Глава 16

Елесей

Никогда за все отборы, которые довелось увидать стенам этого дворца, я не верил в искренность моих невест. Или ежели быть точнее, тех девиц, что таковыми назывались. Но никогда по-настоящему ими не были.

Наверное, поэтому не удивило меня появление во дворце Шнырлока Хамса, королевского сыщика по особым делам. И не стало для меня ударом известие, что среди нынешних девиц есть одна, явившаяся во дворец, чтобы украсть из сокровищницы великую ценность.

Меньше всего желал я, чтобы на отбор пала тень из-за наглой воровки, проникшей во дворец под видом невесты.

Из-за этой досадной неприятности пришлось поменять планы и на сутки ранее отправить невест к Кощею за иголкой. Известив его о том, предоставил полную свободу действий сыщику. И пока девицы были заняты выполнением задания, я позволил устроить обыск в их комнатах.

Шнырлок убеждён был, что обязательно обнаружит улику, и та укажет ему на личность преступницы.

Я доверял его словам и опыту. И всё же приказал страже приглядывать за сыщиком вполглаза.

Раздав указания, я взял Ковёр-Верхолёт и унёсся прочь из дворца. Было ещё одно нерешённое дело, в котором у меня имелась личная заинтересованность…

Прежде чем перелететь через высокий забор и сойти с Ковра на землю, я покружил над домом Кощея. Столкнуться случайно с какой-нибудь из своих невест желания не было вовсе. Меньше всего я хотел встретиться здесь с Василисой.

Убедившись, что встреча с девицами мне не грозила, я вошёл в дом и… первым делом услышал голос Василисы.

Чертыхнувшись, едва успел укрыться за дверью ближайшей из комнат. На мою удачу, оставшись замеченным лишь самим хозяином дома. Пройдя по комнате, я уселся в кресло подальше от камина и принялся ждать.

А в душе клокотало беспокойство.

Где-то совсем близко моя суженая беседовала с другим. Лишь стена отделяла нас друг от друга. Но я не мог увидеть её, чтобы не выдать своего присутствия. Иначе она заподозрила бы мой сговор с Кощеем.

Я не мог забрать её и улететь вместе с ней. Потому что стоило лишь прикоснуться, и я тотчас жаждал большего. Того, к чему Василиса не была ещё готова.

И напрасно я вслушивался в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием поленьев. Как ни старался, не мог услышать ни единого слова из разговора Василисы с Бессмертным. И впервые меня утомляло и раздражало ожидание.

Когда терпение уже почти лопнуло, и я встал, начав мерить шагами комнату, дверь отворилась.

Постукивая по полу костлявыми лапами, ко мне подбежали и начали ластиться три пса-скелета. Потрепав каждого из них, кого по хребту, а кого по черепу, я поднял голову и увидел в дверях хозяина дома.

— Прости за ожидание, Государь, — скрывая усмешку, поклонился Кощей.

— Да что ж вы так долго-то?! — Кулаки сжались сами собой. В груди вновь всколыхнулось беспокойство, но теперь я отчётливо почуял затаившуюся в нём примесь ревности.

— Так ведь ни к чему спешка, когда цена вопроса — вся дальнейшая жизнь, — изрёк бессмертный колдун. — Да и, признаться, уж больно забавная твоя Василиса.

Он вообще был великим любителем изрекать разные житейские мудрости. И эти мудрости как правило всегда срабатывали. То ли колдовская сила Кощея сказывалась, то ли опыт прожитого тысячелетия.

— И что же забавного ты увидел в моей невесте? — вновь пройдясь по комнате, я вернулся в кресло.

— Забавно мне, Государь, наблюдать, как девица любовь чувствует. Только пока ещё сама этих чувств в себе не видит и потому не принимает. — Кощей отвернулся, дошёл до другого кресла, того что стояло напротив, и удобно в нём устроился. А затем вскинул на меня насмешливый взгляд и тихо добавил: — И ведь не только она. Вы оба таковы.

Было в его словах что-то от правды. Что-то, что заставило задуматься.

— Можно ли полюбить так быстро, почти не зная человека?

Некоторое время Кощей не отвечал мне, лишь глядел куда-то вдаль, думая о чём-то известном ему одному.

— А я-то гадал, к чему этот балаган с кражей иголок. Всё думал, зачем Государю моё мнение о какой-то девице понадобилось узнать. — Он тихо засмеялся, потирая ладони. — А тебя вот что волновало. Ты ощутил прикосновение доселе невиданного чувства. Оно отняло покой и будоражит. Но ты не знаешь, любовь ли это. Судьба ли твоя, одна навек? Не повторишь ли вновь ошибку, которую однажды уже совершил?

В тот миг мне вспомнились слова Василисы, что она сказала под яблонькой.

«Не целуй меня. Я боюсь ошибиться и принять за любовь то, что ею не является».

Тогда её слова задели и оставили неприятный осадок на душе. Но теперь их суть стала мне понятна.

Однажды я принял увлечённость и желание обладать за любовь и ради прихоти поцеловал девицу. В тот день я совершил ошибку, за которую расплачивался уже много лет.

Я мог бы сказать сейчас многое, но молчал. Лишь испепелял неотрывным взглядом Кощея. Права была людская молва, что когда-то окрестила его колдуном, или не права, но он видел меня насквозь. Видел больше, чем я сам.

К его словам добавить мне было нечего.

Кощей в задумчивости откинулся на спинку кресла, поднял руки к подбородку и сомкнул кончики пальцев. Потом прикрыл глаза и улыбнулся.

— Вот что скажу тебе, — промолвил он, наконец. — Иногда можно всю жизнь прожить рядом, так ничего и не почувствовав. А иногда на одно краткое мгновение можно увидеть и точно знать — твоё это. Твоё! И на что угодно ты пойдёшь, чтобы так оно и было.

— И как же, по-твоему, понять, моё ли это?

Кощей резко открыл глаза.

— А ты ей правду скажи о себе! — Он произнёс это так громко и зычно, что псы-скелеты, устроившиеся у моих ног и мирно дремавшие, вздрогнули и вскинули головы. — Открой ей то, что только любящее сердце принять сможет. Ежели не твоё — чужим для тебя и останется. А твоё — никуда не денется.

— Кощей, Василиса ведь моя уже. Хоть о том и не знает. Метка Горынычевых на ней живёт, — опомнившись, и я повысил голос.

Однако Кощей лишь вздохнул и покачал головой.

— В этом суждении твоя главная ошибка, Государь. Не твоя она пока сама того признать не пожелает. И перед собой, и перед тобой.

— Но метка… — собрался было я возразить.

— А что метка?! — зло и яростно перебил Кощей. — Просто знак, да и только. Не метка ведь чувства между вами создаёт. Вы сами их создаёте.

— Значит, ты думаешь, что чувства у Василисы ко мне имеются настоящие? — Я желал этого, но память о прошлой ошибке до сих пор тяготила.

— Думаю. И ты не сомневайся, — уверенно заявил Бессмертный. — Невеста твоя как яйцо увидела, так сразу о тебе и подумала.

Глаза округлились непроизвольно, а сам я едва воздухом не поперхнулся от такой наглости.

— Ты на что это, Кощей, намекаешь?

— Так на метку твою. На змейку. Или думаешь, я зря такую же точно на яйцо с иглой повесил. Василиса из-за неё, небось, и выбор сделала. Послушай старого холостяка. Ежели не поговоришь с ней — себе только хуже сделаешь.

— Ну а вдруг поговорю и потеряю Василису? Что тогда?

— Потеряешь, Государь, — кивнул Кощей, щурясь, — если и далее скрывать от неё правду будешь. Да-да, видел я заговорённый кулон на её шее. Только напрасно это. Василиса твоя хоть и с тараканами, но жены и королевишны лучше вовек тебе не отыскать.

— И когда только успел ты её так хорошо узнать? — буркнул я, искоса глядя на Кощея.

— Вспомни сам, Государь, скольких девиц ты так проверял. Скольких за иглами ко мне посылал? Ни одна о тебе не подумала, — оскалившись, в сердцах выкрикнул Кощей. — А Василиса твоя, не напрягаясь, целый сундук золота в казну Тридесятого у меня выцыганила. Ну, и ещё мне лично кое-что пообещала…

Я ощутил, как в груди кольнуло. Не то от злости, не то от ревности.

— Это что же моя невеста тебе такого пообещала, что ты передо мной соловьём заливаешься?

— Женить она меня обещала вскоре, — засмеялся вдруг Кощей по-доброму.

— Жени-ить? — Я присвистнул и, не сдержавшись, захохотал. — Это что ж получается, в моём Королевстве теперь две свахи?

— А то! — Кощей затрясся от еле слышного смеха. — Только ты уж, Государь, не встревай. Больно хочу посмотреть теперь, как твоя невеста справится. Да и на собственной свадьбе хочу погулять хоть раз.

Наша беседа потекла спокойнее и совсем в другое русло. А когда я опомнился, на Тридесятое уже опустились сумерки.

— Засиделся я у тебя, Кощей. Пора к невестам возвращаться, — коротко кивнув, я поднялся и заторопился к выходу. Лишь у двери на миг обернулся, бросив как бы невзначай: — Советника бы мне толкового, — и видя удивление на его лице, ухмыльнулся и добавил едко: — Подумай пока, а на свадьбе своей дашь ответ.

Не прощаясь, я покинул дом Бессмертного и отправился в обратный путь во дворец. Но слова Кощея засели глубоко в голове. И я был полон решимости поговорить утром с Василисой.