Глава 16

– Лиза Малинина – Васина первая любовь, – говорит Саша. – И наша с ним одноклассница. В школе она была одной из самых популярных девочек, имела толпу поклонников. Вася с чего-то вбил себе в голову, что добьется Лизу. Носил ей цветы, яблоки, однажды, к какому-то празднику, расстарался и выпилил для нее из дерева фигурку совы.

– И что? Лиза ответила ему взаимностью?

Саша грустно усмехается.

– Ага, как же! У Васяна с самого начала не было шансов. Он и Лиза принадлежали к разным весовым категориям: Лиза была дочерью директора завода, а Вася… Вася в тот момент выглядел как беспризорник. Его папаша как раз вложил все сбережения в ферму, родители затянули пояса. Васяну приходилось донашивать шмотки за дальними родственниками, мама там ему что-то перешивала иногда, но мастерица из нее была так себе. За глаза его называли оборвышем. Мы с ним, конечно, надавали по шее самым дерзким, и в лицо Васяна никто не дразнил, но за спиной все равно сплетничали.

Я слушаю открыв рот: вот уж никогда бы не подумала, что у Василия была такая юность.

– Васян еще и по учебе съехал тогда, – продолжает Саша. – Он много помогал отцу – возился с телятами, доил коров, а на домашку забивал. Популярности это ему не добавило, даже наоборот.

– Подростки иногда бывают очень жестоки, – киваю я.

Саша отправляет в рот тарталетку и, только прожевав, продолжает:

– В десятом классе, на новогоднем вечере, Вася решил пригласить Лизку на танец. До этого готовился целую неделю – репетировал там что-то перед зеркалом. А еще у соседа туфли арендовал, у меня взял джинсы и рубашку. Нарядился, в общем, подготовился сразить Лизку. Но она сама его сразила. Там еще не очень удачно получилось: когда он к ней подвалил с приглашением, музыка почему-то выключилась, и все только на них смотрели. Василий такой: «Потанцуем?» А Лиза демонстративно сморщила носик и говорит: «Танцевать с тобой? Вася, от тебя же навозом за километр несет!» Дура, короче.

Саша вдруг замолкает, смотрит на меня с виноватой улыбкой.

– Но вы не такая, нет. Вы просто внешне похожи. Такая же красивая.

Он явно не хочет задеть, но мне все равно становится стыдно. Я ведь и правда похожа на эту Лизку, где-то в глубине души. Я, как она, смотрю на Василия сверху вниз: и колхозником его обзывала, и деревенщиной. Но ведь этот идиот сам нарывается! Сам!

– После того случая на танцах Васян держится подальше от всех, кто хоть немного напоминает Малинину, – резюмирует Саша. – Потому я удивился, когда вас увидел.

– Кости мне моете? – Василий возвращается на кухню в том же дурном расположении духа, что и раньше. Видимо, неведомый Павел Андреевич не смог уладить его проблем. Кузнецов снова присаживается за стол, вчитывается в свои записи.

Некоторое время мы с Сашей молчим, а потом я снова не могу совладать с любопытством, спрашиваю:

– Вы говорили про какие-то эскизы – вы дизайнер?

– Нет, – он широко улыбается. – Я архитектор.

– Как интересно! А это не вы случайно проектировали дом своего друга? – Я повожу рукой из стороны в сторону и напрягаю самообладание, чтобы не выдать лицом истинное отношение к особняку Кузнецова.

На самом деле, я не верю, что столь уродское здание способен придумать такой человек, как Саша. У него явно безупречный вкус.

Прежде чем ответить, Саша вопросительно смотрит на Василия:

– Можно рассказать про твой дом?

– Говорите, о чем хотите, только меня не отвлекайте! – шипит тот и сосредоточенно шуршит своими бумажками.

– Этот дом строился по эскизу Яны – Васиной племянницы, – подавшись вперед, сообщает Саша. – Она очень сильно болела несколько лет назад. По правде говоря, мы даже не надеялись, что она поправится.

Я кидаю короткий взгляд на Василия: он выглядит напряженным. Кажется, он только делает вид, что ему без разницы, о чем мы болтаем.

А Саша продолжает:

– Вася хотел отвлечь Яну от тягот скитания по больницам, вот и предложил ей разработать проект его будущего дома. Ей тогда было восемь лет, но она уже неплохо рисовала. Работа над эскизами ее захватила, и вышло чудесно, но, само собой, это была детская работа. Я предлагал Васе немного видоизменить вид придуманного Яной дома, но он решил, что будем строить максимально похоже. И, знаете, Таня, наверное, это было правильным решением. Вася постоянно привозил Яне фото со стройки, и она на глазах пошла на поправку.

Я чувствую, как к горлу подкатывает ком.

– Она выздоровела, правда?

Саша кивает, его губы снова трогает теплая улыбка. Видно, что он тоже привязан к девочке и переживал за нее когда-то.

– Второй год Янины анализы просто эталонные, – отчитывается он. – А еще Яна теперь ходит в художественную школу и собирается стать архитектором. Будет моим конкурентом!

– Не конкурентом, нет. Она свергнет тебя с Олимпа, – бурчит Василий, не отрываясь от планшета.

– Все может быть, – замечает Саша. – Но я всегда готов уступить даме, ты же знаешь.

Василий хмуро смотрит на меня:

– Таня, он уже просил у тебя номер телефона? Если попросит, не давай. Вообще, не ведись на этого ловеласа. Он только развелся, еще даже имущество с бывшей женой не поделил. У него дети…

Саша разводит руками.

– Нет, ну нормально? Я тут его нахваливаю, а он меня наоборот пытается прикопать.

– Я хочу, чтобы ты взялся за ум и помирился с Кирой, – говорит Василий. – Детям нужна нормальная семья, а не чужой дядя всю неделю, и папка на воскресенье.

– Мою семью уже не спасти, – обреченно констатирует Саша.

– Да ты и не пытался.

– Ты за свою как бы тоже не очень боролся.

– Не надо сравнивать мой развод и свой, – Василий хмурится. – Я не переписывался со своей стажеркой и не назначал ей свиданий.

– И что? – Саша смотрит на него с раздражением. – Да, я ошибся, накосячил. Но я ведь это признал, да и не было ничего кроме этой дурацкой переписки. Не было!

– Если бы Кира тебя не спалила, было бы.

– Нет, не было, – Саша сердито морщится. – Не такой уж я придурок, как вы все обо мне думаете.

– Значит, борись за семью, раз не придурок.

– Я не могу заставить Киру перестать меня ненавидеть, это не в моей власти.

– Ты слишком рано сдался, – припечатывает Василий. – Понимаешь, то, что ты сделал, это как ногу человеку сломать. Сразу ничего не срастается, даже если ты уже три раза прощения попросил.

Саша отшвыривает вилку, отодвигает тарелку:

– А поеду я, пожалуй, к себе. На сегодня мне хватит воспитательных мероприятий.

– Ага, езжай, – Василий прямо расцветает, даже заметная уже морщинка на его переносице разглаживается.

Грохнув стулом, Саша поднимается из-за стола.

– Я, наверное, тоже лучше домой, – говорю я Василию. – Сегодня нам вряд ли удастся поработать. Будет у вас время – заполните анкету и пришлите мне.

Он выглядит недовольным, но я стараюсь об этом не думать.

– А вы на машине? – спрашивает Саша. – Если нет, могу вас подкинуть.

– Подкиньте! Я буду вам за это очень признательна. – Я тоже встаю, подхватываю сумку.

Через пару секунд мы с ним выходим из кухни, и на мгновение я даже верю, что скоро окажусь дома. Но суровая действительность, быстро опускает меня с небес на землю. Василий настигает меня в коридоре, схватив за плечо, разворачивает к себе.

– Таня, я тебя не отпускаю.

Наши взгляды скрещиваются, в глазах Василия отражается что-то похожее на угрозу.

– Но ведь вы… У вас же еще ничего не улажено с поставщиками кормов. Зачем мне терять время?

– Я тебя не отпускаю! – повторяет он и прижимает меня к себе, чтобы даже не думала дергаться.

Саша смотрит на нас с недоумением:

– Что-то не так?

– Все нормально, – с невозмутимым видом отвечает Василий. – Просто Таня решила остаться.

Саша покидает дом, а мы с Василием возвращаемся на кухню.

– И что это сейчас было? – ехидно интересуюсь я. – За друга испугались? Думаете, я стала бы к нему клеиться и помешала воссоединению его покореженной разводом ячейки общества?

Василий молчит, смотрит скептически. Во мне, естественно все закипает.

– Хорошего же вы обо мне мнения! – бурчу я, поправляя волосы. – Вообще-то я тоже за семью, за то, чтобы дети росли с отцом.

Его лицо становится непроницаемым, он опять пытается залипнуть в планшете и своих записях. Я подлетаю к нему, выдергиваю дурацкий планшет.

– Что вы молчите? Не дали мне уехать – так не делайте вид, будто меня здесь нет.

Я нависаю над ним грозной фурией, а он лишь показательно вздыхает.

– Я хочу домой, – добавляю я. – Еда в меня уже не лезет, идти гулять в ваш сад мне не интересно. Почему вы меня не отпустили?

– Вообще-то, я действовал в твоих интересах, – наконец цедит он. – Саня у нас не в меру обаятелен, ты бы на него запала, а потом страдала. И плохо бы справлялась с работой. Ты и так меня, как специалист, не радуешь, нечего в рабочее время еще и на мужиков заглядываться.

– Я ни на кого не заглядывалась.

– Ага, конечно. Сидела тут флюиды источала, как какая-нибудь безмозглая кукла-мукла из эскорта.

– Да как вы… Кто вам дал право меня оскорблять?

– Я не оскорбляю, говорю как есть. Я хочу, чтобы на работе ты думала о работе, а не о том, как перед мужиками хвостом вертеть.

Я шмякаю планшет на стол.

– Василий, вы просто редкостный хам!

– Возможно. Но я никогда и не утверждал, что душка.

Мне как-то резко надоедает с ним пререкаться. Да кто он вообще такой, чтобы я перед ним оправдывалась? Думает обо мне гадости – и пусть, считает плохим специалистом – плевать.

– Можно мне хотя бы на такси домой поехать? – жалобно спрашиваю я.

– Нет, нельзя. – Его губы насмешливо кривятся. – Сиди и жди, когда я освобожусь.

Я с трудом подавляю желание вывалить ему на голову какой-нибудь салат. И то – делаю это исключительно из уважения к повару, приготовившему ужин.

Василий опять погружается в работу: листает документы, что-то пишет. Я сажусь на стул и просто сижу, уставившись на собственные руки, сложенные на коленях. Есть мне и правда больше не хочется, заняться нечем. Буду, значит, немым укором.

– Если хочешь, можешь посмотреть в гостиной телевизор, – милостиво предлагает Василий спустя некоторое время.

Я только фыркаю и продолжаю сидеть, уставившись в одну точку. Очень скоро у меня начинает ныть спина, затекает шея. Время от времени я искоса поглядываю в сторону Василия, но он, кажется, забыл о моем существовании.

На кухню приходит Михалыч – домоправитель Кузнецова, однажды снабдивший меня жилеткой.

– Вы поели? Можно убирать?

– Да, спасибо, Андрей Михалыч! – ласково отвечает Василий. – Все было очень вкусно.

– А рыжий чего здесь? – Михалыч смотрит на стул рядом со мной. – Он вам не мешает?

– Вы о ком? – В глазах Василия появляется настороженность.

Михалыч эту настороженность считывает и тут же меняется в лице.

– Ни о ком. Я так просто, сам с собой. Сделать вам чаю?

– Да, пожалуйста.

Михалыч молниеносно убирает часть блюд в холодильник, тарелки, вилки и ножи отправляет в посудомойку. Потом заваривает чай. Насыпав заварку в красивый глиняный чайник, он начинает странно дергать рукав рубашки.

– Уйди, говорю, – еле слышно шипит он. – Отстань.

Я поворачиваюсь к Кузнецову, тот тоже заметил странное поведение своего домоправителя.

– Не шали, – снова шепчет Михалыч. – Опять запру в кладовке, будешь сидеть там в темноте целую неделю.

На лице Василия появляется измученное выражение. «Господи, еще и это? За что?» – как бы говорит весь его вид. Тем не менее, Василий берет себя в руки, вкрадчиво спрашивает:

– Андрей Михалыч, а вы таблетки пили сегодня?

Домоправитель вытягивается в струнку:

– Пил. Конечно, пил.

Василий откладывает планшет и идет к одному из шкафчиков, достает оттуда желтую таблетницу, встряхивает. В таблетнице что-то постукивает.

– Нет, Андрей Михалыч, вы забыли про таблетки. Второй раз подряд.

Он заставляет домоправителя принять какую-то пилюлю, а потом советует ему прилечь. Михалыч пытается возражать, но Василий мягко обнимает его за плечи и уводит из кухни. Я немного в шоке от происходящего.

Вернувшись минут через пять, Василий как ни в чем не бывало сам делает нам чаю, ставит передо мной чашку:

– Остыл, наверное…

Я с подозрением разглядываю чаинки на дне белой, с цветочком кружки.

– А вам не кажется, что поручать готовку человеку, у которого не все в порядке с головой, несколько рискованно?

Василий пожимает плечами.

– Михалыч редко готовит, в основном, мы что-то заказываем. Сегодня он так ради тебя расстарался – хотел угодить.

– С чего бы?

– Да я в шутку сказал ему, что если ты найдешь мне нормальную жену, мы наймем тебя для него. Ну, чтобы ты и ему супругу нашла.

Я даже вздрагиваю от подобной перспективы.

– Да ты не думай, он не всегда такой, – торопится успокоить Василий. – Просто переутомился немного в последнее время, плохо спал.

– Он живет у вас?

– Ага. Михалыч мой дядя, папин брат. Жена у него давно умерла, а дочь – в Ирландии. Она хотела его с собой забрать, но он отказался: в Дублине ему натурально плохо сделалось от того, что не с кем было по-русски побалакать. За ним, конечно, присмотр нужен, вот я и взял его к себе. Я думал, он будет спать да гулять в саду, но он для такого слишком деятельный. Понимаешь, Танчик, ему важно чувствовать, что он самостоятельный, ни у кого не сидит на шее.

Немного помявшись, я решаюсь все-таки сделать глоток из чашки – чай оказывается вполне обычным, вкусным, с легкими цитрусовыми нотками. Мне очень хочется пить, так что я быстро допиваю остальное.

– Еще налить? – предлагает Василий, не отлипая от планшета.

– Не надо, лучше расскажите, где тут у вас телевизор.

Он торжествующе улыбается, проводит меня в небольшую гостиную. Там уютно: есть большой книжный шкаф, кожаный диван, пара кресел, а в углу я замечаю самый настоящий камин. Василий включает телевизор, закрепленный на стене прямо напротив дивана, и передает пульт мне.

– Сама выбери, что тебе больше интересно.

Когда он оставляет меня одну, я плюхаюсь на диван, нахожу музыкальный канал. Смотреть что-то серьезное мне совсем не хочется: не то настроение. Я лишь краем глаза слежу за мельканием кадров и обдумываю все, что случилось за день.

А интересно получилось: мне не удалось побеседовать с Василием, но я все равно узнала о нем много нового. Правда, теперь задача, стоящая передо мной, кажется сложней. Мне нужно найти не просто умницу и красавицу, я должна отыскать девушку с бронебойной нервной системой. Другая не выдержит чокнутого дядюшку.

Чуть расслабившись, я разваливаюсь на диване как у себя дома, кладу голову на мягкий подлокотник. Глаза сами собой закрываются…