Глава 23

Василиса

Вдоволь нацеловавшись, Шнырлок сполз с девицы-беглянки и подал ей руку, помогая встать. Любовно обнял за плечи и, перекинувшись парой фраз со стражником, позволил отконвоировать себя и даму сердца обратно во дворец.

Поскольку лужайка перед дворцом совсем скоро опустела, смысла и дальше стоять возле окна я не видела. А потому молча развернулась и пошла к столу. Следом за мной потянулись и остальные невесты.

Честно говоря, я беспокоилась, что Елесей сейчас всех нас прогонит, чтобы без лишних глаз и ушей в спокойной домашней обстановке допросить всех злодеев.

Тогда я попросту сгрызла бы все ногти от любопытства, так и не узнав, чем закончилась эта катавасия.

К счастью, Его Величество был сегодня милосерден. Или, может, происходящее настолько ошарашило его, что он просто забыл нас выгнать… По сути было неважно, потому что факт оставался фактом.

За то время пока мы все снова занимали свои места за столом, стражники успели доставить сыщика по особым делам и его любимую воровку в Большой зал. Где все мы дружно на них уставились и затаили дыхание, предвкушая недолгий, но весьма любопытный рассказ.

— Как я должен всё это понимать, Хамс?! — грозно зыркнув на Шнырлока и Драпунцель, скрипнул зубами король Тридесятого.

И я, между прочим, прекрасно его понимала. Должно быть, это чертовски неприятно, когда твой же подданный, королевский сыщик у всех на виду целует ту, кто ещё пять минут назад считалась твоей же невестой.

— Не злитесь, Ваше Величество. — Драпунцель… Грабунцель или как там её звали на самом деле, заговорила первой. — Я не желала вам зла и не замышляла ничего дурного.

— Ага, «не замышляла дурного», — с ехидной ухмылкой вставила свои пять копеек Кики Мора. — А чего ж тогда бежала? Только пятки мелькали да коса по ветру.

Елесей метнул на Кики недобрый взгляд, и она, впервые, кажется, за всё время стыдливо опустила глаза.

— И я желал бы знать, Драпунцель, отчего же ты бежала? — повторил вопрос король.

— Да какая разница теперь уж? — тоскливо вздохнула беглянка, опуская руки. В прямом и переносном смысле. — Всё равно никто меня не поймёт.

Мне стоило усилий сдержать язвительный комментарий. Нет, ну, какова нахалка, а? Мало того, что на отбор ради кражи артефакта проникла и королевского сыщика при всех в уста лобызала. Так её, оказывается, после этого ещё понять и простить должны!

Шнырлок, чуть оттеснив в сторону стражника, шагнул к Драпунцель и погладил её по плечу.

— Давай, я расскажу всё как есть, Драпи. Это в твоих же интересах. — Он кашлянул и тут же поправил сам себя: — В наших.

— Я слушаю, — довольно резко отозвался король.

Я тоже открыла рот и навострила уши.

— Ваше Величество. Так уж вышло. Драпунцель долгое время работала на известного разбойника по кличке Канарей, — начал свой рассказ сыщик. — Она путешествовала по разным королевствам и искала для него самые дорогие волшебные артефакты. Меня нанимали для её поимки то тут, то там. Но она всегда уходила. С добычей. И однажды, в очередной раз охотясь на Драпунцель, я решил действовать иначе и перевоплотился в богатого коллекционера артефактов. Тогда мы с ней и познакомились.

Воровка едва заметно тряхнула головой и на миг прикрыла глаза. Похоже, она сожалела, что их знакомство началось со лжи.

— Я должна была втереться в доверие, проникнуть в дом и выкрасть коллекцию, — перебив сыщика, на одном дыхании выдала она. — Это было нелегко. Мы провели вместе слишком много времени. И так вышло, что я влюбилась и во всём созналась Шнырлоку.

— Верно, — подтвердил сыщик её слова. — У меня было то, ради чего всё затевалось. Чистосердечное признание. Только вот я впервые просчитался и к тому времени уже был без ума от Драпунцель. Я предложил ей свою помощь, защиту и…

Он вдруг замолчал. И тогда Драпунцель, одарив возлюбленного нежным взором, закончила вместо него:

— Он предложил мне стать его женой. Но я ведь по сути предала своего работодателя, не выполнив большой и дорогой заказ. Я понимала, что Канарей не простит и очень скоро найдёт меня. А вместе со мной пострадает и Шнырлок.

— Драпунцель наговорила мне кучу гадостей. Сказала, что не любит, что ей нужны были от меня только артефакты. И раз их нет, то и я ей не нужен.

Сыщик улыбнулся. А я подумала, что тогда, услышав эти слова, он, должно быть, отреагировал по-другому.

— Мы повздорили и расстались, — тяжело вздохнул Шнырлок Хамс, убрав руки за спину. — А спустя время я случайно узнал от осведомителя, что Драпунцель ушла от разбойника Канерея. Я стал искать её, но оказалось, она сбежала.

— Я услышала о королевском отборе, — вновь вступила в беседу бывшая невеста короля Тридесятого. — Решила, что никто не станет искать преступницу во дворце среди королевских невест. Задействовав некоторые свои связи, я вышла на сваху Ядвигу Гуслееву. Так и очутилась здесь.

Я сидела, затаив дыхание, и слушала увлекательную историю их странного романа. Мои соперницы и даже Елесей тоже заметно притихли. Наверное, каждый из присутствовавших сейчас в зале, думал о чём-то своём.

О любви, которая невозможна в силу многих обстоятельств?

О любви, которую мы сами разрушаем недосказанностью, ложью, неумением слышать тех, кого любим?

О любви, за которую, несмотря ни на что, нужно бороться до последнего?

— Я долго искал следы, любые зацепки, — продолжал тем временем сыщик. — Пока не услышал об отборе. Я неплохо успел изучить Драпунцель и догадался, что она спрячется здесь. — Он поднял глаза на короля. — Но я не мог просто прийти и сказать Вашему Величеству: отдайте мне мою любимую. К тому же я не был уверен, что она всё ещё любит меня.

В зале на какое-то время повисла тишина. Молчали сами арестованные. Молчали невесты.

— Допустим. А что вы делали в моей комнате? — вспомнила я обстоятельства нашего знакомства со Шнырлоком.

Я сначала задала вопрос, а потом сразу же пожалела об этом. Потому что Елесей повернулся и буквально обжёг меня взглядом.

— М-да, я тоже хотел бы знать. Ты сказал, что ищешь похищенный артефакт и ту, кто украла его! — Пылая праведным гневом, он снова взглянул на сыщика. — А сейчас я слышу, ты знал прекрасно, кого ищешь. Так какого Лешего?!

— Признаю ошибку, Ваше Величество. Я лишь искал комнату Драпунцель, чтобы объясниться. — Сыщик просто развёл руками и кивнул на воровку артефактов. — Драпунцель ведь блондинка. И, наблюдая какое-то время за дворцом из укрытия, я увидел в окне девицу. Точнее… увидел цвет волос и очертания фигуры. Я решил, что это моя Драпи. По расположению окна я высчитал комнату, но…

— Просчитался комнатой, — без труда догадавшись, сказала я еле слышно.

— Просчитался. Только не комнатой, а девицей. — Он всё равно услышал и поправил меня. — Но понял это поздно, увидев вас уже в гардеробной. Ну, и чтобы не выдать себя и Драпунцель, наговорил всякого… Дальше вы сами всё знаете.

Елесей посмотрел на меня, словно требуя подтверждения, так ли всё было. Мне не осталось ничего другого, как только подтвердить слова Шнырлока Хамса виноватой улыбкой.

Король почесал затылок.

— Не пойму никак, Драпунцель, отчего же ты бежала от любви, и что теперь тебя остановиться заставило?

— Простите, Государь! — Она сделал шаг к королю, но стража преградила дорогу. — Как увидела Шнырлока, испугалась, ноги сами по старой памяти прочь понесли. А там, на лужайке меня предложение руки и сердца остановило. Я его приняла.

— Стража! — Король вскинул гордо голову и окинул всех суровым взглядом. — Не хочу этих двоих видеть. Уведите и следите за ними в оба. Я решу их участь позже!

Стражники кинулись исполнять приказ Государя.

Елесей проводил их взглядом. Тяжко вздохнув, закрыл лицо ладонями и с явным осуждением покачал головой. Мне вслед за ним захотелось сделать то же самое.

— Кхе-кхе, — раздалось из дальнего угла. — Может, и меня отпустите?

В суматохе мы все на время забыли ещё об одном лжеце и, возможно, преступнике.

Троллян Толстов так и стоял, связанный подручными средствами и поддерживаемый двумя стражниками.

— Отпустить? — Елесей спросил обманчиво спокойным шёпотом, но глянул при этом так, что даже мне стало вдруг неуютно. — Да ты в своём уме?! Я ведь сейчас решаю не то, кого из вас отпустить первым, а то, отпустить ли вообще или головы долой посносить. За враньё ваше.

— А у меня, возможно, причина уважительная имеется? — На серо-зелёной морде репортёра вестника расплылась нагловатая улыбка, ещё больше обнажившая торчащие подпиленные клыки.

— Похищение королевской невесты, незаконное проникновение во дворец и самозванство? А может, и что посерьёзнее? — не остался в долгу король. — Не фантазируй причин, просто скажи, Стопудовочку куда дел. Облегчи душу перед смертью, Троллян Толстов.

Репортёр, видимо, не поверив собственным ушам, судорожно сглотнул и изменился в лице. Вернее в его цвете.

За то время, что провела в Тридесятом, я успела узнать король. Может, между нами ещё и оставались какие-то мелочи, о которых мы умолчали. Но я если я в чём-то и была уверена, так это в том, что Елесей вполне мудрый, рассудительный и справедливый Государь. И рубить головы сгоряча — вообще не его метод правления.

Только вот Троллян, как оказалось, не настолько хорошо знал короля.

— Государь, да ты что?! Не похищал я никого! — было заметно, что тролль не на шутку испугался угроз Елесея. — Не так вовсе дело было.

— А как же, по-твоему? — тотчас подловил его король. — Не верю, что ты ради интервью и зарисовок пришёл во дворец.

Троллян Толстов опустил голову и уставился в пол.

— И да, и нет, Государь. Всё началось с того, что вестник наш, некогда популярный, стал вдруг никому не нужен, — признался он, от волнения теребя серьгу в ухе. — Вот я и взялся былую популярность ему вернуть. А как? Да известно, как. Интриги, скандалы, браки, разводы… отборы — всё самое горячее на первой странице.

— Тебе тогда не Стопудовочку надо было похищать, — не смогла смолчать и не бросить шпильку в мой адрес Кики Мора. — Тебе вон Василиску нашу хапнуть. Она у нас любимица Государева.

— Кики! — одёрнул её Елесей. — Ежели я вам, девицам остаться в зале позволил, это не значит, что вместо себя говорить позволю!

Он перевёл взгляд с Кики на тролля и снова обратился к нему:

— Говори, что дальше было!

— Ну, так я под видом интервью стал девиц-невест опрашивать. Вдруг, что любопытное сболтнут. И когда очередь до Стопудовочки дошла, я увлёкся. Счёт времени потерял в беседе. — Он кивнул, будто сам для себя подтверждал собственные слова. — Понял, что хочу увидеть её снова.

Я покосилась на него подозрительно и, забыв на миг, как ещё недавно Елесей отчитал Кики за вмешательство, уточнила у Тролляна:

— Она тебе, правда, понравилась?

— Да. Она прекрасна. Пышна, как пирожок. В бёдрах широка. В груди полна. Не девица — знойная мечта любого тролля. — Не знаю, правду ли сейчас говорил репортёр, но взгляд его, и впрямь, на мгновение заволокло туманом. — Гуляя с ней по парку, я в симпатии своей признался. А она ответила взаимностью.

Готова была поклясться, я уже знала, каким стало продолжение этой странной истории. Кажется, жителей Тридесятого королевства медленно, но уверенно поражала эпидемия взаимной влюблённости.

— Простите, Государь, но Стопудовочке отбор не по душе был. А сказать об этом она боялась.

— Значит, претвориться девицей, это был твой план? — Елесей говорил спокойно, но я видела, как всё сильнее пульсировала жилка на его виске.

— Да, Государь! Я вспомнил о ранее купленном переворотном зелье и предложил план. Он позволял мне свободно перемещаться по дворцу и получить нужные сведения. А Стопудовочка могла избежать отбора.

— Допустим, всё сказанное тобой правда, — согласился Его Величество. — Но даже ваша любовь взаимная не отменяет обвинений.

— Государь. — Тролль обречённо опустил огромные плечи. — Я не похищал Стопудовочку. Она сама решила уйти со мной. И сейчас живёт в моём доме как хозяйка.

Мы с Елесеем после такого признания одновременно уронили челюсти. Только сказать ничего не успели. Потому что у короля, кажется, на время дар речи пропал. А я лишь наблюдала, как медленно сужались его глаза и багровело лицо.

— Вот же повезло страшилищу! — в абсолютной тишине процедила сквозь зубы завистливая Кики. — Всех дур разобрали. Одна я опять пролетела как муха над навозной жижей. Если сейчас ещё и на Будурочку с Алисой женихи найдутся, я в монастырь уйду.

И тут Елесея внезапно прорвало. Я не то чтобы таким его не видела. Я и подумать не могла, что он таким в принципе может быть.

— А ну-ка, цыц всем! — рявкнул он, багровея, и с такой силой долбанул кулаком по столу, что едва не переломил его.

Я в ужасе хлопнула себя по лбу. О-ой, что сейчас бу-удет…

— Елесеюшка, не серчай на этих остолопов. — Посмотрев на него, послала ему флюиды спокойствия, всепрощения и любви. — Что с них взять, недалёких?

Флюиды то ли не долетали до адресата, то ли не помогали. Его Величество король Елесей, кажется, даже не расслышал меня.

Ладно, попробуем зайти с другой стороны. Причём в прямом смысле.

Встав со своего места, я подошла к королю и аккуратно опустилась пятой точкой на его колено.

— Елечка, милый, — проворковала я, водя пальчиком по королевскому плечу. — Посносить головы ты всегда успеешь. Да и вообще казнь это негуманно, контрпродуктивно и экономически нецелесообразно.

— В смысле?

— В смысле, что нет в этом смысла, — разъяснила я королю. — Ну, казнишь ты их. И какая польза с того Тридесятому? Только расходы одни, да о тебе слава тирана в перспективе.

— И что ж ты предлагаешь, простить вот его, собаку зеленомордую?! — Елесей небрежным кивком указал на тролля. — Или этого с… сыщика

— А кто сказал простить? — хитро покосилась я на короля. — Ты их обоих лучше пожени согласно заявленным симпатиям. Пусть в семейном кругу по-тихому уже сами между собой разбираются. Кто там у них кого похитил, кто от кого сбежал. А в благодарность за такую королевскую милость…

— Да? — заинтересовала короля моя креативность.

Я задумалась на мгновение. Что бы такое посуровее придумать для представителей сказочной нечисти?

— Хм. Тролль вон пусть в вестнике своём тебя как правителя всячески восхваляет. Ближайшие лет десять хотя бы. А сыщик… ну, придумай сам для него чего-нибудь.

— А я и не против, — почуяв личную и профессиональную выгоду, немедленно согласился Троллян Толстов.

Елесей обнял меня с видом собственника, наверное, чтобы уже никто не посмел усомниться в моём авторитете. А заодно не вздумал меня похитить.

— Василису благодари. Если бы не она, не сносить тебе головы. — Его Величество удостоил репортёра снисходительным взглядом. — Девицу сегодня же во дворец верни. Пока я за неё в ответе, здесь будет жить. Отбор закончится, свадебный бал отгуляем, забирай её, и ступайте хоть на все четыре стороны.

— Значит, я свободен и могу уйти? — не поверил в собственное счастье тролль.

Елесей подал знак стражникам, и те, отпустив репортёра, развернулись и зашагали к дверям.

— Платье девичье переодеть не забудь, — усмехнулся король. — Как понадобишься для статьи в вестнике, позову. А пока ступай. — Он прошёлся взглядом по невестам и добавил: — Все ступайте к себе. Ты тоже, Василиса. За ужином свидимся.

Я не стала спорить. Сползла послушно с королевского колена и уже уйти хотела, но замерла. Повернулась к Елесею и прежде чем уйти, быстро чмокнула в щёку, подлив масла и окончательно подтвердив перед всеми наши отношения. И только после шепнула:

— До встречи.