Глава 26

Василиса

Меня закружил волшебный водоворот. На всякий случай я даже зажмурилась. А когда снова открыла глаза, поняла, что стою в собственной комнате в нашем доме в Дырыщево.

В эту минуту мне казалось, я никогда до конца не привыкну к этим магическим перемещениям в пространстве и между мирами.

Подкравшись на носочках к двери, затаила дыхание и прислушалась. В доме было тихо. Может, за время моего отсутствия мачеха умудрилась женить на себе французского ухажёра, и тот увёз её, чтобы она уже смогла-таки увидеть Париж и… никогда больше сюда не возвращаться.

Хотя особенно надеяться на это, конечно, не стоило.

Интересно, как долго меня не было?

И почему я раньше не подумала о том, как объясню, где пропадала столько времени? А впрочем, какая разница? Я вернулась вовсе не для того чтобы что-то объяснять Машке. Скорее, чтобы потребовать объяснений от неё. И заодно раз и навсегда решить проблему по имени «мачеха».

Скользнув взглядом вниз по телу, сообразила, что на мне всё та же одежда, в которой я ходила по королевскому дворцу в Тридесятом и в которой заявилась к королю.

При воспоминании о Елесее, ощутила тоску. Мы не виделись, наверное, пару минут, а я уже скучала по нему.

Тряхнув головой, отбросила лишние мысли и подошла к шкафу, где находился весь мой небогатый гардероб.

Быстро стащив с себя и запрятав поглубже в шкаф сказочный наряд королевской невесты, я схватила и натянула первые попавшиеся джинсы и свитер.

— Ну, ладно, Василисушка! Хочешь стать женой Елесея и королевой Тридесятого? — подбодрила я себя шёпотом. — Тогда, давай, сделай уже это! Покончи с тем, что до сих пор держит тебя и связывает с миром людей.

Я захлопнула шкаф, прошлась по комнате и дёрнула на себя входную дверь. Решительно шагнула в коридор, заорав во всю глотку:

— Маша, ты дома?

Несколько секунд не было слышно ни единого звука, и я уже почти поверила в своё везение. Но если Машка что-то и умела делать, так это портить настроение. Получилось у неё и в этот раз.

Дверь одной из комнат приоткрылась, и из-за неё на меня уставилась мачеха.

— Не поняла. — Она прищурила один глаз. Тот, что был обрисован по веку чёрным карандашом и уходил вбок острой стрелкой. Губы Машки, густо накрашенные ярко-красной помадой, сжались в тонкую линию. — Ты вроде пятнадцать минут назад ушла за каштанами. Когда вернуться-то успела? Каштаны достала?

Мачеха завалила меня вопросами.

А я поняла две вещи. Во-первых, минуты, прошедшие здесь, в Тридесятом бежали быстрее и складывались в дни. И, во-вторых, Машкин заморский жених всё ещё летел к ней на крыльях любви где-то между Францией и Дырыщево.

Это было прекрасно. Хотя бы потому что значительно упрощало мою задачу.

— Маш, когда там твой француз приедет? — Я полностью проигнорировала все её вопросы и перешла к тому, что было важным для меня.

— Сегодня. Скоро, — заверила меня мачеха.

— Отлично, — кивнула я, догадываясь, что она зачем-то врёт мне. — Тогда если поторопишься, успеешь собрать свои вещички. И как только он появится на пороге этого дома, валите с ним оба… за каштанами.

— Васька, ты чё, дура? — выдала мачеха свою любимую фразу. — Он сюда едет, чтобы остаться со мной жить.

— Ну, уж нет! — Уперев руки в боки, я сжала зубы и шагнула вплотную к Машке. А заодно поставила ногу так, чтобы эта злыдня не смогла закрыть дверь. — Мой отец имел глупость привести тебя сюда. И пока ты была его женой, я терпела. Но отца больше нет, и моему терпению пришёл конец.

Машка, явно не ожидавшая от всегда послушной меня такого напора, на мгновение растерялась. Однако ей понадобилось пару секунд, чтобы справиться с эмоциями и… расхохотаться мне в лицо.

— Да ты хоть знаешь, дурища деревенская, с кем разговариваешь? Да я ж на тебя, дрянь мелкую, дуну разок, и ты не то что терпеть, тапки в зубах мне приносить станешь.

В любой другой день я, наверное, здорово психанула бы после таких угроз. Но, чёрт возьми, я же… чуть не заболтала до смерти Кощея Бессмертного. Я разговаривала с безротым камнем. И шантажировала Водяного. А ещё собралась замуж за Змея Горыныча.

Неужели после всего этого я угроз какой-то Машки испугаюсь?

— Не старайся. Я тебя не боюсь. Ты ничего мне не сделаешь, — посмотрела на неё спокойно. Хотя это спокойствие, разумеется, далось мне не так легко, как я старалась изобразить. — А знаешь, почему, Маш?

— Ну, удиви меня, — фыркнула мачеха пренебрежительно.

— Я уезжаю отсюда навсегда. И в отличие от тебя выхожу замуж. — Судя по изменившемуся лицу Машки, удивить её мне удалось на все сто. И с целью закрепить успех, я добавила то, что когда-то сказала о Елесее Яга: — За одного… назовём его чиновником.

— Чино-овником? — переспросила Машка, растягивая слово по слогам, и криво усмехнулась. — А чего ж ты тогда не с ним сейчас? Какого чёрта в Дырыщево вернулась?

— Чтобы помочь тебе собрать вещички и пожелать лёгкой дороги.

— Чего?! Ты кем себя возомнила, несчастная?!

— Это дом моих родителей. Я его хозяйка. И тебе здесь делать нечего. — Чем сильнее заводилась и бесилась мачеха, тем спокойнее и увереннее чувствовала себя я. — Водить сюда хахалей, чтобы использовать их так же, как ты использовала отца, я больше не позволю!

— Ну, всё! Я и так долго тебя терпела! — Машка резким рывком распахнула дверь и бросилась на меня, как зверь на добычу. — Сейчас я тебе покажу кто тут чему хозяйка!

Я не успела и глазом моргнуть, как одна рука мачехи вцепилась мне волосы, больно дёрнув, а другая взметнулась в воздух прямо перед моим лицом.

На миг мне даже показалось, что увидела не Машкину ухоженную, не знавшую труда руку, а чью-то другую. Сухую, с кривыми пальцами и тёмными острыми ногтями, похожими на птичьи коготки.

Инстинкт самосохранения на сей раз сработал безотказно. Я на автомате выставила перед собой руку, защитив лицо от ранения, и зажмурилась.

Однако удара не последовало. Вместо него я почувствовала, как холодные пальцы мачехи впились в мою руку.

— Не-ет! — завопила она, как полоумная. — Откуда у тебя это?!

От того, как непривычно хрипло и не по-человечески с надрывом прозвучал голос Машки, я вздрогнула и открыла глаза.

На моей руке, той, которую схватила мачеха, обвив хвостом запястье и встав в стойку, мерцала зелёным светом змейка.

Я вытаращила на Машку округлившиеся глаза. Нет, морда лица у неё и раньше была страшнее, чем у Кики Моры после молотильного яблочка. Но сейчас она превзошла сама себя.

Выпученные глаза в окружении практически бесцветных ресниц, впалые щёки, длинный нос с горбинкой и жиденькие белые волосёнки делали её похожей какую-то киношную ведьму.

А может, и не на киношную вовсе?..

— Ма-аш, тебе чего, плохо, что ли?

Отпустив мою руку со змейкой, она отшатнулась от меня, как чёрт от ладана. А затем зарычала от бессилия, как обезумевшая.

Ожившая огненная змейка по-прежнему стояла в предупреждающей стойке. Не нападала первая, но и не отступала.

В памяти всплыли воспоминания о том, что случилось, когда Кики напала на меня в гостях у Будурочки. Я знала, если Машка попытается причинить мне вред, свадебная метка Горынычевых защитит невесту наследника рода.

И из-за её реакции у меня почему-то не оставалось ни малейших сомнений в том, что моя злая мачеха тоже знала об этом. Машка была прекрасно осведомлена, что произойдёт, если она посмеет тронуть меня.

— Откуда? У тебя. Метка! — подтверждая догадку, мачеха с безопасного расстояния показывала на моё запястье.

— Метка? — переспросила, строя из себя наивную девочку. — А-а, ты о змейке? — Я пожала плечами. — Подцепила где-то… пока за каштанами ходила.

Левый глаз мачехи слегка задёргался. Она ринулась было ко мне, но вовремя опомнившись, застыла в шаге от меня, выдавая всё новые и новые ругательства.

— Ах ты, мерзавка! Я тебя, дрянь, несколько лет по всему свету белому искала. А ты, гадина, всё это время под носом моим была! — Мачеха заламывала руки, скрипела зубами и, казалось, вот-вот начнёт рвать на себе волосы.

— Какие ещё несколько лет ты меня искала? — Я растерянно заморгала. — Зачем? Что я тебе сделала?

Машка точно имела какое-то отношение к Тридесятому, но я всё не могла сообразить, какое именно. Она будто не слышала меня и только продолжала, выпучив глаза, орать.

— Ты ответишь мне, Василиса! За то, что разрушила мою жизнь! Все мои планы!

За все годы, прожитые в нашем доме, она впервые назвала меня полным именем.

— Тебе не победить меня! Даже в этом дурацком мире моя магия сильнее!

— Ты чего несёшь, Машка? — Я покрутила пальцем у виска, намекая мачехе на то, что она окончательно тронулась умом.

А у самой по телу пробежала дрожь, и похолодели руки — первый признак подступавшей паники. А вот мачеху явно попустило. Настолько, что она улыбнулась. Хищно. Я бы даже сказала, кровожадно.

Как оказалось неспроста.

Руки Машки описали в воздухе окружность, и между её ладоней завис шар, словно сотканный из чёрного дыма.

Мачеха опустила руки и сделала шаг назад. А чёрный шар, наверняка содержавший в себе колдовское заклятие, так и остался висеть в воздухе перед моим носом.

— Ты отняла его у меня тогда! Но сейчас я тебе его не отдам! — Ведьма говорила спокойно и, по всей видимости, была уверена, что змейка её колдовство не остановит.

— Маш, что бы ты ни собиралась сделать, не делай того, о чём пожалеешь! — предупредила я, судорожно соображая, как выбраться из этой непростой ситуации.

— Если надеешься, что метка защитит тебя, то напрасно. — Машка погрозила мне пальцем. — Тьма убьёт вас обеих. Тебе не стоило возвращаться сюда. И тем более не стоило угрожать мне.

В этот момент я пожалела, что не умела колдовать. Если бы я могла как-то позвать на помощь Елесея…

Ухватившись за мысль о короле, я решила попробовать.

— За мной скоро жених придёт, — сказала я вслух, а мысленно обратилась к нему по имени, прося о помощи. В душе понимая, что надежды на это очень мало.

— Елесей-то? Придё-ёт, насколько я его знаю. — Машка неожиданно разразилась хохотом, как безумная. — Я во всяком случае надеюсь.

— Ты Елесея знаешь? Откуда?

— Оттуда. — Она перестала ржать и теперь, шевеля пальцами, заставляла шар из Тьмы вращаться у меня перед носом. — Слышала, небось, о том, что у Елесея невеста была? Царевна Марья. Ну, так это я. И всё прекрасно у меня было, дело к свадьбе шло… Пока этот дурак на реке не встретил и не поцеловал другую. Тебя!

Даже не имея возможности видеть себя со стороны, я поняла, что побледнела. Перед глазами поплыли разноцветные круги, а к горлу поступил ком.

— Что? — с трудом выдавила я, но вдруг вспомнив о своих приключениях в Тридесятом, всё поняла. Недостающие пазлы встали на свои места, показав мне всю картину целиком. — Вот чёрт!

— Я думала убрать тебя с дороги, но не успела. Пришлось на время забыть о свадьбе. Потому что быть женой при короле Змее я не хотела. Но меня всё равно не отпускало желание избавиться от Елесея и однажды самой стать королевой Тридесятого. — Ведьма игриво склонила голову. — А знаешь, что могло бы расколдовать Змея?

— Мой поцелуй.

— Или твоя смерть, — сверкнула моя злая мачеха глазами. — Я знала, что твоя мать, сестра Яги, заколдовав Елесея, спрятала тебя от меня. Не знала только где искать. До сегодняшнего дня.

— Тронешь меня хоть пальцем, Елесей тебя в порошок сотрёт!

— Не сотрёт! А знаешь, почему? Потому что он найдёт то, что ищет.

Царевна Марья вновь шевельнула пальцами, и шар, сотканный из Тьмы, одним рывком проник в моё тело. Меня согнуло пополам от боли, и я схватилась за грудь.

Со следующим едва заметным движением Машкиной руки, Тьма вырвалась из моей груди и с разгона влетела в грудь мачехи.

В отличие от меня она была готова, не согнулась, и ни один мускул не дрогнул на её лице. А уже спустя несколько секунд передо мной вместо царевны Марьи стояла… вторая Василиса.

— Только не это… — прошептала я в ужасе и, взглянув на руки, поняла, что превратилась в мачеху.

— Кажется, вовремя, — очаровательно улыбнулась ведьма, позаимствовавшая мою внешность.

Над нами что-то громко хлопнуло. По полу заклубилась густая белая дымка. И из неё как по волшебству возник Елесей, а следом Глаша.