Глава 11

Елесей

Рядом с Василисой было безмерно легко. И бесконечно тяжело. Она была мне чужой и самой родной одновременно. Казалось, я знал её целую вечность.

И всё же я нашёл силы не смотреть на Василису. Встал из-за стола и, попрощавшись с девицами, покинул зал.

Спешно удалялся я по коридору. Как можно дальше от неё. От той, что воспламеняла кровь и будоражила разум.

Слишком свежа ещё была в памяти прошедшая ночь. И всё случившееся тогда, соединявшее нас навек и разлучавшее сейчас.

Я не хотел обидеть Василису. Лишь уберечь. Уберечь от разочарования. Ведь она видит во мне короля.

Что если Яга ошиблась, и Василисе не под силу разрушить колдовское заклятие? Что будет с ней, когда я покажусь в другом своём облике? Разве мечтает хоть одна девица быть женою Змея?

Так я думал, спеша прочь в свои покои. А потом…

— Ваше Величество! — Звук её голоса действовал на меня сильнее любого колдовства. Я должен был ускорить шаг, но остановился. Обернулся, и Василиса вновь оказалась в моих руках. — Елесей, ты вчера совсем другим был. Между нами что-то произошло?

Схватил её за плечи и на мгновение забылся. Хотелось взвалить Василису на плечо и утащить в спальню, как вчера. Хотелось опрокинуть её на кровать и любить всю ночь до утра. Хотелось держать в своих объятиях и целовать, не прерываясь даже на миг.

И будь, что будет!

Последняя мысль меня отрезвила. Я должен держать её на расстоянии. Её и себя. Нельзя сорваться и поцеловать её снова.

— Возвращайся в зал и забудь о вчерашнем дне. Ничего не было!

Я чувствовал себя отвратно, отталкивая ту, которую желал.

Ничего не было!

Хотел бы я убедить в этом и себя. Только знал ведь, что было. Перед глазами до сих пор стояли слишком яркие воспоминания и образы.

Вечерний полумрак спальни. Василиса, дрожащая в моих объятиях.

— Чего ты от меня хочешь?

И я, цепляющийся пальцами за шнуровку её декольте.

— Хочу огонь в крови потушить… Или сгореть дотла. С тобой.

Мои пальцы, скользящие по её телу, впервые меня не слушались. А ладони Василисы, лежащие на моей груди, заставляли сердце бесноваться в груди.

Соображал ли я в ту минуту, что творил? Соображала ли она?

Подхватив её, приподнял и на весу прижал к стене. Не в силах оторваться, склонился к шее, провёл по ней носом, сохраняя в памяти запах, и коснулся губами уха.

— Всё же сгореть, — прошептал, теряя остатки разума.

— Елесей, пожалуйста… — Василиса умоляюще всхлипнула.

О чём она просила меня? Я не желал знать.

Мне хватило собственного имени, слетевшего с её губ. Я поднял голову, взглянул на Василису сквозь застилавшую глаза пелену и припал губами к её рту.

А в следующий миг ощутил, как рассеивается пелена, разрезаемая вертикальными зрачками.

— А-а-а! Не ешь меня! Чудище!

Истошный вопль Василисы оглушил.

Она скользнула вниз по стене. Шарахнулась испуганно прочь, словно птица, попавшая в сети. И, покачнувшись, упала без сознания.

Вздохнув, поднял Василису бережно, чтобы когтями не поранить. Отнёс в её комнату и на кровать уложил.

Зыркнул всеми тремя парами глаз на сонную прислугу и приказал:

— Переодень хозяйку и спать уложи. Да следи, чтобы не очнулась. О том, что видела, под страхом смерти молчи! Я скоро вернусь.

Сказал так, отвернулся, от пола оттолкнулся и с разгона прочь в окно вылетел. Мой путь лежал туда, где мне единственно могли помочь.

Медлить не стоило. Поэтому я летел так быстро как только мог и вскоре был на месте. Каждый раз когда происходило превращение в Змея, моё тело раздавалось в ширину и становилось многократно больше человеческого.

Влететь в окно не вышло бы при всём моём желании. Я просто разнёс бы дом к Лешему. Пришлось остановиться на пороге и, заколотив кулаками в дверь, зарычать:

— Открывай, Яга! Сию же секунду открывай!

Я замолчал и прислушался. Некоторое время вокруг царила лишь тишина, и не было слышно ни звука. Но когда я уже собирался опустить кулаки на дверь повторно, изнутри донеслась приглушённая возня.

— Кого ещё нелёгкая принесла среди ночи?! — Из-за двери послышалось сердитое ворчание.

А затем раздался щелчок и скрип. Яга открыла дверь и ослепила меня светом волшебного светильника.

— Ох, ты ж ёжки-ворожки! — Королевская сваха от неожиданности вытаращила глаза. — Король Елесей?

— А ты кого ждала увидеть? — зло тряхнул я всеми тремя головами. В то время как говорила почему-то всегда только одна. Средняя.

— Тьфу ты! Опять девицу поцеловал, окаянный! Ну, зачем? — с укоризной посмотрела на меня Яга. — Мог ведь подождать.

— Не мог, — перебил я её. — Хотел скорее выяснить, Василиса ли моя единственная. Глупец! Знал ведь, что напугаю её своим видом до́ смерти.

— Василиса увидела, наконец? — Сваха побледнела. Это было заметно даже в темноте. — Что ж, может, оно и к лучшему. Как восприняла? Всё с ней в порядке?

Я мысленно ругнулся бранно, вовсе не по-королевски.

Как могла принять девица того, кто только что целовал её, а мгновение спустя чудищем стал? Что ж Яга думает, Василиса увидала меня в таком обличии и давай слезами умиления обливаться?

— Да как восприняла, — пожал я плечами и моргнул тремя парами глаз. — Увидела, крик подняла, да и в обморок тотчас свалилась. Я в спальню её отнёс. Велел Глаше девицу спать уложить и обо всём молчать.

— Молчать? — удивлённо вскинулась Яга. — Она же видела…

— А когда проснётся, забудет о том, что видела, — с напором в голосе оборвал я сваху. — И ты, Тётка Ядвига, мне в том поможешь!

— Ты, значит, к девицам с поцелуями, а я помогай?! — Яга гневно упёрла руку в бок и зыркнула на меня, поднеся светильник ближе к моей средней морде. — Ежели Василиса о случившемся не будет помнить, как тогда расколдует тебя?

Я усмехнулся, насколько можно было это сделать в моём нынешнем облике.

— Да какая к Лешему разница?! Я когда в Змея обратился и в глаза Василисы заглянул, увидел в них не то, что желал увидеть. И в тот же миг понял, что лучше всю жизнь проживу с колдовством вот так, чем снова увижу только ужас и отвращение. — Почти с мольбой взглянул на сваху. — Тётка Ядвига, сделай так, чтобы у Василисы не осталось памяти об этом вечере и обо мне таком.

Я провёл когтями вдоль туловища.

— Ладно, помогу я тебе. Жди здесь, — махнула сваха головой чуть в сторону.

Оставив меня стоять на пороге дома, она скрылась за дверью. А я отошёл на пару шагов и стал задумчиво расхаживать взад-вперёд. Долго ли, коротко ли так бродил, но когда дверь вновь открылась, я замер.

Яга вышла ко мне и протянула шкатулку.

— Держи крепко, Елесей, не потеряй, — напутствовала она меня. — В ней вещица заговорённая заклинанием забвения. Не вспомнит Василиса ни твоего превращения в Змея, ни событий с ним связанных. До тех пор, пока будет эта вещица на ней. А как решишься рассказать ей правду, просто сними её.

Я сжал в руке шкатулку, так и не решившись открыть её сейчас, поблагодарил Ягу и поспешил во дворец.

Следовало успеть до рассвета. Человеческий облик всегда возвращался ко мне после появления первого луча солнца. Я должен был пойти к девице и надеть заговорённую на забвение вещицу до того, как Василиса проснётся.

Обратная дорога показалась мне бесконечной. Хотя летел я быстрее ветра в чистом поле. Крепко прижимая к себе шкатулку, промчался над рекой и лесом и влетел в окно собственных покоев.

Осталось дело за малым. Не дожидаясь, когда схлынет колдовство вместе с пугающей внешностью, я отправился в комнату невесты.

У меня была власть над целым королевством. И впервые жалел, что мне не подвластно колдовство. Как, например, Яге или тому же Кощею.

Я очень надеялся, что прислуга ответственно исполняла приказ, и за время моего отсутствия Василиса не проснулась.

Когда зашёл, наконец, к девице, выдохнул с лёгкостью. К счастью, Глаша сидела на кровати в изголовье, а Василиса крепко спала.

Опустившись кое-как на пол, поставил перед собой шкатулку, что дала мне Яга, и откинул крышку.

Внутри лежало украшение — золотой кулон на длинной цепочке.

Я подцепил его пальцем, аккуратно вытащив из шкатулки на свет, и протянул прислуге со словами:

— Украшение это Ягой заговорено на беспамятство. Надень его сейчас на хозяйку и зорко смотри, чтобы не снимала. — Глядя, как нерешительно топчется на месте Глаша, сообразил, что она колдовство перенять боится. Покачала головой. — Да не трясись ты, оно безопасное, пока не надеть. Я бы сам ей надел, но руки… Боюсь поранить Василису.

Прислуга взглянула на меня боязливо, но украшение с пальца осторожно сняла. Склонилась над Василисой, уложила кулон на её грудь в разрезе ночной рубашки и ловко застегнула.

— А ежели хозяйка без меня снять его удумает? — Она выпрямилась и подняла на меня глаза. — Разве смогу я запретить?

— Скажи, король приходил. Хотел вину загладить лично. За то, что свидание на реке по глупости своей и ревности испортил, — отрезал я сурово. — Или иное придумай. — Я вздохнул устало и взмахом головы указал на дверь. — А теперь оставь нас на минуту.

Глаша перечить не осмелилась, выскочила и дверь за собой прикрыла. Мы вновь остались с Василисой один на один.

Она даже спящая была по-прежнему хороша. А я… не знал, какое колдовство действовало на меня сильнее. То, которое когда-то превратило меня в Змея. Или то, которое заставляло смотреть сейчас на девицу, любуясь чертами её милого лица.

Не удержавшись, я потянулся пальцем к её руке. Провёл осторожно и, зацепив нечаянно край рукава, приподнял его. Нежная кожа руки обнажилась, и я не поверил в увиденное.

Обвивая запястье Василисы, медленно ползала огненная змейка.

Стоило мне её коснуться, как она словно отделилась от кожи запястья и, вскинув в стороны крылья, прыгнула. Я едва успел раскрыть ладонь и поймать её.

Змейка свернулась кольцом на моей руке и затихла, признав во мне хозяина. А я продолжал смотреть на неё во все глаза.

Но как?! Как такое возможно?

И, главное, когда?! Когда я успел поставить Василисе брачную метку рода Горынычевых?

Нет, я помню, конечно, как в первую нашу встречу в Малом тронном зале подобная мысль посетила меня. Но тогда я лишь коснулся губами её тонкого запястья и просто оставил первый свой поцелуй на теле Василисы. Я считал, что сдержался тогда.

А на самом деле метка всё-таки была поставлена. Только всё это время она спала и никак себя не проявляла. И лишь когда у Василисы конфликт с Кики Морой случился, змейка проснулась, чтобы защитить.

Вот чем объяснялось моё к этой девице влечение. Вот откуда взялось безудержное желание сделать её своей. Сейчас и здесь!

Я осторожно погладил змейку пальцем и подтолкнул.

— Ну, всё, ступай на место. Позаботься о моей суженой Василисе. Только, чур, не пугать. Хватит и того, что я её напугал.

Змейка вновь раскинула крылья и послушно вернулась на руку крепко спящей Василисы. Опутала хвостом запястье, убрала крылья, пристроила голову. И проникла под кожу, став невидимой.

В комнату через окно пробился первый солнечный луч, и мои пальцы стали укорачиваться, принимая вид человеческих. Время, отведённое для колдовства, истекло. И впредь мне следовало быть осторожнее…

Вырвавшись из плена тягостных воспоминаний о событиях прошлого вечера, я понял, что добрался до своих покоев. Даже не заметил этого. И прежде чем зайти, задумался.

Возможно, там, в коридоре я напрасно обидел Василису. Держать её вдали от себя всё равно не получилось бы. Так отчего бы мне не поступить иначе?