Глава 8

Елесей

Яга регулярно таскала во дворец девиц, проводила отборы и вообще всячески пыталась женить меня. Но сегодня я впервые захотел этого сам. Дважды.

Сначала, когда увидел новую невесту. И во второй раз спустя несколько минут. Когда поднёс руку Василисы к своим губам.

Такую бурю чувств в сердце испытал, что никакими словами не передать. Поддавшись той буре, едва не заклеймил запястье Василисы брачным знаком рода Горынычевых.

И всё же устоял. Не поддался.

Отправил девицу к Яге с глаз долой, а сам с трудом выдержал проклятущий час времени. Так и остался ждать в тронном зале. И как только истёк последний миг, дарованный Василисе на подготовку, я кинулся наверх.

Меня отчего-то безудержно влекло к девице, прибывшей из мира людей.

Чем сильнее я хотел понять причину моего влечения, тем сильнее оно становилось. И чем дольше думал о Василисе, тем вернее терял голову.

Понимал ли я, как другие невесты ополчатся против соперницы, когда вёл её за руку к столу?

Конечно, понимал. Только думал, что смогу защитить её ото всех. Хотел этого.

Об одном только позабыл. Единственный способ защитить Василису — это никогда не узнать вкуса её алых губ. А значит, не узнать и того, она ли моя судьба, как говорила Яга.

Расставшись с девушками после обеда, я долго расхаживал по своим покоям, не находя места. Всё думал, как быть.

А потом будто почувствовал Василису, увидел её сквозь стены дворца. Совсем рядом. И к Лешему полетели все прежние мысли.

Я схватил Говорящее Зеркало, разрубил им воздух и приказал:

— Василису мне покажи!

Не рассчитывал, что она ответит так скоро. Будто Зеркало в тот момент уже в руке держала.

Только вот я сразу понял, что не меня Василиса ждала увидеть. Может, с Ягой о чём-то говорить хотела?

— Ваше Величество? Но как вы…

Девица вмиг бледнее стены сделалась. А потом белизна её кожи залилась пунцовым цветом.

— Как я узнал, что Говорящее Зеркало у тебя? — опередил я её вопрос. И понял, что растерянность Василисы меня забавляет. — Так ведь долг короля знать обо всём, что в его королевстве происходит.

Она снова побледнела и выпалила:

— Я не хотела, честное слово!

— Чего не хотела? — насторожился я. И понял вдруг, что девица не столько меня испугалась, сколько причину моего появления неверно истолковала. — Что-то случилось, о чём мне первому знать надо?

— Я не со зла Кики Мору ударила. Я даже не поняла, как это вышло. Просто за солью пошла к Будурочке. А там Кики была, что-то в еду подмешивала, — бойко тараторила Василиса. — Я пообещала рассказать, а она…

— Ладно, забудь о них! — оборвал я рассказ. — Велю свахе ими заняться.

Я замолчал и несколько мгновений смотрел на её губы. Решение пришло само собой. Позову её наедине побыть без лишних глаз и ушей. Там и расскажу всю правду о наложенном колдовстве. Пусть решает сама, как ей быть.

— Василиса, — окликнул я её. — Не знаю, говорила ли тебе Яга, но у нас в Тридесятом обычай один заве́ден.

— Обычай? Какой? — Глаза девицы вспыхнули и загорелись, как звёзды.

— Старый. Вроде смотрин. Когда жених и невеста встречаются где-то уединённо и, беседуя, друг к другу присматриваются.

Василиса посмотрела на меня недоверчиво.

— Что значит уединённо?

— Вне дворца. Там, где нет других невест. — Я тщательно подбирал слова, боясь спугнуть. — Да и с ними я знаком уже. А ты последняя прибыла. О тебе я ничего не знаю пока, кроме имени и красоты твоей.

Девица явно сомневалась в ответе. Пришлось дать ей время, чтобы сомнения развеять. Досчитал я до двадцати мысленно и спросил с надеждой:

— Каков твой ответ будет, Василиса?

— Хорошо. Я согласна, — ответила она, кивнув.

— Тогда будь готова вскоре, — предупредил я девицу и прервал связь между нами.

После беседы с Василисой, я воодушевлённый переговорил с Ильёй.

Один из местных репортёров просил о визите, обещая написать о королевском отборе.

Я никогда не любил этих бумагомарак и предпочитал держать их как можно дальше от дворца. Но сейчас передумал.

Отдав кое-какие распоряжения о предстоящем визите репортёра, я отправился готовиться к свиданию.

Помня рассказ Василисы о том, как одна из невест подсыпала другой что-то в пищу, я связался с королевской свахой. Как и обещал, просил её разобраться.

Кики Мора была обладательницей титула «первая девица Тридесятого» и долгое время считалась самой красивой. Её ничто не остановило бы на пути к тому, чтобы сохранить титул. И выиграть отбор — самый быстрый способ добиться своего.

Кто посмел бы оспорить красоту супруги самого короля?

Меньше всего мне хотелось, чтобы Кики причинила вред Василисе.

И это натолкнуло меня на мысль.

В моём кабинете имелся тайник. Оттуда я и достал золотой перстень. Взглянул на него, надел на палец и, спустившись в холл, велел привести Василису.

Ждать пришлось недолго. Её близость я почувствовал спиной, каждой частицей тела и души. Обернулся.

Василиса спускалась по лестнице. Лёгкая и воздушная, как облако. Нежная и хрупкая, как незабудка. И манящая до умопомрачения.

В два шага преодолев разделявшее нас расстояние, подал ей руку.

— Ты прекрасна, не отвести глаз. — Признание само сорвалось с губ.

— Это всё Глаша постаралась. Ума не приложу, где она нашла для меня платье. — Василиса, желая скрыть смущение, опустила глаза в пол.

Подхватив её подбородок двумя пальцами, заставил поднять голову и посмотреть на меня.

— Тебя красит не платье.

Василиса чуть повела головой, увернувшись от моих пальцев. На мгновение мне почудилось, что она улыбнулась.

— И куда мы пойдём?

— Полетим, — поправил я, но большего говорить не стал. — Увидишь, это недалеко.

Мы с девицей вышли из дворца во двор, где уже ожидал снаряжённый транспорт. Судя по удивлённому лицу Василисы, он произвёл на неё сильное впечатление.

— Мы полетим на этом?

Она не решалась сделать шаг. Пришлось мне первому ступить на яркий узор.

— Это Ковёр-Верхолёт. Иди, не бойся, — держа за руку, притянул Василису к себе так близко, что услышал, как бьётся её сердце. В такт моему. — Я буду рядом.

Василиса всё ещё боялась. И когда Ковёр поднялся повыше и поплыл над дворцом, она крепче прижалась ко мне.

Обнимая её, я испытывал странное ощущение. Жалел, что наш путь к месту, выбранному для свидания, так короток. Но вместе с тем желал скорее оказаться на месте.

И вскоре вдалеке показалась река. Та самая, на берегу которой я когда-то впервые целовался. И на берегу которой получил колдовское заклятие.

Ковёр опустился на траву и расстелился под нашими ногами.

— Мы прилетели на речку, — выпутываясь из моих объятий, Василиса сошла с Ковра на траву и шагнула на самый край берега. — Что мы будем здесь делать?

— У нас есть корзинка с пирогами, фруктами и квасом. Не всё же девицам меня угощать. Надо и мне когда-то… — Я улыбнулся, наблюдая, как Василиса присела, подобрав платье, и провела рукой по воде. — Осторожно, а не то появятся русалки и утащат тебя к Водяному.

Василиса, испугавшись, отскочила прочь от берега и снова впорхнула в мои руки. Развернулась лицом ко мне и заглянула в глаза.

— Это была шутка, да? Здесь ведь нет никаких русалок?

— Нет, — покачал я головой и нехотя разомкнул объятия. — В это время Водяной всегда забирает своих русалок и идёт с ними в баню.

— Идёт в баню? В прямом смысле? — округлила Василиса глаза.

— А в каком же ещё? Водяной у нас владелец бани. И большой охотник до хорошеньких девиц. Хоть русалок, хоть принцесс.

— Правда? — Её глаза загорелись любопытством. Она отступила от меня на пару шагов и уселась прямиком на Ковёр. — Я хочу подробностей, Ваше Величество.

— Зови меня Елесеем. Да и какие уж тут подробности? Так сплетни сплошные. — И всё-таки я опустился на Ковёр напротив. Ради того, чтобы держать Василису подле себя, готов был говорить о чём угодно. Даже о Водяном. — Бабник он известный на всё королевство. Любитель острых ощущений и странных развлечений.

— И что же это за развлечения? — поинтересовалась моя любопытная невеста.

— Сказывают, в его доме на самом дне реки есть тайная комната. — Я понизил голос до таинственного шёпота и придвинулся ближе. — Туда не всякому гостю путь открыт. И зовётся она Синяя комната радости. Туда-то Водяной и водит девиц. Чего они окаянные там творят никому неведомо. Но круги по воде идут отменные.

Несколько мгновений Василиса смотрела на меня, а после рассмеялась звонко.

— А ты шутник, Ваше Величество… Елесей. — Она прикрыла рот кончиками пальцев и продолжала смеяться.

Шутки в моих словах не было, но спорить и смущать девицу я не стал. Поймал её руку, отнял от губ и уложил на своё колено.

— Василиса, у меня подарок для тебя есть.

Я снял прихваченный из тайника перстень и, удерживая руку Василисы, надел его на её палец.

Она перестала смеяться и, кажется, была сильно смущена.

— Уже? Так быстро? А как же отбор и задания?

Я засмеялся, глядя, как отчаянно она старалась стянуть мой подарок с пальца. Да только бесполезное это было старание.

— Нет-нет, Василиса. Это охранное кольцо. Снять его с твоей руки только тот сможет, кто надел.

— И от кого оно меня охранять будет? — Василиса поднесла руку к лицу и внимательно разглядывала мой подарок.

— От всякого, кто дурное против тебя задумает, — ответил я тихо, поймав себя на мысли, что лишь от меня и моего поцелуя кольцо не защитит. — Когда нужна будет помощь, потри камешек ладонью и произнеси: двое из кольца, улыбка в пол-лица, к девице придите, помощь окажите. Запомнила?

Она отвела взгляд от кольца, чуть игриво склонила голову набок и, захохотав повалилась на спину. Её светлые локоны растрепались, разметавшись по Ковру, по траве и упав на грудь.

— Ох, и чудны́е вы тут все!

— Есть малость. — Рядом с ней я удивительным образом снова чувствовал себя тем юным глупцом, каким был когда-то. — Хочешь чего-нибудь?

Не дожидаясь ответа, протянул руку к корзине с угощениями и нащупал гроздь винограда. Оторвал пару ягод и одну себе в рот закинул.

Затем опёрся на локоть и, поднеся руку к губам Василисы, провёл по ним ягодой и спросил:

— Любишь виноград?

Василиса, ничего не говоря, приоткрыла рот и раскусила ягоду так, что брызнул сок.

Девица слизнула кончиком языка одну его каплю, оставшуюся на губах. А я смотрел и мечтал о том же.

Вспомнил, как впервые увидел Василису в Говорящем Зеркале. Яга тогда спросила, хороша ли для меня невеста.

Теперь я точно знал, что краше нет на всём белом свете. Что угодно отдал бы, чтобы она оказалась той самой. Единственной.

— Нравится тебе наш виноград? — спросил, желая заполнить возникшую между нами паузу.

— Сладкий, — услышал её ответ и не смог устоять.

Подтолкнул локон её волос, лежащих на груди, очертил скулу и провёл пальцем по губам, делая вид, что вытираю сок.

— Не слаже твоих губ.

Я склонился над ней, потянувшись за поцелуем, но замер.

Что же я творю?! Отчего рядом с ней совсем голову теряю? Не желаю в облике чудища перед ней предстать. Не готов ещё признаться!

Опомнившись, я хотел отстраниться, да не тут-то было.

Руки Василисы мою шею обвили, удержав. И прежде чем я разгадал её умысел, наши губы слились в поцелуе…