Глава 17

Я просыпаюсь от того, что ощущаю чужое присутствие. Приходится напрячь мозги, чтобы вспомнить, где я. Вокруг тихо, телевизор почему-то не работает.

Открыв глаза, понимаю, что интуиция меня не обманула: в кресле рядом со мной сидит Василий и беззастенчиво меня разглядывает. Заметив, что я проснулась, он немного смущается, что на него совсем не похоже.

– В следующий раз вам обязательно удастся! – хмуро констатирую я.

– Удастся что?

– Довести меня до инфаркта. Вы же именно этого добиваетесь, подкрадываясь, пока я сплю?

– Ничего я не подкрадывался. Я сидел и размышлял: будить тебя или нет.

– Вы закончили работать?

– На сегодня – да.

– И что там с поставщиками? – Я почему-то немного волнуюсь за его дела. Хотя это, в принципе, понятно: Василий мне платит, в моих интересах, чтобы он преуспевал.

– Я все уладил. – Его губы трогает самодовольная улыбка.

– Супер! – Я сажусь, поправляю одежду. – Отвезете меня домой?

– А может, лучше у меня останешься? У меня целых четыре гостевых спальни, постелю в любой, какая понравится.

– Василий, не начинайте. Не хотите держать слово и везти меня домой, я вызову такси.

– Нет, я лучше сам. – Он поднимается и подает руку мне. – По дороге как раз обсудим твою анкету.

Пару минут спустя мы выходим во двор, Василий подводит меня к маленькой, аккуратной машине светло-синего цвета. В марках я не разбираюсь, но, на мой взгляд, машина выглядит довольно скромно, неприметно.

– Я думала, вы везде на черном джипе рассекаете, – вырывается у меня.

Он распахивает передо мной дверцу.

– Танчик, машина – это как платье, каждая уместна только в определенном случае. Ты же не пойдешь в спортзал в вечернем наряде, верно?

Забравшись на сиденье, я достаю телефон и проверяю, не было ли сообщений от Милы. На экране мобильника никаких уведомлений, и это повергает меня в отчаянье. Если Мила не появится в сети к шести утра, я поеду к ней домой, буду разыскивать ее с собаками. Но сейчас лучше успокоиться и поработать.

Вздохнув, я нахожу свою анкету, перечитываю вопросы. В принципе, я уже запомнила их наизусть.

Василий устраивается на водительском месте и тут же наклоняется ко мне. Наши носы почти соприкасаются, а губы оказываются совсем рядом. У меня перехватывает дыхание, сердце начинает колотиться как-то странно. Через пару секунд я отмираю, поднимаю руку, чтобы оттолкнуть Василия, но он уже и сам отодвигается. Оказывается, он просто вытягивал ремень, чтобы меня пристегнуть.

Ох ты черт, а я же чуть было не решила, что он хочет меня поцеловать. Кошмар! С чего у меня вдруг так фантазия разыгралась?

Я кошу взглядом в сторону Василия. Интересно, он ничего не заметил?

Василий невозмутимо заводит двигатель, поправляет зеркало. Через несколько секунд машина мягко трогается.

– Начнем с вопроса, который мне чаще всего задают девушки, – с деловым видом говорю я. – Расскажите, как закончились ваши последние отношения.

Вообще, я блефую. Ничего подобного у меня двадцатилетние девчонки не спрашивают. Это те, кто постарше, стараются вызнать у нового знакомого всю его биографию. А у молоденьких на уме один флирт. Они хотят комплиментов и смешных картинок в личку. И все. Но Кузнецову-то об этом откуда знать? Не откуда. Так что пусть рассказывает. Я уже замучилась гадать, что же у него там случилось с последней женщиной.

Вместо того чтобы удовлетворить мое любопытство, Василий хмурится.

– Как-то это все неприятно, Танчик, – бурчит он. – Я прямо как на допросе. Ты мне еще фонарем в лицо свети и иголки под ногти загоняй.

– Я задала простой вопрос. Что не так?

– Ты в душу лезешь – вот что не так.

– Но так вы меня для этого и наняли, – возражаю я. – С пиарщиком, как и с адвокатом, надо делиться конфиденциальной информацией. Это часть работы.

– А что ты потом с этой информацией делать будешь? Всем подряд пересказывать?

Я закатываю глаза. Нет, это же надо быть таким параноиком! Как к другим врываться в дом – это нормально, а про себя рассказать вкратце – ой, на границы покусились.

– Не волнуйтесь, – хмыкаю я. – Я буду рассказывать девушкам приукрашенную версию вашего разрыва. Такую, что производит положительное впечатление. И поведаю я ее только тем, кто нам с вами будет по-настоящему интересен.

Я делаю участливое лицо, чтобы ему было проще исповедоваться. У него там, наверное, что-то реально стремное, раз страшно рассказывать. Господи, надеюсь, он не бил свою бывшую? Если бил, я точно не буду с ним сотрудничать.

Василий бросает на меня короткий мрачный взгляд.

– Я, знаешь, не привык откровенничать.

– Да ладно вам! – Я чувствую, что закипаю. – Нет в моей анкете ничего такого, простые вопросы.

– Простые говоришь? Ну так сама на них и отвечай.

– В смысле?

– А что? Мне это поможет расслабиться, – Василий заметно веселеет. – Давай сначала ты ответишь на свой вопрос, а потом уж моя очередь.

Я молчу, перевариваю его предложение.

– И как же, Танчик, закончились твои последние отношения? – Он с ехидным видом передразнивает мою интонацию. – Рассказывай, чего скисла-то сразу?

– Мои последние отношения закончились разводом, – сухим тоном сообщаю я.

Он смотрит с интересом.

– После мужа не было, что ли, никого? Ты же вроде десять месяцев назад развелась, и, получается, до сих пор ни с кем? – В его глазах пляшут чертики. – Танчик, разве можно столько голодать?

– Откуда вы знаете, как давно я развелась?

Он напряженно вцепляется в руль, отводит глаза.

– Да ты сама говорила.

– Не врите! Я этого не говорила.

– Говорила! – настаивает он. – Ты просто забыла.

– Вы что, собирали обо мне информацию? – догадываюсь я. – А как? Детектива наняли, в полицию обратились? А может, вы мне еще и жучков в квартире налепили, скрытую камеру поставили?

– Танчик, ты нормальная, вообще? – Он делает обиженную мордочку. – У тебя паспорт на столе в прихожей лежал, ну я и заглянул.

Его версия звучит убедительно, и я мигом теряю боевой задор.

– А из-за чего развелась-то? – вкрадчиво спрашивает Василий.

– Не ваше дело.

– А как же анкета? – напоминает он. – Мы же договорились: баш на баш.

Мне хочется его стукнуть, но нельзя: мы можем угодить в аварию. Немного подумав, я все-таки отвечаю:

– Мы с мужем не сошлись характерами. Он любил всякие тусовки, ходить по гостям, а я человек домашний. Мы устали от противоречий.

– И прямо из-за этого разбежались? – Василий бросает на меня полный недоверия взгляд. – Ну-ну.

– Да, прямо из-за этого! – настаиваю я. – Когда у людей разные ценности, Василий, им не по пути. Не понимаю, что вас удивляет.

– О’кей, значит, и у меня с бывшей тоже были разные ценности, – с усмешкой говорит он. – Давай следующий вопрос.

Нет, с ним просто невозможно разговаривать!

Я запихиваю телефон в сумку и отворачиваюсь к окну. В детстве мне нравилось вот так ехать куда-нибудь по ночному городу, смотреть на огни. Но сейчас почему-то от них никакого удовольствия.

– Эй, ты обиделась, что ли? – чуть погодя, спрашивает Василий.

– Нет.

– Но я же вижу, что обиделась.

– Я просто поняла, что говорить с вами бесполезно. Лучше я и правда сама придумаю все ответы за вас, а вы потом на свидании как-нибудь выкрутитесь.

Он протягивает руку и треплет меня по волосам. Я отодвигаюсь, почти прижимаюсь щекой к окну.

– Танчик, ну не обижайся, – весело просит он. – Ну такой вот я, да, не люблю вспоминать всякую фигню.

– Проехали, – цежу я. – Сказала уже: сама все придумаю.

– Представляю, что ты там сочинишь, ага. Выставишь меня каким-нибудь чудиком.

– Обязательно!

Он выдерживает паузу, а потом вдруг смягчается.

– Ладно, слушай сюда. Так и быть, расскажу тебе о своей личной жизни.

Это поразительно, но у Василия вдруг развязывается язык. Он говорит со мной предельно откровенно и начинает издалека.

Сразу после армии он влюбился в соседку и потащил ее в загс. Та была домашней девочкой, обещала рожать Василию детей и варить борщи. Но сначала она хотела закончить учебу на бухгалтера. Василий не возражал.

Когда жена получила диплом, он заговорил с ней о малыше, но она переменилась в лице. Оказывается, после практики она поняла, что бухгалтерская рутина не радует, а душа ее тянется к профессии дизайнера. Василий без вопросов согласился оплатить жене второе высшее. Он в тот момент был готов выполнить любую ее прихоть.

Сам он в свое время не доучился в университете – бросил, потому что отец заболел. В двадцать три года Василий был вынужден встать во главе отцовской фермы, посвятить себя работе. Зато в двадцать пять он уже мог сорить деньгами.

Когда жена Василия обзавелась вторым дипломом, ей захотелось посмотреть мир. Василий опять пошел ей на встречу – стал раз в месяц покупать для жены всевозможные туры. Ездить вместе с ней он не мог: на ферме, разросшейся до целого агрокомплекса, постоянно требовалось его присутствие.

Он пахал как вол, а жена порхала по островам. Василию часто приходилось возвращаться в пустую квартиру, и ему это не нравилось. Но он терпел. А потом неизвестный скинул ему фотографии, на которых жена Василия сливалась воедино с каким-то мускулистым красавчиком.

Сам Василий в тот момент был отнюдь не мускулист. Даже наоборот.

Жена умоляла ее простить, но он не смог. Развелся. Сменил гардероб. Потом купил абонемент в тренажерку и пообещал себе, что больше никогда не женится.

Спустя пару месяцев, исключительно для здоровья, Василий завел себе содержанку. Та была раза в три красивей жены, а обходилась в десять раз дешевле.

Прошло три года. Василий за это время сменил четыре содержанки и находился в поиске пятой. Он, в принципе, никогда не стремился к разнообразию, но боялся привязаться к какой-нибудь из девушек, потому регулярно менял одну на другую.

На чьем-то дне рождения друзья познакомили его с ангельским созданием по имени Алина. Та весь вечер смотрела на Василия восхищенными глазами, а уже на следующий день окружила его вниманием.

Она пекла его любимые пирожки – с луком и яйцом и присылала их курьером ему на работу. Она писала Василию стихи – нежные и трогательные, наполненные тайным смыслом. А еще она часто напрашивалась в гости. Оказавшись у Василия, Алина тут же принималась хлопотать по хозяйству, приговаривая, что ее любимый мужчина не должен жить в бардаке.

У Василия с непривычки от такой заботы унесло крышу. Он предложил Алине съехаться, она согласилась.

В доме Василия наконец воцарился уют. Алина обожала возиться на кухне, постоянно что-то пекла, отчего в доме пахло булочками. Василий теперь по любому поводу сваливал с работы и несся домой. Новая пассия казалась воплощением его тайных фантазий. Ей не хотелось путешествовать, не хотелось в рестораны. Она вообще была крайне скромной. Все, чего Алина просила от Василия, – не забывать обедать на работе, чтобы не посадить желудок.

Вопреки ее возражениям Василий стал заваливать Алину подарками. Он почти силой вручил ей машину, несколько дорогих колец, засыпал ее деньгами.

Через полгода совместного проживания Василий позвал Алину замуж. В ответ на предложение руки и сердца она кинулась ему на шею. Окрыленный, Василий тут же стал готовиться к свадьбе. Ему хотелось, чтобы все было по высшему разряду. Он рисовал в голове счастливые картинки медового месяца, кучу детей и семейные посиделки.

А потом к Василию на работу приехала незнакомая пожилая женщина, назвалась матерью его будущей жены. Василий провел ее в кабинет, усадил за стол. Пожилая женщина без всяких предисловий стала умолять дать ей денег. Оказалось, что у Алины – сын, а у сына – диабет. Мальчику нужна была инсулиновая помпа. Она стоило не так уж дорого, всего несколько сотен тысяч, но у бедной пенсионерки совсем не было накоплений.

Василий был шокирован. Он спросил у женщины, почему она не попросит денег у дочери. Старушка заплакала, заявила, что Алина никогда не хотела заниматься ребенком, давать на него деньги. Василий, конечно, не поверил и решил немедленно переговорить с невестой. Набрал ей по телефону.

Алина ужасно разозлилась, узнав, что ее мать притащилась к Василию. Она стала нести всякий вздор. Например, брякнула, что мать вечно придумывает глупые предлоги, чтобы выцыганить денег.

– Почему ты не рассказала, что у тебя есть сын? – перебил Василий.

– Я просто не думала, что для тебя это важно, – промурлыкала Алина. – Но ты не волнуйся, он не будет жить с нами. Нашему с тобой счастью ничего не помешает.

Василий сбросил вызов.

Он дал матери Алины даже больше, чем она просила, и велел снова обращаться к нему, если ее внуку опять что-то понадобится.

А после он поехал к себе и выставил Алину из дома. Она плакала, просила не прогонять, клялась, что любит его больше жизни, но Василий был непреклонен. Он сам распихал вещи Алины по чемоданам и вызвал ей такси. Больше они не виделись.

***

– Вот, скажи, как можно быть настолько равнодушной к своему ребенку? – восклицает Василий. – Хотя это, наверное, даже не равнодушие. Это жестокость!

Его глаза мечут молнии, пальцы судорожно сжимают руль.

– Спокойней, Василий, не нервничайте. Следите за дорогой.

– Меня всегда бомбит, когда я это вспоминаю, – объясняет он. – Прямо накрывает.

– Я так и поняла.

Я проникаюсь к нему искренним сочувствием. Он мне даже красивей кажется, чем обычно. И сейчас я вдруг отчетливо понимаю, что скрывается за его бреднями насчет идеальной жены. Он просто не хочет наступать на те грабли, что однажды уже съездили ему по лбу.

– Вот нет у меня нюха на женщин, – признает Василий. – Совсем. Хотя в отношении деловых партнеров чуйка меня ни разу не подводила.

– Ничего, не переживайте, – успокаиваю я. – Найдем вам невесту высшей пробы. Вдвоем всегда легче искать.

– Ну да, к тому же вы, женщины, как-то лучше в людях разбираетесь, замечаете всякие нюансы…

Через пару минут он паркуется у моего дома, глушит двигатель. Я смотрю на него с вопросом.

– Я тебя до квартиры провожу, – объясняет Василий странным тоном.

– Зачем это? – Я чувствую неладное и напрягаюсь. – Я и сама дойду, дорогу не забыла.

– Мне так будет спокойней. Мало ли кто тут у вас живет, пристанут еще в лифте или у двери.

Он выбирается из машины, хлопает дверцей.

Я тоже выпархиваю, подхожу к нему.

– Не надо меня провожать, правда. У нас тут все приличные, чужие не ходят.

– А на крыльце это тоже кто-то свой лежит? – Его голос сочится сарказмом. – Приличный?

Я прослеживаю за его взглядом и слегка вздрагиваю: на крыльце, перекрыв путь к двери, и правда лежит какой-то человек.

– Понятия не имею, кто это, – бормочу я.

– Так пошли посмотрим. Может, человеку помощь нужна.