Глава 22

Василий звонит около шести, сообщает, что уже подъехал к моему дому. Я быстро добавляю последние штрихи к своему образу и спускаюсь во двор. На мне сегодня черная юбка-карандаш и блуза с коротким рукавом. На ногах – черные лакированные туфли. Они задорно цокают, когда я спускаюсь по лестнице, помогают выработать боевое настроение.

Василий дожидается меня у черного джипа. Я неторопливо иду к нему, давая оценить свой наряд. Хоть сегодня я кажусь по-настоящему деловой, в руках у меня – папка для бумаг: я собираюсь делать некоторые пометки по ходу свидания.

Когда я подхожу к Василию и всем своим видом даю понять, что мне следует открыть дверь, он выдает странный смешок.

– Что? – вскидываюсь я.

– Мы на какую-то тематическую вечеринку, что ли, едем?

– Нет. – Я растеряно хлопаю ресницами.

– А чего ты тогда в училку нарядилась? – торопится пояснить Василий. – Кстати, а указку ты взяла? Ею удобно бить меня по рукам, если я буду вытирать их о скатерть.

Я отвечаю ему уничижительным взглядом. Он вскидывает руки в извиняющемся жесте:

– Ах, простите, Татьяна Батьковна, за то, что болтаю на уроке. Только к директору не тащите, ладно?

– Василий, прекратите паясничать.

Я скептически оглядываю его прикид. Василий, в отличие от меня, не стал заморачиваться – на нем джинсы и видавшая виды футболка

– Почему вы не надели рубашку и брюки? – строго спрашиваю я.

Василий продолжает дурачиться:

– Мама все постирала, Татьяна Батьковна, мне просто не в чем было идти. К тому же у нас семья небогатая.

– Может, вы еще успеете переодеться? – не очень уверенно предлагаю я.

Он перестает ухмыляться, открывает мне дверцу машины.

– Танчик, прекрати занудство. Садись и поехали.

Приходится подчиниться.

За рулем джипа – Вениамин. Когда я усаживаюсь на заднее сиденье, он радостно меня приветствует, говорит, что я отлично выгляжу. Я отвечаю ему что-то вежливое на автомате.

Василий усаживается рядом со мной, кладет руку мне на колено. Я, конечно, ее немедленно сбрасываю. Василий тут же возвращает руку обратно.

– Кхе-кхе! – Я угрожающе покашливаю и сверлю Василия взглядом.

Тот снова ухмыляется, а потом говорит:

– Танчик, меня это успокаивает. Потерпи немного, тебе ведь нетрудно.

Я снова пытаюсь скинуть его ладонь, но он так вцепляется в мою ногу, что у меня ничего не выходит. Внутри все закипает.

– Василий, это называется харассмент, – цежу я. – Я могу подать на вас в суд и стрясти компенсацию, тем более у меня и свидетель есть.

– Какой свидетель? – удивляется Василий.

– Вениамин.

– Вениамин? – словно не веря своим ушам, переспрашивает Василий, потом хлопает по плечу своего помощника. – Веня, ты подтвердишь на суде, что я харассил Танчика?

– Чё? – Веня, который в этот момент трогает машину с места, заметно напрягается. – Какой еще суд? Зачем? Я ничего не видел.

– Слышала? – довольным тоном констатирует Василий. – Нет у тебя свидетелей.

Я разъяряюсь и бью его папкой по голове.

– Ай! – Василий морщится. Он явно не ожидал ничего подобного.

Пока он осмысливает произошедшее, я трескаю его еще раз. Он отцепляется от моей коленки, прикрывает голову руками, чтобы защититься от новых ударов.

– Полегчало? – елейным тоном спрашиваю я. – Это из китайской медицины, что-то вроде акупунктуры.

– А знаешь, и правда успокаивает, – едва заметно улыбается он. – Вот только у твоего метода есть побочные эффекты – у меня теперь голова болит. Может, попробуешь вылечить ее поцелуями?

– Василий, я не врач. Чем смогла, помогла, за дальнейшим лечением обращайтесь в поликлинику по месту прописки.

– Я смотрю, ролевые игры не твой конек.

– Они и не входят в мои должностные обязанности, – парирую я, потом достаю из сумочки мобильный. Найдя фото Наташи, показываю его Василию. – Посмотрите еще раз на девушку, которую я вам пригласила. А то еще перепутаете, пристанете к другой какой-нибудь.

Василий кидает взгляд на фото и слегка мрачнеет.

– А я разве эту заказывал?

– Вы писали, что хотите девушку в зеленом.

Он достает мобильник, листает там у себя что-то, находит нашу переписку. Изучив ее внимательней, морщится.

– Черт! Я перепутал. Я хотел в голубом. А может, это Т-9, проклятый, все заменил. – Василий смотрит на меня с плохо скрываемым злорадством. – Танчик, отменяй свидание, это не та девушка.

Я чуть не подпрыгиваю на сиденье.

– Что значит «отменяй свидание»? Вы в своем уме, вообще? Девушка отложила все свои дела и тащится на электричке в Краснодар. Она с утра, наверное, готовилась, ждала встречи с вами. Нарядилась, прическу сделала. А вы вот так все отмените? Василий, не будьте скотиной!

– Но она не в моем вкусе.

– Да что вы говорите! Вообще-то, она соответствует всем вашим критериям. – Я тычу в фото Наташи пальцем. – Лицо доброе, коса, ноль косметики. У нее и характер золотой, и руки. Какого черта вам еще надо?

На лице Василия ничего кроме скепсиса.

– Танчик, мне одного взгляда на нее хватило, чтобы понять: она не мой человек. Смысл тратить на нее время? – Не дождавшись ответа, он командует: – Веня, разворачивай машину, поедем обратно.

У меня дыхание перехватывает от возмущения. Мне даже хочется выкинуть Кузнецова из авто, прямо на полной скорости. Как можно быть таким эгоистом?

– Веня, не вздумайте поворачивать! – кричу я. – Иначе я за себя не ручаюсь. Я вам тут сейчас всю обивку ножничками почикаю. Или неприличное слово нацарапаю где-нибудь.

Вениамин растерянно косится на нас в зеркало заднего вида, но продолжает ехать вперед. Кузнецов хмурится. Я хватаю его за плечо и яростно трясу.

– Василий, пожалуйста, не отменяйте свидание. Не разочаровывайте несчастную девчонку, которая для вас тащится в Краснодар из-за тридевять земель. Хотя бы ужином ее накормите. Я с этой Наташей несколько дней переписывалась, мне перед ней неудобно.

Василий очерчивает меня наглым взглядом.

– А что мне за это будет?

– В смысле?

Он снова кладет руку на мое колено, поглаживает его пальцами.

– Как ты вознаградишь меня за хорошее поведение с этой Наташей?

– У вас совесть вообще есть? – тихо спрашиваю я.

Василий недоуменно приподнимает одну бровь.

– Зачем она мне? В бизнесе она только мешает. – Кажется, он говорит совершенно серьезно. – Ну, так что ты предложишь мне за то, чтобы я побыл прекрасным принцем?

– Ничего. – Я снова скидываю его руку.

Василий разочарованно вздыхает, потом смотрит на Веню.

– Разворачивай машину.

– Подождите! – вскрикиваю я.

На глаза набегают слезы. Мне ужасно неприятно и стыдно перед Наташей. Пока мы переписывались, я к ней даже немного привязалась. Она невероятно добрый, мягкий человек. В свободное от работы время она делает игрушки из шерсти, продает их, а вырученные деньги переводит на благотворительность.

Я бы многое отдала за то, чтобы у меня была такая подруга, как она. А, получается, я ее как будто подставила. Наташа сейчас придет в «Шоколадку», будет сидеть там и недоумевать, кто мог так жестоко над ней подшутить.

– Веня, прежде чем разворачиваться, остановите, пожалуйста, – прошу я, утирая глаза. – Я выйду.

– Куда собралась? – Василий смотрит на меня недовольно.

– Не ваше дело!

Понятия не имею, что предпринять. Хочется пойти в «Шоколадку», встретить Наташу и извиниться. Но, наверное, делать этого не стоит. Лучше до последнего «остаться мужиком» – написать Наташе в «Контактике» что-нибудь в духе: «Дело не в тебе, дело во мне», послать ей цветы.

Но сначала мне надо покинуть машину Кузнецова. Меня от него просто тошнит.

– Тань, ты чего? – Василий осторожно касается моего плеча. – Ты обиделась, что ли?

Я не отвечаю, стараюсь отодвинуться от него подальше.

– Тань, ну не злись. – В его голосе слышатся виноватые нотки.

– Так мне остановиться? – с потерянным видом уточняет Веня.

Василий мотает головой.

– Не надо. И разворачиваться тоже не стоит. Поехали уже в эту «Шоколадку», раз Таня так настаивает.

Некоторое время мы едем молча. Я рада, что Василий изменил решение, но мне нужно время, чтобы восстановить душевное равновесие.

Василий поглядывает по сторонам, как будто ничего не случилось.

– Возможно, Наташа вам еще понравится, – говорю я, когда немного успокаиваюсь.

Его губы кривятся в усмешке.

– Сомневаюсь.

– В любом случае, вам полезно попрактиковаться в ухаживаниях. Когда встретится та самая, будете во всеоружии.

– Как скажешь, – хмуро отзывается он.

В «Шоколадку» мы прибываем минут за двадцать до назначенного времени. Я объясняюсь с администратором, и нас проводят к забронированным столикам.

– Смотрите, как я все продумала, – хвастаюсь я Василию. – Вы садитесь вот сюда, а я устроюсь напротив вас, справа. Вы сможете все время меня видеть, а Наташа будет ко мне спиной. Так я смогу вам иногда что-нибудь подсказывать. Жестами.

Меня снова охватывает энтузиазм, от вкусных запахов, доносящихся из кухни, улучшается настроение.

– Если вам станет совсем невмоготу, возьмите салфетку в руку и начните вот так обмахиваться, – продолжаю инструктировать я. – Я тогда выйду в туалет и позвоню вам. Вы скажете Наташе, что у вас заболела мама, и вам нужно срочно уехать.

Он кивает, устраивается за столом. Я тоже сажусь на намеченное место, и очень вовремя – в зал влетает взъерошенная Наташа. В реальности она даже симпатичней, чем казалась на фото, ее щеки алеют, как две розы, а глаза сверкают в предвкушении встречи.

Василий поднимается из-за стола и машет ей рукой.

– Наташа, я здесь.

Она явно робеет, но, поправив волосы, тут же идет к нему.

– Привет, – Василий проявляет галантность и отодвигает для Наташи стул.

– Привет! – Она так забавно смущается, что я бы, на месте Василия, тут же влюбилась. – Ты не звонил мне, не писал больше? У меня телефон разрядился, я ужасно боялась, что ты меня потеряешь.

Василий поглядывает на меня в ожидании указаний. Я показываю на мобильник и мотаю головой. Василий, кажется, не догоняет, что я имею в виду.

– Нет, – одними губами произношу я. – Ничего не писал.

– Я и сам только что подъехал, – растерянно бормочет Василий.

Когда Наташа усаживается, он подает ей меню и тоже плюхается за стол, с напряженным видом таращится на меня. Я не удерживаюсь и показываю ему язык.

Наташа замечает, куда направлен взгляд Василия, оглядывается. Я быстро делаю вид, что тоже изучаю меню.

– Красивая! – без какой-либо обиды констатирует Наташа.

Василий пугается и включает идиота:

– Что? Ты про кого?

– Про девушку, которую ты разглядываешь, – отвечает она.

– Я? Разглядываю девушку? – Василий еще раз смотрит на меня. – Ничего подобного. Я стены разглядываю. Плитка у них тут красивая – вот я смотрю и думаю: может, мне тоже у себя такую поклеить?

– В съемной однушке? – искренне недоумевает Наташа. – Ты же писал, что тебе там даже мебель переставлять не разрешили.

В глазах Василия читается, что мне не жить. Но с чего он, спрашивается, бесится? Сам ведь не уделил должного внимания подготовке к свиданию, не прочел нашу с Наташей переписку. Я ему утром отправила скрины, но он даже не открыл сообщение.

– Я уже про собственную квартиру фантазирую, – немного погодя, говорит Василий. – Я же почти накопил на первый взнос по ипотеке, скоро влезу в эту кабалу и будет у меня в Краснодаре собственный угол.

– В Краснодаре? – переспрашивает Наташа. – Ты же вроде писал, что из родного Ейска ни ногой.

Василий опять косится в мою сторону с вопросительным выражением на лице. Я машу на него рукой. Вот уж не думала, что он будет так ужасно тупить и подтормаживать. Если он продолжит таращиться, Наташа смекнет, что происходит что-то странное.

К столику Василия и Наташи подходит официант, нахваливает им коронные блюда заведения. Василий наконец отводит взгляд, после небольших переговоров с Наташей, делает заказ.

Записав их пожелания, официант подходит ко мне. Я прошу только кофе и булочку. Есть не хочется, но если я продолжу сидеть за пустым столом, это будет выглядеть подозрительно.

За соседний столик подсаживается бабушка с двумя маленькими внучками. Они так громко разговаривают друг с другом, что я сразу теряю нить беседы Василия и Наташи. Мне теперь не слышно и половины их слов. До меня долетают лишь бессвязные обрывки:

– В море не полезу… у окна, конечно… а за ним и свекла… весело было…

Я подаюсь вперед, но расслышать разговор все равно не получается. Мне становится чуточку не по себе, но я убеждаю себя, что Василий не запорет свидание.

Спустя пару минут мне приносят кофе и булку. Я судорожно хватаю чашку, делаю большой глоток. А может, это даже хорошо, что я ничего не слышу? Василий сейчас поймет, что на меня надежды нет, и начнет импровизировать.

Девочки за соседним столиком упорно доводят бабушку до нервного срыва. Они громко спорят о том, кого больше любит их мама, и лупят друг друга молотками с пищалками. Бабушка с глазами зомби пытается объяснять им правила приличия. Получается у нее не очень.

В какой-то момент до меня доносится задорное хихиканье Наташи. Видимо, Василий рассказывает ей что-то смешное. Я делаю еще глоток кофе и немного расслабляюсь: наконец-то все идет как по маслу.

Официант приносит заказ бабушке с внучками. Перед девчонками он ставит картошку фри и наггетсы, а перед бабулей тарелку с мидиями.

Потом заказ приносят Василию с Наташей. Мне любопытно, что они выбрали, и я украдкой поглядываю на тарелки, которые расставляет официант. Василий вдруг ловит мой взгляд, берет салфетку и начинает обмахиваться, прямо как мы договаривались.

Я замираю. Какого черта он делает? Все же хорошо!