Загадка девочки из снов

Весь путь до своего дома Нолан глаз с Юни не сводил, всё поглядывал на неё и пытался понять, насколько хорошо она себя чувствует. Всё же слишком много на неё свалилось за последние пару дней: то братец напал, теперь вот в дом воры пробрались. И у Нолана, отчего-то, складывалось впечатление, что эти два события, вчера и сегодня, связаны между собой. Арэму нужны деньги. И о том, что у его матушки очень вовремя нужная сумма появилась, он пока не знает. Вот и решил в дом зеленоглазки наведаться, да стащить всё, что можно по-быстрому продать. Собственно, если бы пропала только мелочёвка из золота, да мешочек с небольшим количеством монет, глава управления с уверенностью бы сказал, что воришка — это именно Арэм. Но как объяснить погром в лаборатории?

Человек, побывавший в доме у Юни, не просто стащил записи с рецептами лекарств, он специально побил все склянки, поломал мебель. Словно целенаправленно приводил лабораторию девушки в негодность. Зачем? Кто-то из давних конкурентов бывшего владельца дома господина Вейжа, который не знал о его смерти, решил так ему напакостить, а заодно и чужие рецепты присвоить? Не будь господин Вейж уже давно мёртв, Нолан уверенно согласился бы с этой версией.

«А ведь у господина Вейжа сын остался — вспомнил вдруг мужчина случайную и единственную встречу с господином Иланом — И у того как раз куча претензий к Юни имеется! В частности, Илан недоволен тем, что Юни получила в наследство дом на Береговой. А ещё этому господину не нравится, что именно Юни достался заказ на изготовление только ей известного лекарства. Возможно, именно Илан устроил погром в лаборатории и прихватил с собой записи с рецептами? Но зачем тогда ему понадобилось воровать мелочёвку из кабинета? Чтобы отвести от себя подозрения и выставить всё, как банальную кражу?»

Ответов на все эти вопросы не было. Пока не было.

По дороге Нолан и Юни, как и планировали, заехали в ближайшее отделение защиты населения. Завидев, в сопровождении какого важного человека к ним пожаловала очередная пострадавшая, сотрудники отделения и бланк ей помогли заполнить, и сами лично везде, где нужно, этот бланк зарегистрировали. Сам начальник отделения в компании парочки опытных следователей лично вышли заверить девушку, что воришки, посмевшие в её дом пробраться, очень скоро будут пойманы и предстанут перед судом, а всё, что пропало из её дома, в ближайшее время вернётся на место.

Юни чуть насмешливо хмыкнула и сдержанно поблагодарила носящихся вокруг неё сотрудников отделения. И Нолан прекрасно понимал, что она сейчас думает, помнил её рассказы о том, как она своим знакомым с острова Тио помогала заявления подавать. И свой собственный визит в одно из отделений в качестве «пострадавшего» тоже помнил.

Пока зеленоглазка отвлеклась, ставя очередную свою подпись в очередном регистрационном журнале, Нолан отозвал в сторону следователя, которому и предстояло вести расследование ограбления дома, и вкратце рассказал тому о своих подозрениях относительно личности воришки. Тот в ответ заверил, что все версии обязательно проверит, всех, кого нужно, опросит и, вообще, приступит к расследованию прямо сейчас, не смотря на то, что время уже приближается к закату.

— Может быть, мне всё же следует вернуться в дом Джимиана? — спросила вдруг зеленоглазка, когда экипаж уже почти подъехал к дому Нолана. При этом девушка даже не повернулась, как смотрела в окно, так и продолжала смотреть. И Нолан сам не понимал, что раздосадовало его больше, пожелание Юни вернуться в дом мужа, или же её безразличие.

— А ты хочешь вернуться к нему? — тихо спросил мужчина, пытаясь усмирить всколыхнувшееся внутри чувство ревности.

Юни вздохнула и, наконец, обернулась.

— Нет, конечно — ответила она к явному облегчению Нолана — Как представлю свой очередной разговор что с Джимианом, что с его матушкой… — едва заметно плечом дёрнула — Но я там уже два дня не появлялась. Нужно хотя бы сказать Джимиану, что со мной всё в порядке.

— Значит, завтра утром отправим им письмо и сообщим, что ты цела и невредима — произнёс мужчина и не смог не добавить — Думаю, теперь у Джимиана точно есть веская причина требовать развод.

Юни насмешливо хмыкнула в ответ, но отнекиваться не стала.

— Да, теперь с разводом точно тянуть нет смысла — и снова к окну отвернулась.

* * *

Внешне городской дом Нолана Лима не сильно отличался от дома Джимиана Хонга. Такой же большой, роскошный. Главная разница между этими двумя домами была лишь в том, что у Джимиана был домоправитель-мужчина, а у Нолана работала домоправительница-женщина. Правда, Юни так и не запомнила её имя.

Нолан Лим представил Юни своим слугам просто как гостью. Не как жену друга, которая временно по какой-то причине должна пожить здесь, и, к счастью, не как любовницу… Просто гостья, которой нужно оказывать всяческое почтение. Девушке выделили просторную комнату, принесли тёплый мягкий халат, поинтересовались, не хочет ли она ванну принять, пообещали ужин быстренько приготовить.

И вроде бы всё хорошо, вот только Юни совсем не понимала, кто она теперь… для Нолана. Если до вчерашней ночи они были лишь знакомыми, наверное, даже очень хорошими знакомыми, то сегодня термином «просто знакомые», их взаимоотношения назвать было уже никак нельзя. А теперь она ещё и в его доме проживает! Пусть лишь временно, пока воришек не поймали.

Но живёт она хоть и в доме постороннего мужчины, зато в отдельной гостевой комнате! И девушка сама не знала, радуется она этому или нет. И потом… хозяин дома прекрасно знает, где комната его гостьи находится.

«Интересно, а этой ночью он придёт?» — спросила она себя и тут же прогнала из своих мыслей этот вопрос.

«Когда всё закончится, мы обязательно поговорим о том, что между нами произошло» — пообещал ей Нолан этим утром. И Юни сама толком не понимала, как к подобному обещанию относиться. С одной стороны, даже радовалась немного. Ведь если мужчина намерен обсуждать, значит, произошедшее для него хоть что-то, да значит. А с другой стороны, страшилась грядущего разговора.

Девушка всё же решила принять ванну. Чтобы смыть с себя все неприятные события прошедшего дня, начиная с визита на остров и заканчивая подачей заявления о краже. Завернулась в тёплый халат и даже позволила одной из служанок расчесать её волосы: всё же приятно, когда за тобой ухаживают. Проглотила лёгкий ужин. А когда осталась в комнате одна, решила, что сидеть без дела возле камина и дальше смысла нет. Да и устала она очень. Поднялась на ноги, медленно приблизилась к кровати. Мягкие тапочки со ступней скинула и в постель забралась, укрываясь тёплым одеялом и глаза закрыла.

А вот уснуть не получилось. Ведь только-только она начала проваливаться в сон, как её вернули в реальность чьи-то голоса.

Голоса звучали тихо и неразборчиво: говорившие находились в какой-то другой комнате. Слов было не разобрать. Единственное, что смогла понять девушка, так это то, что говорили мужчины. А один из голосов, определённо, принадлежал Нолану.

Юни перевернулась на другой бок и натянула одеяло повыше, вновь закрыла глаза. Но разговор Нолана с неизвестными всё не заканчивался. Казалось, что с каждой минутой голоса становятся всё громче и громче. В какой-то момент девушка откинула одеяло в сторону и на ноги поднялась, ступни в те же тапочки сунула, к двери подошла. И остановилась.

Ну вот откроет она дверь, ну выйдет из комнаты. Ну увидит, с кем Нолан разговаривает. А дальше что? Возмутится, что их ночные разговоры ей спать мешают? Так кто она такая, чтобы возмущаться? Нолан здесь хозяин, и никто не имеет права указывать, что и когда ему делать в его собственном доме. Или же она сама в чужой разговор вмешается? Так это, вроде, невежливо. Юни сделала шаг назад в сторону кровати, а потом словно какая-то неведомая сила вновь потянула её к выходу.

Девушка вышла в коридор: здесь голоса звучали громче и разборчивее. Прошла вперёд и остановилась у слегка приоткрытой двери: разговор шёл именно оттуда.

— Господин Нолан, уверяю вас — твердил незнакомый мужчина — Это всё гнусная ложь. Я не понимаю, почему вы решили, что я с ним заодно!

— А ты, значит, не заодно? — невозмутимо переспросил глава управления.

— Конечно же, нет! — вновь заголосил незнакомец — Я же столько лет работаю в Центральном управлении, и никогда к моей работе нареканий не было!

— А теперь нарекания появились — непреклонно перебил Нолан — Ты, как я слышал, в последнее время, допросами вообще не занимаешься, работу коллег саботируешь.

— Да я… понимаете… я… — неуверенно залебезил незнакомец — Я уже столько времени работаю без отпуска и почти без выходных. Рано встаю и поздно вечером домой возвращаюсь. Работа в таком ритме выматывает. Возможно, поэтому я и не обратил внимания на какие-то возможные улики или на слова какого-то очередного свидетеля. Но то, что я заодно с преступником… это неправда!

Ответа не последовало. Нолана Юни не видела, но очень ярко представила, как тот смотрит на незнакомца своим фирменным прищуренным взглядом, мысленно определяя, правду тот говорит или же всё-таки лжёт.

И девушка прекрасно понимала, что должна уйти, что подслушивать подобные разговоры ей точно не следует! Но та самая неведомая сила, что заставила её выйти из спальни, теперь точно также толкала её в комнату, где Нолан Лим допрашивал своего подчинённого. Юни решительно шагнула вперёд, дверь пошире открыла и вошла внутрь.

Комната за дверью представляла из себя небольшой кабинет: огромный деревянный стол в центре помещения, пара кресел и расставленные вдоль стен стеллажи с книгами и какими-то папками. А стоило Юни зайти в кабинет, как на неё уставилось пять пар глаз. Оказалось, что помимо Нолана и человека, которого тот допрашивал, здесь было ещё трое неизвестных.

Нолан сидел за столом, небрежно, или устало, откинувшись на спинку кресла. Первый незнакомец, самый старший из всех присутствующих, с седой шевелюрой на голове и строгом камзоле, стоял чуть поодаль. Остальные трое стояли прямо перед глазами хозяина кабинета. Тот, что в центре, довольно молодой, одет в такой же строгий камзол, что и седовласый. Двое по бокам от него — в форму уличных стражей. А допрашивали, скорее всего, одного из троицы, того, что стоял по центру.

— Юни? — удивлённо произнёс Нолан, заметив свою гостью — Что ты здесь делаешь? Слуги сказали, что ты уже спишь — остальные присутствующие ничего по поводу появления незнакомой девушки не сказали, разве что оглядели её с любопытством.

— Прошу прощения — тут же повинилась Юни — Я не смогла сразу уснуть, потом услышала голоса и…

— Понятно — перебил её Нолан и чуть поморщился — Я ещё подумал, что лучше нам вести свои разговоры в гостиной, чтобы тебя не разбудить — короткая пауза — Ну да ладно — мужчина задумчиво почесал подбородок, уже успевший покрыться лёгкой щетиной — Раз уж ты здесь, внимательно посмотри на всех, кто здесь присутствует. Возможно, кого-то из них тебе уже доводилось видеть ранее?

При этом он так выразительно на неё посмотрел, что Юни сразу поняла: Нолан хочет знать, не кого она видела в реальности, он спрашивает, видела ли она кого-то из них в своих снах! А четверо незнакомцев даже не возмутились по поводу того, что какая-то неизвестная девчонка будет их рассматривать, как стояли, так и продолжали стоять.

Сосредоточившись, девушка сделала шаг навстречу мужчинам, внимательно осматривая каждого. На лица она не глядела, всё равно во снах она их не видела, больше к каким-то мелким деталям присматривалась. Но ничего знакомого разглядеть так и не смогла. Принялась обходить каждого из них по кругу и случайно задела тыльной стороной ладони того, что стоял в самом центре в окружении стражей.

Юни не сразу поняла, что случилось. Картинка перед её глазами резко поменялась, и вот перед ней уже не кабинет Нолана, а какая-то совершенно другая незнакомая комната. И в той комнате этот самый мужчина в камзоле, а рядом с ним маленькая девочка. Та самая девочка, что время от времени приходила к Юни во снах! Пара секунд, и всё вернулось, как было. Кабинет, Нолан, четверо незнакомцев.

«Видение — тут же сообразила девушка — Это ведь было видение! Только, отчего-то, пришло оно не во сне».

— Юни? Что с тобой? — тут же насторожился хозяин, понимая, что с его гостьей что-то не так.

— Нет-нет, всё в порядке — поспешила успокоить девушка, а потом пристально всмотрелась в лицо того, кого только что увидела не в реальности, а в видении — Девочка — произнесла она, и все вокруг удивлённо переглянулись, не понимая, о чём она говорит — Девочка, маленькая, ей не больше пяти лет. Волосы тёмные и длинные, в косы заплетены и завязаны наверх.

Окружающие продолжали недоумённо переглядываться, а тот, что стоял прямо перед Юни, осторожно спросил:

— Простите, вы сейчас про мою дочь говорите?

А тот, что стол поодаль, седовласый, нервно поправил ворот своего и так идеального камзола.

— Миджин — тихо и настороженно произнёс он — Я помню, ты говорил, что твои жена и дети уехали за город, родственников навестить.

— Да, так и есть — поспешно, даже слишком поспешно, ответил именованный Миджином — И я не понимаю, причём тут мои жена и дети.

— Сегодня утром я отправил кое-кого в деревню к твоим родственникам — вроде как немного виновато признался седовласый — Чтобы узнать, действительно ли, твои жена и дети у них. Вот жена и сын, и правда, гостят у родни. Но твоей дочери там нет. И в твоём доме её тоже нет.

Миджин выглядел так, словно вот-вот бежать бросится. Но всё же он продолжал молча стоять на месте, только его глаза бегали из стороны в сторону, туда-сюда.

— Я так понимаю, твоя дочь сейчас у преступника — обронил Нолан Лим, недовольно покачивая головой — Выходит, ты именно поэтому мешаешь расследованию и покрываешь негодяя?

— Они сказали, что убьют её — после длительной паузы сдавленно и обречённо признал Миджин.

Юни ещё раз осмотрела всех присутствующих, более долгий взгляд задержала на том, кого допрашивали. Молод, хорош собой, одет неплохо. А во взгляде столько горя, бессилия и, возможно, совсем-совсем маленькая капелька надежды. Надежды на то, что его дочку ещё можно спасти.

А можно ли её спасти? Юни постаралась вспомнить, когда же она видела девочку в сновидении? Кажется, это было дня два или три назад. Малышка спала крепким сном, и в тот момент ей совершенно ничего не угрожало. Да и сейчас, Юни не знала, как это объяснить, но она просто чувствовала, что с девочкой всё хорошо.

— Я так надеялся, что мне это лишь кажется, Миджин — тяжко вздохнул седовласый. И Миджин на того вопросительный взгляд бросил.

— Ведь это был ты? Это ты заметил, что моё поведение выглядит подозрительно, и тут же решил доложить об этом руководству? — и сам же на свой вопрос ответил — Конечно, это ты. Кто же ещё. Но вообще… ты, наверное, правильно поступил, что сдал меня. Если бы не это, кто знает, может, я бы ещё каких дел наворотил… — и болезненно скривился — Только я не знаю, что теперь будет с моей дочкой.

Седовласый не ответил, наоборот, плотно сжал губы. А вот Нолана слова говорившего насторожили.

— Ты сказал, что если бы Ильсон не поведал мне о твоих промахах, ты ещё бы каких-нибудь дел наворотить успел — повторил глава управления одну из фраз допрашиваемого — Как же давно ты в сговоре с преступником, Миджин? И что за это время наворотить ты всё-таки успел? — пристально вгляделся в лицо уже бывшего подчинённого.

— Не очень долго — пожал тот плечами — Дней десять. И я… на самом деле, ничего страшного я сделать не успел. Они требовали, чтобы я о ходе расследования докладывал. И делал всё возможное, чтобы расследование так ни к чему и не привело. А ещё… — замялся и замолчал, не решаясь говорить дальше.

— Что ещё? — поторопил Нолан Лим.

— Они хотели, чтобы я сказал им, кто тот свидетель…

— Какой свидетель? — прищурился глава.

— Тот, который сказал вам, что подозреваемых нужно искать в деревнях у дороги, ведущей к столице — признался он очень тихо.

— И что же ты им сказал? — спросил Нолан свистящим шёпотом. Допрашиваемый от этого шёпота даже вздрогнул едва заметно. Да и у Юни, казалось, все волоски на теле встали дыбом. Ведь тот самый свидетель — это она сама!

— А что я мог сказать? — снова пожал плечами Миджин — Я же не знаю, кто ваш свидетель.

— Твоё счастье, что не знаешь — пробормотал глава управления — Скажи лучше, как так вышло, что твоя дочь в руках преступников очутилась?

— Я сам в этом виноват — допрашиваемый понуро склонил голову — Не предусмотрел. Врага недооценил — плечи его чуть приподнялись и опустились, как при глубоком вдохе — Хорошо хоть жену и сына они не тронули.

— Ты поэтому их за город отправил? — тихим голосом спросил седовласый.

— Да — последовал утвердительный ответ — Возможно, в деревне у тётки они будут в большей безопасности, чем со мной здесь, в Римероне.

— Вряд ли — безжалостно отрезал Нолан — Если уж злоумышленники с такой лёгкостью и быстротой смогли похитить девочку прямо у тебя из-под носа, то и за городом они без проблем доберутся до того, кого захотят — хозяин дома, заметив блеснувшее во взгляде уже бывшего подчинённого отчаяние, недовольно нахмурился и медленно на стул опустился, руки перед собой положил и пальцы в замок сцепил — Ну что, Миджин Кьён, рассказывай, как преступникам, вообще, удалось на тебя выйти?

— Я был неосторожен — всем своим видом излучая острое недовольство самим собой, произнёс допрашиваемый.

И резко замолчал. Словно язык прикусил.

— В чём конкретно заключалась твоя неосторожность? — подтолкнул к ответу глава управления.

Но Миджин только губы сжал плотнее, продолжая молчать, разрываясь между желанием рассказать всё, что знает, и страхом за жизнь любимого ребёнка.

— Сколько лет ты работаешь в Центральном Управлении, Миджин? — задал Нолан очередной вопрос — Года три? Четыре? Не такой уж и малый срок. Я знаю, что тебе самому доводилось расследовать дела с похищениями. И уж кто-кто, а ты-то точно должен понимать, что единственно правильное решение в случае похищения близкого человека, это обратиться за помощью в ближайшее отделение защиты населения, привлечь к делу следователей и стражников! Если этого не сделать, а только исполнять пожелания преступников, вероятность того, что похищенный останется жив, значительно снижается.

— Вы думаете я этого не понимаю, господин Нолан⁈ — воскликнул допрашиваемый, голову поднял, обвёл взволнованным мутным взглядом всех присутствующих — Я всё прекрасно понимаю! Но я не смог… Не смог сказать негодяям, что не собираюсь исполнять их поручения! Они же… — запнулся и поморщился на полуслове — Они ворвались в мой дом, они схватили мою дочь и сказали, что убьют её, если я откажусь выполнять все их поручения. И если расскажу вам о том, что узнал. А сейчас… я не знают, что они сделают сейчас. Я даже не знаю, жива ли ещё моя дочь, ведь они не дают мне с ней видеться.

Все присутствующие в кабинете мужчины, включая Нолана, на монолог Миджина внешне почти никак не отреагировали. Ни единый мускул не дрогнул на их лицах. Уже давно привыкли к подобным речам? А вот у Юни сердце сжалось от той боли, что они видела в глазах отца, который не смог уберечь дочку. В попытке хоть как-то утешить и помочь, девушка встала напротив допрашиваемого, ободряюще ему улыбнулась и уверенно произнесла:

— С вашей дочкой всё в порядке. Она жива, и никак не пострадала. Правда, она целыми днями сидит в закрытой комнате, без возможности куда-то выйти, и скучает по своей семье.

— Откуда вы знаете? — глухо и без особой надежды спросил Миджин.

— Знаю — подтвердила уверенно — Я её видела…

— Юни — предостерегающе вмешался Нолан. Девушка обернулась к мужчине, что временно приютил её в своём доме, и увидела, как он отрицательно головой качнул, показывая, что больше ничего говорить не следует. Она и так лишнего сболтнула.

Юни вздохнула и согласно кивнула, снова обернулась к Миджину и сказала напоследок:

— Ваша дочь жива. Цела и невредима. Это главное, что вам нужно знать. И я уверена, что вырвать её из лап преступников удастся в самое ближайшее время.

— Спасибо — неуверенно улыбнулся ей мужчина.