Глава 18

Мы поднимаемся на крыльцо, Василий присаживается на корточки и теребит лежащее у дверей тело.

– Может, скорую вызвать? – волнуюсь я. – Ему плохо?

– Нет, Танчик, судя по амбре, ему очень хорошо. Он просто спит.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Товарищ наклюкался и немного не дополз до дома. Сейчас передохнет – и снова в путь.

Василий оттаскивает пьяного в сторону и, поднявшись, отряхивает ладони.

– Проход свободен, ваше величество.

– Вы предлагаете его вот так оставить? – не верю я.

– А ты хочешь забрать его к себе? – Губы Василия кривятся в ухмылке. – Танчик, это бессовестно – пользоваться бессознательным состоянием мужика, чтобы уволочь его к себе домой.

– Я переживаю, что он простудится.

– Напрасно. Ночь теплая, я бы даже сказал, душная.

Наверное, он прав. На улице, несмотря на позднее время, очень тепло, воздух тяжелый, как одеяло. Я достаю из сумки ключи и поворачиваюсь к Василию, чтобы попрощаться.

– Ну я пошла…

Василий делает резкий шаг ко мне. Я инстинктивно пячусь, упираюсь спиной в дверь. Он подходит вплотную.

– Спасибо, что подвезли, – тараторю я. – И за ужин тоже спаси…

Он обрывает меня поцелуем в губы. Это так неожиданно, что я даже не сопротивляюсь. Впрочем, поцелуй длится всего несколько секунд, после чего Василий отодвигается и ловит мой взгляд.

– И что это сейчас было? – ошалело спрашиваю я.

Он опять приникает к моим губам, целует чуть дольше, с большим напором. Не знаю, почему я его не отталкиваю, – наверное, из-за растерянности.

– Так понятней? – спрашивает он, когда снова отодвигается.

– Господа, а можно как-то потише лобызаться? – неожиданно очухивается пьяное тело. – Тут ваще-то люди отдыхают.

Василию плевать на недовольство общественности, он снова пытается меня поцеловать. Я уклоняюсь, накрываю его губы пальцами.

– Василий, не надо. Что, черт возьми, на вас нашло?

Он нависает надо мной, облокачивается о дверь руками, как бы забирая меня в кольцо.

– Тань, я просто тут подумал… У тебя давно никого не было. Я пока без женщины. Почему бы нам не скрасить друг другу несколько ночей?

– Что? – Я ушам своим не верю. – Василий, вы за кого меня принимаете? За этих своих, что ли, покупных дамочек? Я не такая.

– Ага, все они не такие, – вмешивается пьяное тело. – На словах. А как богатый мужик нарисуется на горизонте, так бегут к нему – волосы назад.

– А вас, между прочим, не спрашивают! – огрызаюсь я.

Василий улыбается, поглаживает большим пальцем мое лицо:

– Тань, я ничего про тебя плохого не думаю. Но ведь для здоровья надо, врачи советуют.

– Знаете, Василий, со своим здоровьем я как-нибудь без вас разберусь. Езжайте уже домой, а?

Я пытаюсь рвануть в сторону, но он не дает. Обхватывает мое лицо ладонями.

– Эй, чего ты так испугалась? Я же вижу, ты тоже хочешь.

– Да что вы несете вообще?

– Блин, чувак, а как ты понял, что она хочет? – опять вклинивается в беседу пьяное тело. – Я по своей Машке никогда понять не могу. Столько проблем от этого.

Василий как будто не замечает никаких посторонних шумов.

– Таня… Танюша… я буду с тобой нежным, – шепчет он. – Я сделаю для тебя все, что захочешь.

– Василий, вы не поняли, – я отталкиваю его ладони. – Я не сплю с клиентами. Я, знаете ли, дорожу деловой репутацией.

– Причем тут твоя репутация? – удивляется он. – Я же не собираюсь никому рассказывать о наших маленьких шалостях. Клянусь, даже Борисычу не скажу.

Меня охватывает дикое волнение. Даже воздуха не хватает. Вот уж не ожидала, что подобным вечер закончится. Я пытаюсь добавить лицу строгости, угрожаю:

– Василий, если вы немедленно не отстанете от меня со своими поползновения, я тресну вас сумкой.

– Правильно, Танюх! – одобряет пьяное тело. – Врежь ему как следует. Я бы и сам постоял за твою девичью честь, да только мне сегодня нездоровится. Давление, наверное, упало.

– Черт! – Василий морщится. – Вот это я лопухнулся. – Он заглядывает мне в глаза с видом телепата. – Боишься, что соседи будут судачить, верно? Ладно, вернемся к моему предложению в другой раз.

– Не надо никаких других разов, Василий, – возражаю я. – Мое решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Он быстро наклоняется и целует меня еще раз, а потом деловито распоряжается:

– Когда поднимешься к себе, помаши в окно. Так я пойму, что ты нормально добралась.

– Заметано. – Я отпираю дверь и юркаю в подъезд.

Василий не пытается меня преследовать, так что на душе сразу становится веселей. Сев в лифт, я бросаю взгляд в зеркало, висящее внутри. Собственное отражение меня пугает: щеки пунцовые, взгляд безумный. И чего это я так разволновалась?

Я зачем-то провожу пальцами по губам. А ничего так Василий целуется, завораживающе. Хотя, может, мне так показалось, потому что меня уже давно никто не целовал. Да, точно, дело в этом. Тряхнув головой, я поспешно отгоняю воспоминания о поцелуях, пытаюсь подумать о чем-нибудь отвлеченном.

Выйдя на своем этаже, я невольно медлю. Мне отчего-то хочется подольше не выполнять распоряжение Василия, заставить его понервничать. Я неторопливо отпираю дверь, зайдя в квартиру, разуваюсь в темноте. Интересно, что Василий будет делать, если я так и не появлюсь в окне? Хотя, может, он вообще уже уехал.

Я подхожу к окну, аккуратно отодвинув штору, выглядываю на улицу. Василий стоит на детской площадке, под фонарем, задрав голову, разглядывает мои окна. Я решаю еще немного подождать, не включать свет. Видимо, во мне живет экспериментатор или антрополог какой-нибудь.

Пока я топчусь за шторой и хихикаю, Василий терпеливо ожидает моего появления. У него, наверное, шея уже затекла так стоять, но он совершенно не двигается. Сверху он кажется каким-то беззащитным, мне даже неприятно над ним издеваться.

Наконец природная доброта берет верх над мстительностью – я зажигаю свет и, скользнув за штору, машу Василию. Он машет в ответ, а потом садится в машину. И тут я понимаю, что тоже хотела бы знать, как он доберется до дома. Мне за него почему-то тревожно.

Господи, что это со мной такое?

Хотя, наверное, это влияние всех сегодняшних разговоров. Сегодня я увидела Василия другими глазами и теперь вполне искренне хочу найти ему достойную жену. Он мне уже как родной.

Я принимаю душ и переодеваюсь в пижаму. И в этот момент от Василия прилетает сообщение в «Ватсапе»: «Я – дома».

«Поздравляю!» – зачем-то пишу я.

Секунд через тридцать телефон снова тренькает.

«Танчик, а какое на тебе сейчас белье?»

Я даже немного обалдеваю от такого поворота, но проигнорировать вопрос почему-то не могу. Пишу в ответ: «Удобное».

«Пришли фото, – тут же просит Василий. – А то я что-то ничего не могу представить».

«Какое еще фото? Вы там в ДТП, что ли, по дороге домой попали, головой ударились?»

«А что такого? Я же тебя не голой прошу сфоткаться. В белье. На пляж ты же ходишь».

Мне хочется его придушить. Вот прямо голыми руками. Я тут к нему со всей душой, а он с глупостями лезет.

«Танчик, я жду, – прилетает еще через минуту. – Изнемогаю. Ты же не хочешь, чтобы тебя привлекли к ответственности за жестокое обращение с мужчинами, верно? Ну давай, прояви человеколюбие – пришли фото».

«Василий, немедленно угомоните свой сперматоксикоз! – строчу я. А потом, немного подумав, добавляю: – Или я нажалуюсь на вас Сергею Борисовичу».

***

На следующее утро я просыпаюсь позже, чем планировала, – в половине десятого. Первым делом хватаю телефон и проверяю, была ли Мила в сети. Она не была. Я пытаюсь ей дозвониться и выясняю, что мобильный подруги по-прежнему отключен. Само собой, меня охватывает паника. Я кое-как умываюсь, натягиваю первое, что под руку подвернулось, и мчу к Миле на такси. У нее сейчас отпуск, так что Мила должна быть дома.

Я как в тумане поднимаюсь на ее этаж, с силой давлю на звонок. Почти сразу дверь распахивается. На пороге появляется Мила собственной персоной, немного помятая после сна, с взъерошенными волосами.

– Таня? Ты чего приехала?

– Почему на звонки не отвечаешь? – Я вваливаюсь в квартиру с чувством невероятного облегчения. – Я звоню, звоню весь вечер, а ты не берешь.

– Ой, а у меня, наверное, телефон сдох, – отвечает Мила. – Я что-то забыла про него совсем.

Она одергивает розовый халат, поправляет волосы. Я решаю, что лучше без реверансов приступить главному. Я обязана спасти подруг от рук мутного мужика. Немедленно.

– Мне сказали, ты вчера вечером ходила в кино с человеком Кузнецова, – тараторю я. – Это правда?

– Да, ходила. И ты знаешь, он интересный парень.

– Вот я к тебе по этому поводу и приехала. Ты с ним лучше больше не общайся, ладно?

– Это почему еще? – Мила хмурится, смотрит на меня с подозрением.

– Понимаешь, он… Он…

– Малыш, а где у тебя ватные палочки? – раздается из спальни голос Гены, а уже через пару секунд в прихожую выглядывает он сам. На нем только полотенце, обернутое вокруг бедер.

Я перевожу взгляд с Гены на Милу и обратно. Они что, уже переспали?

– Сейчас дам палочки, они у меня здесь,– воркует Мила.

Она достает из шкафчика в прихожей какую-то банку, вручает Гене.

– Спасибо, солнышко, – Гена целует мою подругу в лоб и вновь скрывается в спальне.

Мила выжидает немного, а потом чуть ли не за грудки меня хватает.

– Так что там с Геной не так? Женат? Бабник? Взял три кредита?

Я натянуто улыбаюсь. У меня язык не поворачивается теперь сказать ей правду.

– Таня, не молчи, – Мила заметно нервничает. – Немедленно выкладывай, что с ним не так. Я все равно выясню! Не от тебя, так от кого-нибудь другого.

– Да мне просто сон приснился, – сочиняю я. – Что Гена тебе сердце разбил. Вот я и подумала: а вдруг вещий?

Она криво усмехается.

– Ты же не веришь в эту чепуху?

– Это я раньше не верила, а теперь верю. Кстати, ты же вроде собиралась на свидание с доктором?

– У него, оказывается, девушка есть. – Мила корчит смешную рожицу. – Она мне пообещала шевелюру проредить, если я этого доктора не пошлю подальше.

– Понятно, – я пячусь к двери. – Пойду тогда, не буду вам с Геной мешать.

Мила хватает меня за футболку, шипит:

– Таня, если ты мне сейчас не расскажешь, что с ним не так, я тебя прямо вот этими мозолистыми руками придушу.

Вид у подруги решительный, поводов ей не верить у меня нет.

– Гена сидел, – шепотом говорю я и замираю, готовлюсь к самым невероятным реакциям.

Лицо Милы светлеет.

– Так это я знаю.

– Серьезно? Он тебе рассказал?

– Да, вчера.

– А за что? – Меня тут же охватывает любопытство. – За что он сидел?

Мила беспечно улыбается, машет рукой.

– Да покалечил там одного.

На меня снова накатывает паника: как я не уберегла подругу от такого знакомства? Как не защитила от порочной связи с криминалом? Нет мне оправдания.

– Он за девушку вступился, – объясняет Мила. – Возвращался поздно после работы и заметил, как два хмыря потащили девчонку за гаражи. Гена их нагнал и навалял по полной. Вот только один там внучатым племянником прокурора оказался, так что Гену упекли. Надолго. Но Кузнецов твой его вытащил через несколько месяцев. Они раньше соседями были, вот мать Гены к нему и обратилась, он помог ей с адвокатами.

– Мил, а история с девчонкой точно не сказка для впечатлительных дамочек вроде нас?

– Так ты и спроси у Кузнецова. Чего ты у меня-то спрашиваешь?

– Я спрошу, – обещаю я. – Обязательно.

К себе я возвращаюсь на автобусе: экономлю. По дороге забегаю в любимую пекарню, покупаю хачапури и лимонад. Я в красках представляю, как сейчас развалюсь на диване с ноутбуком, буду писать очередную статью и завтракать. После пережитых в последнее время стрессов мне не помешает пара часов релакса.

Напевая и помахивая пакетом с хачапури, я поднимаюсь на свой этаж, и тут мне становится дурно. Потому что какие-то молодчики снимают с петель мою дверь!

– Что здесь происходит? – восклицаю я, подойдя ближе. – Что, мать вашу, вы делаете?

– Осторожней, тетя! – предупреждает один из молодчиков. – Посторонись, чтобы не зашибли.

Я шарахаюсь в сторону, и эти наглые товарищи проносят дверь мимо меня.

– Куда? – Я всплескиваю руками. – Это моя дверь! Куда вы ее потащили?

Парни не обращают внимания на мои крики. Я порываюсь броситься им вдогонку, но вдруг замечаю, что в квартире у меня оживленно, оттуда доносятся грохот и разговоры. Схватившись за сердце, я захожу к себе, заглядываю в комнату. Вся мебель там сдвинута в середину и накрыта полиэтиленовой пленкой. Несколько человек выламывают окно, еще два – отрывают от стен обои.

Я чувствую, как земля под ногами начинает покачиваться. Кто все эти люди? Коллекторы? Приставы? Но я ведь исправно плачу ипотеку. Как часы. Чтобы не упасть от шока в обморок, я приваливаюсь к косяку.

– Что здесь происходит? – сдавленно пищу я. – Зачем?

– Танечка, не пугайтесь, – раздается из-за спины приветливый голос Вени. – Мы просто затеяли у вас небольшой ремонтик. К вечеру вы свою квартиру даже не узнаете.

Я оборачиваюсь.

– Веня, вы здесь за главного? Пожалуйста, попросите все это прекратить.

Он вытаращивает глаза.

– Я не могу. Это распоряжение Василия Юрьевича.

Звучит как приговор. Я достаю из сумки мобильник, набираю Кузнецову. Мне хочется порвать его на тряпки, закатить сокрушительную истерику.

Гудки идут, но трубку никто не снимает.

– Василию Юрьевичу звоните? – вежливо спрашивает Веня.

– Ага, ему.

– Он не возьмет.

– Почему это?

– Ему сейчас некогда. Он улетел в Екатеринбург на важные переговоры.

Гад! И трус! Знал, что я захочу его убить, потому смылся.

Я набираю ему еще раз. Веня смотрит на меня как на раскапризничавшегося ребенка.

– Танечка, мы только дверь и окна поменяем, стены покрасим. Ничего ужасного не случится, – пытается вразумить он. – У вас же все от застройщика, такое себе.

– Но меня устраивали мои дверь и окна, я к ним привыкла. Я не хочу ничего нового.

– Понимаете, тут такое дело… – Веня по-отечески гладит меня по голове. – Если Василий Юрьевич хочет сделать вам что-то хорошее, его не остановить. Лучше расслабьтесь и получайте удовольствие.

Я отпихиваю его руку и иду на кухню. Там тоже какие-то незнакомые мне люди выламывают окно и дверь на балкон. Боже мой, мне даже приткнуться некуда!

Веня следует за мной тенью.

– Работы продлятся до вечера, – предупреждает он. – Потому Василий Юрьевич просил вас отправиться к нему домой. Ну, чтобы не дышать всей этой строительной пылью.

– Да идите вы к черту со своим Василием Юрьевичем! – Я юркаю в кладовку, затворяю за собой дверь.

Хоть тут все по-старому, без погромов. Я сажусь на составленные друг на друга табуретки и выхожу с телефона в интернет. Кажется, у меня есть лишь один способ вернуть себе контроль над собственной жизнью: мне нужно скорей найти Кузнецову жену!