — верить на слово, и совершенно другое — увидеть все собственными глазами.
Да уж. Ясно, что ничего не ясно.
Зал был переполнен существами разных возрастов, рас и полов. Все они, разбившись на группы, обсуждали что-то свое, шумели, перекрикивали друг друга.
Вика недоуменно моргнула:
— А им точно есть до нас дело?
Хмыканье лорина:
— Уже боишься?
Боится ли она? Интересный вопрос.
— Не знаю. Вряд ли. Я просто не ожидала, что на мои смотрины появится столько народа. Думала, все пройдет тихо и спокойно, камерно, что ли.
— Не с твоей матерью.
Да, действительно. О чем это она. Ада, с ее любовью к пышности и показухе, наверное, даже из собственной смерти умудрится устроить настоящее шоу.
— Вика!
Голос у ее матушки просто громовой. С таким на поле брани армией командовать. Причем исключительно вражеской, так как свои солдаты от одного тона разбегутся и успешно притворятся страусами. Хотя с другой стороны, в этом есть и плюс: в комнате мгновенно установилась тишина. И все повернулись к троице в дверях.
— Дочь, подойдите сюда, все трое!
Пришлось идти. Гости на пути молчаливо расступались, давая возможность пройти. И девушка спиной ощущала их взгляды, выражавшие разнообразные чувства, от легкой заинтересованности до зависти и ненависти.
Родители, как оказалось, находились у дальней стены зала. Вместе с еще одной парой, они сидели в высоких, оббитых красной тканью креслах, напомнивших девушке троны.
— Познакомься, Вика: твои бабушка и дедушка, Альберт и Инесса.
Ухмылка деда была один в один похожа на оскал его эфирного тела. Бабушка оказалась маленькой молодящейся женщиной, улыбчивой и веселой, но с холодными глазами.
— Ада, пора начинать.
Арлей. Стоит невозмутимо рядом. Начинать что? И почему мать, не признававшая авторитетов, в этот раз беспрекословно послушалась лорина своей дочери? Вопросы-вопросы…
Между тем Костадон встал с кресла, и гомон в зале мгновенно затих. Мощная фигура у ее отца, и внимание привлекает мгновенно.
— Итак, дамы и господа, напоминаю вам цель нашего собрания: сегодня я официально объявляю о помолвке своей единственной дочери Виктории с Марком Раносом, сыном герцога Апиренского.
От якобы однородной толпы сразу же отделились и вышли вперед две мужские фигуры. Марка, в его взрослой ипостаси, облаченного в классический брючный костюм черного цвета, Вика узнала сразу. А вот второй мужчина, среднего роста, с широкими плечами и угрюмым лицом, одетый, в отличие от остальных гостей, в холщовые штаны и просторную льняную рубашку, был ей не знаком. Видимо, это и есть отец ее нынешнего и бывшего женихов.
— Виктория, подойди к жениху.
Она подчиняется. С неохотой и страхом. Она идет вперед, мысленно отсчитывая шаги, чтобы хоть как-то успокоить взвинченные до пределе нервы. Странно, и ноги почти не дрожат. И идет она прямо. Медленно, правда, но идет. Вот, еще шаг, и они будут вместе. Он почему-то протягивает руку, ее плеча:
— Я, Марк, сын оборотня, нашел свою пару. И да будет серость мне свидетелем.
Их внезапно окутывает густое серое облако, больше похожее на пылевое, а его губы накрывают ее. Голова наполняется тяжестью. Мир исчезает. Остаются только жених и невеста, соединившиеся друг с другом несмотря ни на что.
— Ах, как романтично! Вика, ну вот почему тебе так везет в любовных делах?
— Сотня озабоченных демонов и духи — уже не везение? Сандра! Брось сейчас же каку! Мне скоро замуж выходить. С побоями меня жених не возьмет!
— Куда он денется. При толпе свидетелей признал тебя парой, значит, и с синяками возьмет!
Подушки скоро закончились, и кузины попытались найти что-нибудь менее травматичное для продолжения «общения».
— Детский сад. Ясельная группа. Дочь, ты точно замуж выходишь? Может, повременить лет двести, пока ты не повзрослеешь?
Ада стояла в дверях и внимательно рассматривала поле битвы. Вика обозрела летавшее по комнате белое перо и пустые наволочки, валявшиеся кучкой возле кровати, и тоскливо вздохнула:
— Ма, это не я.
— Да-да. Оно все само. В том мире ты подушки резала, в этом ты ими дерешься. Уже прогресс.
— Вообще-то, Сандра первая…
— Да неужели? То есть и в битве постельными принадлежностями лидером тебе не стать. И почему я не удивлена. Рассказывайте.
— О чем, ма?
— Об отсутствии ума в ваших неразвитых мозгах. Сандра, ты, если я не ошибаюсь, ее ромина. Тот же телохранитель. Почему ты не остановила эту великовозрастную дубину, когда она собралась в библиотеку на хозяйские этажи?
И все-таки час расплаты пробил.
«Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша». Еще немного, и поедет у нее не только крыша. Сколько же можно. Мучители. Сидят болтают, довольные жизнью, в то время как она…
— Вика, солнышко, не отвлекайся. Чашка не сдвинулась и на пару шагов. Сосредоточься. И не забудь: нужно вложить в заклинание все свое желание.
Желание? Желание у нее одно: забросить куда подальше несчастную чашку. Причем можно и чисто физически, не прибегая к магии. И спать. Как же хочется спать. Вот с огнем получилось проще: свечу она зажгла всего лишь с пятой попытки. А чашку двигать… Может, просто переместить ее куда-нибудь в другой мир и забыть обо всем? Интересно, когда ее отпустят спать?
— Умница. Только не так сильно, внучка.
Что? В каком смысле сильно? Чашка, ау! Ах, да, на конце стола действительно что-то есть… Спать…
Разбудили Вику женские голоса, негромко обсуждавшие что-то, видимо, чересчур важное.
— А вот и наша внучка. Вика, я чувствую, что ты проснулась. Открывай глаза.
Инесса. Вторая бабушка. Такая же активная, как и первая. И тоже владеет магией. Для более эффективного наказания мать вызвала из чертогов богов Ларинису, и теперь обе бабушки пытались научить свою непутевую внучку магии. Любой, что будет ей подвластна.
— Вика, солнышко, у тебя есть минут десять, не больше. Вставай, одевайся, приводи себя в порядок, и мы возобновим наши занятия.
Мучительницы, продолжая чирикать о чем-то своем, покинули комнату. Девушка откинулась на подушки и застонала: до свадьбы две недели. За это время ей предстоит многочасовая пытка портными и радость общения с якобы пожилыми родственницами. Мать тоже, наверняка, будет проведывать свою непутевую дочь. А значит, перед жрецом молодая герцогиня предстанет в полусумасшедшем состоянии. И где снова носит ее ромину? Почему, когда она так нужна, Сандра каждый раз исчезает в непонятных далях?
— Нейрине плохо?
Привычный вопрос.
— Очень. А как подумаю, что меня ожидает в будущем, становится еще хуже.
В воздухе появилась, а затем и упала на кровать брошюрка серого цвета.
— Она подскажет любой ответ и поможет с выбором. Нейрине будет весело.
Ну раз домовушка обещает… Ведь она, Вика, ничего не теряет, правильно?
Брошюрку девушка положила в карман хлопчатобумажной юбки, очень удачно появившейся на одной из вешалок. Тоже, видимо, работа домовушки. Надо ей сливок принести. В тон с юбкой мученица надела обтягивающий зеленый топ. На ноги — шлепки. Пусть. Она же дома. Женихов рядом нет, не на кого производить впечатление.
Родственницы нашлись в обеденном зале — дамы неспешно поглощали завтрак. Одна заканчивала порцию мясного салата, другая радовала себя каким-то рыбным блюдом. Подождав, пока Вика вяло прожует поставленную перед ней кашу и запьет ее морсом, магини решительно объявили о возобновлении занятий.
Проводить обучение решили на хозяйских этажах: на улице уже похолодало, просто так в одних шортиках-платьицах больше не побегать, а во дворце места много, есть где «порезвиться».
На выходе из зала к компании присоединилась Сандра, наряженная в домашнее байковое платье.
Ну вот компания самоубийц и в сборе. Боги, о чем она сейчас думает? С ней две сильные магини. Что может случиться рядом с такими родственниками?
Ромину оставили пить кофе в гостиной, сами отправились в оранжерею. Вообще, крытых садов в здании было два, но тот, что включал в себя обычные, хоть и редкие растения, магинь в настоящее время не интересовал. А вот волшебна растительность — это да, это то, что надо для тренировок.
— Внучка, начнем с простого. — Инесса преобразилась, сбросила с себя все веселье, стала похожа на строгую учительницу начальной школы. — Видишь лиану на дереве рядом с тобой? Прикажи ей спуститься и поклониться тебе.
Простое, да? Если это задание простое, что же тогда сложным считается? Как приказать растению, пусть даже и наделенному магической силой? Оно же неодушевленное… В голову пришла дурная идея, молодая герцогиня хмыкнула и позвала:
— Кис-кис-кис!
Бабушки сочувственно посмотрели в ее сторону, точно диагноз поставили. Девушка собралась уже оправдываться, что это была всего лишь глупая шутка, когда от синего куста неподалеку внезапно отделилось и поползло к ним что-то белое, круглое и толстое, похоже на разжиревшего червя.
— Вика, солнышко, верни зарна на место, — нахмурилась богиня любви. — Рано тебе с такими вещами играть.
— Сомневаюсь, что она сумеет, — пробормотала озадаченно Инесса. — Арт! Арт, я сказала!
Нечто приказ проигнорировало, продолжая настырно ползти к молодой герцогине. Девушка мысленно вздохнула: все у нее получается не слава богу. Судя по волнению родственниц, в этот раз она снова отличилась.
«Червь» между тем дополз и замер в шаге от позвавшей его магини-неудачницы.
— Ба… А дальше-то что? — Понятия не имея, к кому конкретно обращается и что теперь делать, поинтересовалась Вика.
— А дальше вызывать кого-нибудь из высших демонов, чтобы он упокоил это…создание, — хмуро откликнулась мать Ады.
— И выставил нас на посмешище. Будет новая байка для высшего света, — добавила раздраженно Лариниса.
— Упокоил? — Непривычное слово. Вот что-то ей не хочется услышать ответ…
— Именно. То, что ты вызвала своим кис-кис, принадлежит к малоисследованной нежити.
Ой…
«Червь» между тем чуть шевельнулся, явно недовольный вынужденным ожиданием. Вика вздрогнула. «Она подскажет любой ответ и поможет с выбором», — пришли в голову слова домовушки. Рука сама собой поползла к юбке.
— Милая, хвататься надо за сердце, а не за бедро, — язвительно прокомментировала ее действия богиня любви.
Молодая герцогиня хотела ответить, но рука уже нащупала желанную брошюру в кармане. Пальцы закололо, в голове сами собой возникли непонятные слова:
— Арт ней сорто лан!
«Червь» застыл, родственницы — тоже.
— Ба?
Ноль реакции.
— Ба…
Опять мимо. Может, позвать кого, чтобы их оживили? Арлея, к примеру? Или… С матерью такой шантаж пару раз прокатывал. Правда, Вике тогда было пять-шесть лет. Но, возможно, и сейчас сработает.
— Ну ладно, раз вы здесь, я пойду в запретную библиотеку.
— Я тебе пойду! — Лариниса. Отмерла первой. — Что это ты тут произнесла? Откуда тебе известно это заклятие???
— Не знаю.
Ну в самом деле. Это вовсе никакая не ложь. Она правда не знает, что за слова и как они появились в ее голове. Да и домовушку выдавать не хочется.
— Ладно… — Инесса. — Раз уж ты ввела его в стазис, пойдем отсюда. Куда-нибудь в более безопасное место. А потом попросим твоего отца или деда убрать эту «зверушку» подальше.
Забрав Сандру из гостиной, переместились в обычную оранжерею. Зачем? Кто-то верит, что с ней, Викой, здесь будет безопасней? Наивные. Потом ведь снова ругаться будут.
— Повторим попытку. — Мать Ады, судя по всему, была настроена более чем решительно. Пропал в ней дар преподавателя, ой, пропал. — Вика, посмотри на вон ту гигантскую ромашку. Увидела? Отлично. Пусть выкопается из земли и подойдет к тебе.
Чтобы у молодой герцогини прямо здесь инфаркт случился? Да она если во сне это незабвенное чудо увидит, заорет от ужаса. А тут наяву такой «подарок».
Смотрит. Секунду, пять, семь смотрит. Сопровождающим начинает надоедать их с растением игра в гляделки, все отворачиваются, делают вид, что рассматривают экзотические растения. Рука девушки перемещается к карману на юбке.
Земля вздрагивает, вскрикивает Сандра. А затем слышится вопль Ларинисы:
— Вика!!! Ромашка, а не дуб!!!
Уныние, тяжкое и давящее, овладело ею. Ничего не хотелось, ни о чем не мечталось. Настроение упало ниже уровня ближайшего океана. Даже скорое замужество уже не радовало. После всего, что она выслушала сегодня от ближайших родственников на тему своих магических способностей и умений, нужно было заворачиваться в рваный саван и медленно и аккуратно ползти по направлению к семейному склепу. Там можно и самой в гроб лечь. Или в чем у них тут хоронят? Раз уж она не способна ни на что, круглый ноль, пустышка, то зачем продолжать это нудное мучение, непонятно для каких целей затеянное матерью, зачем издеваться над самой собой и родными?
— Это что такое?
Арлей? Он тут откуда взялся? И для чего? Пусть даст ей помереть спокойно. Одной.
— Вика! Посмотри на меня сей же час!
Зачем? К чему все это…
Цепкие мужские пальцы схватили за подбородок и насильно повернули в нужную сторону. Упрямый. Какие у него сейчас глаза необычные. Раньше они такими не были. А теперь… Черные и мутные. Будто ураган в них бушует. Ураган в глазах? Что происхо…
— Сортран!!!
Дед появился немедленно. Странно собранный, сосредоточенный, он лишь на мгновение заглянул в глаза любимой внучки, и Вика потеряла сознание.