Глава 22

Лучи солнца скользили по векам, а нежный теплый ветер, раздувавший шторы, ласкал обнаженную кожу и доносил из приоткрытого окна щебет птиц и свежий аромат влажной травы — ночью неожиданно разразился ливень с грозой.

Признаться, никогда прежде не занималась любовью под раскаты грома и звук бьющего в оконное стекло дождя. Оказалось, что это довольно уютно и… символично.

Впрочем, с Джонатаном все приобретало скрытый смысл.

Щеки коснулись его теплые сухие губы. Я распахнула глаза и пробормотала:

— Уже утро?

Просыпаться категорически не хотелось. Я едва удержалась от желания натянуть на голову одеяло и спрятаться под ним еще на пару часов. Все, что вчера произошло между мной и Джонатаном, казалось чем-то нереальным. Наваждением. Как еще объяснить тот марафон страсти, что мы устроили? Подумать только, мы не вылезали из постели всю ночь и половину вчерашнего дня… Оуэну пришлось долго стучаться, чтобы вернуть мне Плющика!

— Да. — Джонатан ласково убрал с моего лба прядь волос и улыбнулся. — Мне нужно идти на работу. Думаю, они и так уже потеряли меня.

Я перекатилась на бок и, опершись на локоть, запустила пальцы в спутанные на макушке волосы. Заметив, как взгляд Джонатана потемнел и опустился ниже, специально не стала поправлять сползшую на груди простыню.

— Может быть, сошлешься на болезнь? Скажешь, что простудился.

Почему-то в глубине души разрастался страх. Казалось, только он скроется за дверью, и все изменится. Я понимала, как глупо это звучит. В конце концов все уже изменилось. И теперь было бы неплохо подумать о том, в какую сторону двигаться дальше.

Мы переспали, но ничего не обещали друг другу. Ни слов любви, ни пафосных заверений в верности до гроба. Что вообще это было? Вспышка страсти, которая ничего не изменит в нашем договоре, или что-то большее?

Отпустит ли меня Джонатан, как обещал? И хочу ли я, чтобы он отпускал?

Слишком много вопросов, на которые не могу найти ответы.

— Не сегодня, — с сожалением сказал Джонатан. — Я нужен на работе. Но я постараюсь прийти пораньше и…

Не договорив, он притянул меня к себе и подарил долгий, полный сдерживаемого голода поцелуй. Я первой разорвала объятие: после его слов оно казалось медленной и сладкой пыткой.

— Ладно, — выдохнула я в губы Джонатана. — Тогда до вечера?

«Кстати, ты не хочешь ни о чем поговорить?»

Я буквально проглотила вопрос. Не уверена, что сама готова к этой беседе.

— До вечера, — согласился он и явно с неохотой отстранился.

Приподнявшись на подушках, я не без удовольствия полюбовалась на поджарую фигуру Джонатана. Он встал с постели и, повернувшись ко мне обнаженной спиной, натянул черные брюки. Глухо звякнула пряжка ремня. Подхватив с кресла рубашку, Джонатан искоса взглянул на меня.

— Пообещай одну вещь.

Я хитро улыбнулась:

— Если попросишь не таращиться на тебя, не уверена, что смогу это гарантировать.

Он усмехнулся. В его глазах вспыхнул дьявольский огонек, но почти тут же пропал. Видно, ему понравились мои слова, но мысли быстро приняли другое, более деловое направление.

— Будь осторожной.

Я постаралась проигнорировать тревогу в его голосе и с иронией уточнила:

— Сегодня или вообще?

Он вздохнул и присел на край кровати. Его пальцы коснулись моей щеки, и я подалась вперед, млея от такой простой, казалось бы, ласки. По телу разлилось странное тепло.

Господи, я что, влюбляюсь?

Нет-нет-нет…

— Всегда, — тихо произнес Джонатан и я, задумавшись, не сразу поняла, о чем он. Сердце пропустило удар: слишком многозначительно повисло в воздухе последнее слово. — Но сегодня особенно.

Я насторожилась:

— Почему?

Он чуть помедлил с ответом.

— У меня есть предположение. Возможно, в ближайшее время украдут еще один артефакт.

Я подобралась. Тон мгновенно стал деловитым.

— Откуда такая информация?

Он хмыкнул и, поднявшись, принялся застегивать рубашку.

— Я не сдаю своих информаторов, — откликнулся он. Его пальцы быстро скользили по ряду мелких пуговиц. Я никак не могла отделаться от мысли, что с каждой секундой он все сильнее натягивает на себя броню. — Просто… Постарайся не угодить в неприятности.

Я нахмурилась и куснула изнутри щеку. Джонатан недоговаривал, но по собственному опыту я знала, что выпытывать у него что-то бесполезно. Ладно, придется набраться терпения. Либо я сама все узнаю, либо он расскажет мне позже.

— Есть, босс, — откликнулась я и шутливо отдала честь. — Мне забаррикадировать дверь и не высовываться наружу?

Если он скажет так и сделать, фигушки я последую его совету. Никогда не мечтала стать принцессой, заточенной в башню. Пусть даже к темнице прилагается дракон.

«Дракон» по имени Джонатан покачал головой:

— Напротив. Побудь у всех на виду.

Я удивленно вскинула бровь:

— Даже так…

Он кивнул и потянулся к пиджаку, лежавшему на кресле. Короткое заклинание, едва уловимое движение пальцев, и смятая ткань приобрела вполне приличный вид. Удобная вещь эта бытовая магия.

— Мне безумно хочется взять тебя с собой на работу, — вдруг негромко признался Джонатан. — Кажется, что стоит уйти, и что-то случится.

Я сглотнула. Его слова прозвучали почти как признание в любви или мне показалось? Ладно, не будем выдавать желание за действительность.

Стоп! Желание?

В горле застыл нервный смешок.

— Я большая девочка. Не волнуйся, мне по силам позаботиться о себе.

Джонатан ответил нечитаемым взглядом.

— Знаю. — Повисла небольшая пауза, а затем он достал из кармана портал и добавил: — Я не пытаюсь тебя контролировать. — На его губах мелькнула усмешка. — Это бесполезно и даже опасно.

— Для кого? — с интересом спросила я.

— Для глупца, который решит диктовать тебе свои правила.

Я замерла, пораженная гордостью, которая проскользнула в его интонации. Было странно осознавать, что Джонатан читал меня как открытую книгу. Еще более странным казалось, что его вполне устраивало то, что в ней написано.

— Я могу погулять по академии вместе с Оуэном, — наконец сказала я.

— Отличная идея, — немедленно отозвался он. — До вечера!

Портал вспыхнул чернотой, я прикрыла глаза. А когда открыла, Джонатана в комнате уже не было.

Замотавшись в простыню, я подошла к окну и отодвинула в сторону часть портьеры. За стеклом зеленели высокие, многовековые деревья парка. Романтические помыслы испарились без следа. Мозг лихорадочно обрабатывал новую информацию.

Значит, совсем скоро состоится новая кража? Интересно…

В памяти вновь всплыли те сухие факты, что я уже знала. Словно картинки в поломанном калейдоскопе, они вертелись, пытаясь собраться в единую картину.

Еще немного постояв у окна, я направилась в ванную комнату. Если Джонатан просит побыть на публике, я предпочту к нему прислушаться.

В конце концов я ему доверяю.

Я спустилась по лестнице и задумчиво замерла посреди холла, когда меня окликнули:

— Рина Эйверли!

Я обернулась. Ко мне неторопливо шагал Нортроп. Прижимая одной рукой к груди стопку чистого постельного белья, другой он потянулся к карману жилета.

— Вам просили передать письмо, — флегматично произнес он и, отдав конверт, свернул в один из коридоров академии.

Не ожидая ничего хорошего, я сломала печать и забегала глазами по витиеватым, изящным строчкам.

«Если у вас есть свободное время, я бы с удовольствием поговорила с вами. Наедине.

Оливия.

P.S. Речь пойдет о Гвен. Мне кажется, это важно».

Сердце подскочило и забилось где-то в горле. Неужели это то, о чем я думаю?

Смяв записку, я спрятала ее в карман платья и вскинула голову, всматриваясь в мраморные ступени, по которым только что спустилась. Наверное, в этот час Оливия занимается в своей комнате. Можно дойти, конечно, до расписания и узнать, есть ли у нее сегодня пары, но логичнее сначала нанести визит в женскую часть общежития.

Я уже направилась в нужную сторону, когда снова услышала свое имя:

— Ариана!

С легким раздражением я покосилась на спешившего ко мне Патрика.

— Привет! — Он смущенно улыбнулся и переступил с ноги на ногу. — Ты занята? Я хотел поговорить…

— Давай попозже? — отмахнулась я. — Мне нужно найти Оливию. Она написала, что это важно.

Я не стала добавлять, что беседа касается Гвен.

Патрик едва уловимо изменился в лице, а затем снял и протер очки.

— Минут десять назад я столкнулся с Оливией в мастерской артефактов. Наверное, тебе лучше сначала зайти туда.

Я недовольно цокнула языком. Мастерская или башня артефактов находилась за полем для тренировок — далековато от основного здания академии. Учитывая, что я хотела быть на виду… С другой стороны, я же с Патриком. В случае чего он подтвердит, что был со мной.

— Хорошо, пойдем, — согласилась я и уже на ходу поинтересовалась: — Ты не видел Оуэна?

Тот покачал головой.

— А Гвен? — уже осторожнее спросила я.

Патрик снова чуть заметно напрягся, но, думая о своем, я не придала этому особого значения.

— Тоже нет.

— Ну ладно, — пробормотала я.

В голове настойчиво вертелась фраза Джонатана о том, что полиция допросила всех одиннадцать свидетелей. Что-то в ней меня смущало…

Плющик, словно чувствуя мое волнение, приподнялся и встревоженно зашипел. Я успокаивающе погладила его по лепесткам.

— Все хорошо, милый.

Мы миновали тренировочное поле и вступили на дорожку, по обе стороны от которой зеленели густые высокие кустарники. Эта часть парка была почти заброшена и толком не ухожена. Не удивлюсь, если здесь по ночам бродят дикие животные.

«Одиннадцать свидетелей».

«Десять порций».

Наши с Патриком шаги одиноким эхом разносились между кронами деревьев и вторили моим лихорадочным мыслям.

— Разве мэтр Райли не собирался забрать твоего питомца, чтобы показать на конвенции магов?

— Она состоится на следующей неделе, — рассеянно ответила я.

«Десять… Одиннадцать…»

Ну конечно!

Озарение пришло так мгновенно, что я едва не споткнулась на ровном месте.

На выставке нас, посетителей, было одиннадцать, но в момент кражи Оуэн бросился за лекарем. То есть фактически нас осталось десять — ровно столько порций оказалось у зелья, что сварила Гвен. Совпадение или…

Я не успела додумать мысль до конца.

— Что ж, это не станет проблемой.

Я подняла глаза от вымощенной, плохо подметенной дорожки и взглянула на Патрика.

— Что ты имеешь в виду?

В следующее мгновение мне в лицо ударила струя горьковато-сладкого аромата. Голову мгновенно заволокло туманом, ноги сделались ватными. Уже падая на землю, я рассмотрела сверкнувший в руках Патрика стеклянный флакончик из-под духов. Он направил его на оскалившего зубы Плющика. Что было дальше, я уже не узнала — сознание окончательно растворилось в дымке дурмана.

* * *

Звук срывающихся с потолка капель доносился сквозь полудрему и вызывал ассоциации с текущим краном. За шиворот немного попало, и я, вздрогнув, сбросила сонное оцепенение. Морщась от боли, открыла глаза и подождала, пока неясные силуэты обретут более четкие очертания. Взгляд скользнул к ноющим запястьям, обмотанным тонкой жесткой веревкой.

На лбу выступила холодная испарина. Где я? И почему связана?

В горле пересохло, а голова просто раскалывалась, но это не давало ответы на вопросы. Стараясь вести себя тихо, я огляделась.

Справа влажная стена. Подо мной — большой камень, подозрительно похожий на алтарь. Слева кто-то копошился, но достаточно далеко. Лиц не рассмотреть. Зато голоса, которые разносились под сводами пещеры, казались знакомыми.

Я навострила уши. Их двое: мужчина и женщина.

— Тебя видели?

— Да, я позаботилась об этом.

— Моя девочка… — В голосе мужчины прорезались довольные нотки.

— Руки убрал! — огрызнулась в ответ собеседница. — Мы с тобой союзники, а не любовники.

— Хорошо-хорошо, — примирительно откликнулся тот. — Не заводись.

— Дали же боги напарника!

Наверное, именно эти экспрессивные, высокие интонации заставили в голове что-то щелкнуть. Ну конечно! И как я ее сразу не узнала?

Женщина нагнулась и подхватила что-то с пола. Мгновение, и пещеру озарило магическое пламя факела. Оно выхватило из темноты не только нахмуренное лицо Гвен, но и ее подельника. При виде долговязой нескладной фигуры в пиджаке на размер больше нужного с губ едва не сорвалось проклятие. С трудом подняв глаза повыше, я с ужасом столкнулась с внимательным взглядом, сверкнувшим насмешкой из-под толстых стекол круглых очков.

— Кто-то уже очнулся, — хмыкнул Патрик. — Рановато. Гвен, ты неправильно рассчитала дозу?

Та возмущенно передернула плечами:

— Скорее уж ты слишком слабо нажал на пульверизатор. Доброе утро, дорогая. Хотя скорее уж день.

Они, не обращая на меня внимания, снова занялись делом. Чуть приподнявшись, я рассмотрела сумку, рядом с которой Гвен опустилась на корточки.

Мысли метались, как запертые в клетке птицы.

— Что происходит? — спросила я.

Получилось скорее глухо, чем испуганно. Язык слушался плохо, видимо, сказывались отголоски дурмана.

— Тебя правда это интересует? — рассеянно бросила Гвен и вытащила из сумки тускло блеснувший золотом округлый предмет — чашу богов. Ту самую, что я видела в витрине на выставке. — Ты наверняка и сама все поняла.

Это правда, в голове уже складывалась более-менее ясная картина происходящего. И она мне совершенно точно не нравилась.

— Брось, — рассмеялся Патрик. Видеть его таким самодовольным и смелым было непривычно. — Она не так умна, как ты думаешь.

— Уверен? — огрызнулась я.

Не потому что и правда злилась. Если вы пришли в себя на алтаре и со связанными руками и ногами, лучшее, что можно сделать, — потянуть время, чтобы придумать план спасения.

Я покосилась на запястье и похолодела. Плющик исчез. Надеюсь, они его не обидели?

— Ну меня же она не раскусила, — снова хохотнул Патрик. — Для нее я был б-б-бедным и несчастным п-п-парнишкой, — передразнивая самого себя, прозаикался он.

Гвен ненадолго отвлеклась от чаши, которую рассматривала в неровном свете факела, и раздраженно фыркнула:

— Боги, все мужчины одинаковы… Ты не мог бы перестать любоваться собой? Мы еще не закончили, рано открывать бутылку с шампанским.

Патрик неохотно, но послушно замолчал. Что ж, сразу видно, кто в этой паре главный.

— Что вы намерены делать?

Вот так, пусть голос дрогнет. Хорошо, что руки связаны перед собой, а не за спиной. Узел вроде не тугой — если освободить большой палец…

Как-то я беседовала с бывшим вором, который рассказал, как именно нужно вывихнуть палец, чтобы освободиться от наручников. С веревками действует тот же принцип?

Не думала, что придется узнать это на практике.

— С тобой или вообще? — ехидно уточнил Патрик.

Я воспрянула духом и открыла рот, но раздался окрик Гвен:

— Хватит болтать! Лучше нарисуй пентаграмму для ритуала. Время не ждет. Ари могут начать искать.

Очень бы хотелось, чтобы слух подвел меня, но вряд ли.

— Пентаграмму? — уточнила я. — Для чего?

Черт, больно! Как же так вывихнуть палец?

Плясавший свет магического огня стал ближе. Патрик, не глядя на меня, встал в центр высокой, но тесной пещеры. Факел из его руки перекочевал в небольшое углубление в стене. Повернув голову, я рассмотрела стоявший на полу стеклянный купол, под которым лежал зеленый браслет. Кажется, Плющик еще не пришел в сознание. В прошлый раз дурман на него тоже подействовал сильнее, чем на меня.

— Я же говорил, что она глупа, — презрительно скривился Патрик.

Опустившись на колени, он принялся выводить на сыром каменном полу пентаграмму. Мел в его пальцах скользил быстро и уверенно. И этого парня я считала скромным и неловким? Вот ведь и правда дура!

— Она просто не знакома с местными обрядами, — почему-то вступилась за меня Гвен. — Сказывается нехватка информации, верно, Ари?

Я поразилась тому, как спокойно и дружелюбно прозвучал ее голос. Будто мы сидели за столом и пили чай, а не беседовали в полумраке пещеры при весьма щекотливых обстоятельствах.

«Оуэн солгал, — пронеслось вдруг в голове. — Он явно увидел не оргию…»

Вспомнив страх в глазах мальчишки, я сглотнула. Почему он не предупредил меня?

— Верно, — тихо откликнулась я, возвращаясь в реальность. — Просветишь?

В глазах кольнуло, и я быстро моргнула. Только злых слез сейчас и не хватало! Почему я не владею магию? Какой же бесполезный, глупый дар мне достался…

— Если ты настаиваешь… — все так же миролюбиво ответила Гвен. Она продолжала возиться с чашей. — У нас есть немного времени, и я не так жестока, чтобы отказать тебе в последней просьбе.

В последней просьбе? Меня прошиб холодный пот.

— А говорила не болтать, — недовольно протянул Патрик, отрываясь от наполовину законченной пентаграммы. — Вечно так: устанавливаешь правила и сама же их нарушаешь.

— Скажешь что-нибудь про женскую логику, и этот кинжал отправится тебе прямиком в сердце, — прошипела Гвен. В ее руках мелькнул уже знакомый мне артефакт. Тот самый, что пропал прямо из-под носа Райли. — Видят боги, меня достали твои мужские шуточки!

Что ж, сексизм раздражал не только меня, но на этом, пожалуй, хорошие новости заканчивались. Вряд ли Гвен из женской солидарности не станет меня убивать.

Я едва сдержала болезненный вскрик. Я продолжала незаметно возиться с веревками, не оставляя надежды освободиться. Мысли о тщетности своих попыток отгоняла сразу. Меньше слов, больше дела!

Впрочем, молчать тоже нельзя.

— Зачем вам все это понадобилось?

Все-таки эти двое были не против поболтать, потому что ответ не заставил себя ждать.

— Власть, — довольно зажмурился Патрик.

— Свобода, — пожала плечами Гвен.

Они переглянулись и снова занялись своим делом. Гвен выводила какие-то руны на чаше. Цвет чернил был алым. Надеюсь, это не кровь…

— Я всегда мечтал о власти, — охотно продолжил Патрик. Ему осталось нарисовать последний угол пентаграммы. — Но как этого добиться без полезного дара? К сожалению, меня не назовешь сильным магом.

— У тебя хорошо выходят иллюзии, — вдруг вспомнила я.

На уроке мэтра Акрона он был одним из немногих, кто превратил перо в дирижерский смычок. Перед глазами как наяву встало лицо Патрика в тот момент. Теперь я могла поклясться, что гордость сменилась испугом, и именно тогда иллюзия рассеялась. Он сделал это специально!

— Это правда, — легко согласился он. — Но какой прок от такого таланта? Кто захочет работать в паре с фокусником? Да и где искать работу?

— В цирке, — негромко вставила Гвен.

Я покосилась в ее сторону. Ее лоб прорезала глубокая складка, а щеки будто впали. Не знаю, что за руны она нанесла на чашу, но это явно отняло немало сил.

— Если только так. — Патрик даже не обиделся. — Хотя у меня есть задатки боевого мага. Если бы ты, Ариана, приняла мое предложение и вступила со мной в брак… Возможно, осталась бы жива.

От его слов по спине побежали мурашки.

— Я не знала, что ты говорил серьезно.

— Не слушай его, — отмахнулась Гвен. — Он позвал тебя замуж уже после нашего с ним договора и кражи первого артефакта. Так что все это лишь грязная манипуляции. Ничего бы он уже не стал менять.

Патрик обиженно засопел, а затем поднялся с колен.

— Готово. Что у тебя?

— Возьми чашу и нож. Со свечой я сейчас закончу.

— Что за свеча? — спросила я.

Веревки не поддавались, и я едва не выругалась вслух. Сколько времени прошло с моего похищения? Какова вероятность, что меня уже ищут?

— Та, что я украла из храма Солнцеликого, — спокойно пояснила Гвен, пока Патрик забирал у нее артефакты. — Для ритуала необходимо три предмета.

Кажется, я не смогу вывихнуть палец и протиснуть его через веревки. Нужно срочно придумать что-то еще!

— Чувствую, не стоит спрашивать, что за ритуал? — мрачно поинтересовалась я.

Патрик лишь хохотнул:

— А ты не безнадежна.

— Знание не всегда благо, — согласилась Гвен.

Ее голос прозвучал тихо и неразборчиво. Она снова наносила руны на третий, последний артефакт.

— Не бойся, — успокоил Патрик, — ты все равно умрешь, так что боли не почувствуешь.

Ну да, мне сразу стало легче!

— Других вариантов нет?

— Нет. Ты нужна нам, чтобы усилить ритуал. Ты же Проводник.

Я скрипнула зубами. Скоро стану ненавидеть свой дар.

— Умирать при этом обязательно?

— Это уже вторая часть плана, — откликнулась Гвен, отбрасывая упавшие на лицо волосы за спину. — Видишь ли, мы хотим увеличить свою силу с помощью древнего, запрещенного ритуала, но вовсе не горим желанием оказаться за решеткой. Поэтому нам нужен кто-то, на кого можно…

— Спихнуть всю вину, — вновь влез Патрик. И откуда в нем столько наглости? — Проводник, решивший обрести еще один магический дар, чтобы не быть беззащитным, — вполне подходящая кандидатура.

Что-то похожее я и предполагала. Правда, по-прежнему не хватало деталей. Не уверена, что они так уж мне понадобятся в загробной жизни, но…

Зеленый браслет под стеклянным колпаком едва заметно дрогнул. В душе вспыхнула надежда. Возможно, еще не все потеряно? Если освободить Плющика, шансы на победу резко возрастают.

— Вы это давно задумали, верно?

— Да, — не стал отпираться Патрик. — В тот день, когда Райли поставил нас с тобой в пару, я хорошо подготовился. Подсыпал соседу слабительное, чтобы он точно не явился на урок. Сотворил очень достоверную иллюзию кинжала. Я не ожидал, что мне дадут напарницу, но решил, что так даже будет лучше. Ведь это отведет от меня подозрение! Полиция наверняка заинтересуется именно твоей персоной.

— Тогда-то я и прикинула, что нам лучше очернить твое имя, чем чье-либо еще, — равнодушно вставила Гвен, ненадолго поднимая голову. — Прости, ничего личного.

— Просто бизнес, — на автомате добавила я.

Гвен ненадолго растерялась, столкнувшись с незнакомым словом, а затем кивнула.

— Верно.

— Я чуть изменил руну, — продолжил Патрик, — оживил Драконий Зуб, а потом, когда Райли спустился в хранилище и вернулся с кинжалом Смерти, подменил артефакт на иллюзию. Райли был так увлечен амбициозными планами на конвенцию магов, что даже ничего не заметил! Про тебя и говорить не стоит. Ты в магии как свинья в апельсинах.

Гвен поморщилась, будто это ее оскорбили, а не меня.

— А что насчет кражи на выставке? — вспомнила я. — Гвен, это твоих рук дело?

— Не совсем, — ответила она. — Чашу похитил Патрик. Я, как и все остальные, была под воздействием дурмана. Чуть в меньшей степени — дышала через раз, неглубоко, но все равно нахваталась.

— То зелье, что ты попросила усилить, — это и был дурман, так?

— Да, — рассеянно подтвердила она, вставая с колен. — Порций оказалось не так много. Я специально повела нас к закрытию выставки в надежде, что посетителей будет поменьше, но их все равно оказалось больше, чем нужно. Последние двое пришли на редкость не вовремя… Пришлось изобразить смущенную растяпу и отправить Оуэна за лекарем. Хороший мальчик, отзывчивый, — вдруг не к месту добавила она. — Ну а дальше дело техники: пока все суетились вокруг меня, я незаметно бросила шар с зельем на пол. Пару секунд, и мы отключились.

— Тогда-то я и вошел, — усмехнулся Патрик. — Намотал на лицо шарф, отключил охранную систему (у распорядителя был ключ) и, почти не дыша, вытащил из витрины чашу. Это было так просто, что даже скучно.

— Сочувствую, — мрачно бросила я и вновь посмотрела на Гвен. — Почему ты попросила помочь с зельем именно меня?

— Ты хороший Проводник. И, что самое главное, не разбираешься в магии. Кто-нибудь другой мог догадаться, что именно за «лекарство» я пытаюсь приготовить.

«Свинья в апельсинах», — припомнила я определение Патрика. Что ж, справедливо.

— Значит, зонтик ты не забывала, — поняла я. — А концерт с испачканным платьем зачем устроила?

Гвен с непониманием взглянула на меня.

— Чтобы вызвать жалость, — пояснила она. — Раве иначе ты бы согласилась?

— Вообще-то да. Я же считала тебя подругой.

— Ты и правда не очень умна, — со вздохом констатировала Гвен. — Пожалуй, в какой-то мере это нас оправдывает.

Она прошла в центр пещеры и, водрузив свечу с нанесенными на воск рунами, встала рядом с Патриком.

Судя по их торжественным лицам, жить мне осталось буквально пару минут. Что ж, надо подготовиться. Я заерзала. Атаковать имеет смысл только тогда, когда эти двое отвлекутся. Наверняка во время ритуала их внимание сместится с меня на последовательность действий, активизирующих магию.

Плющик под стеклянным куполом снова пошевелился. Он чуть привстал на стебле, как змея на хвосте, и, поймав мой взгляд, тут же свернулся браслетом. Отлично, он понял. Сообразительный мне достался питомец!

— А что с третьим артефактом? — негромко спросила я.

— Как ты, наверное, знаешь, на территории академии есть храм Солнцеликого. Большую часть года он закрыт, но в праздники его двери распахиваются. Мы специально ждали именно сегодняшнего дня.

— Свеча была в храме? — догадалась я.

— Да. — Гвен кивнула. — Мне оставалось лишь натянуть на себя твою личину — иллюзию, которую Патрик сотворил с помощью чаши Благодати Богов (без нее его бы сил не хватило на такой фокус!). Меня видели несколько человек. Как только свечи хватятся, они подтвердят, что в храме подозрительно долго крутилась Ариана Эйверли.

— Мой муж в это не поверит.

Я блефовала. Вообще-то я не была уверена, что Джонатан настолько мне доверяет, чтобы отрицать факты.

— Он не всесилен, — с удовольствием заметил Патрик. — У полиции будет слишком много улик: твое присутствие рядом с артефактами во время всех трех краж и наличие мотива явно не сыграют тебе на руку. Да и потом… мертвые не в силах постоять за свое доброе имя. Они молчат.

Гвен была сдержаннее. Пафоса в ее словах не чувствовалось.

— Полиция не станет особо усердствовать, — сказала она. — Артефакты найдут вместе с твоим телом. Ритуал — штука опасная, и Проводник, к тому же родом из другого мира, мог фатально ошибиться в рунах. Ну а мы, — Гвен взглянула на Патрика, — на некоторое время ляжем на дно. Мы не станет демонстрировать внезапно возросший магический потенциал. Нет, — по ее губам скользнула усмешка, — мы умны и терпеливы. Нам несложно подождать столько, сколько понадобится, чтобы об этом деле забыли.

— А потом мы наконец получим то, чего хотим. — Глаза Патрика сверкнули лихорадочным блеском золотоискателя. — Я обрету дар боевого мага, а Гвен подкрепит свой собственный. Вместе мы станем сильнейшей двойкой на факультете: воин и лекарь. Классическое, самое удачное сочетание.

— Тебе-то это зачем? — спросила я у Гвен, незаметно сдвигаясь на камне.

Главное — не упустить нужный момент. Тело напряглось в ожидании прыжка. Не зря меня столько времени натаскивал Майкл. Надеюсь, он будет мною гордиться.

Лишь бы не посмертно.

Гвен замерла, колеблясь.

— Брось, неужели я не заслуживаю узнать правду?

Она вздохнула.

— Пожалуй. В конце концов мне и правда жаль тебя убивать. Ты начала мне нравиться.

Я едва не рассмеялась. Определенно, это самый странный комплимент, что мне доводилось слышать.

— Я хороший лекарь, но яды мне не даются. После ритуала мои силы возрастут, и тогда я смогу отравить мужа так, чтобы это не вызвало подозрений. И стану наконец-то свободной!

В памяти всплыли слова Гвен о том, что муж может запереть ее в родовом поместье. Не надо обладать высоким айкью, чтобы сложить два плюс два.

— Он настолько плох?

Ее передернуло.

— О да! Он стар, прижимист и обладает дурным нравом. Ненавижу его!

Признание, сорвавшееся с ее губ, прозвучало так громко и искренне, что даже Патрику стало неловко. Ненадолго отведя взгляд, он кашлянул:

— Ну что, может, уже начнем?

Гвен, будто очнувшись, кивнула.

— Да, пора. Еще раз, Ари, скажу, что мне жаль. Я втерлась к тебе в доверие, чтобы подставить, но, будь у меня выбор…

Она не закончила и отвернулась.

Я бы растрогалась до слез, но связанные руки и ожидание неминуемой смерти немного отвлекали. Ничего, всплакну как-нибудь потом. Например, когда это все закончится.

Если выживу.

Воздух стал тяжелым и запах озоном, будто перед грозой. Гвен и Патрик, замерев рядом со свечой в чаше Благодати, взяли в руки кинжал Смерти. Острие покоилось в ладони Патрика, рукоятка — у Гвен. Свободными пальцами они чертили в воздухе руны так быстро, что я не поспевала за ними. Впрочем, и не особо стремилась.

Перекатившись на бок, я попыталась ногами достать до стеклянного купола, где уже оживился Плющик. Еще немного, и еще. Черт, ну лодыжки-то зачем было связывать? Изверги, честное слово!

В пещере прокатились раскаты грома, и я инстинктивно втянула голову в плечи. Взгляд метнулся к моим палачам, но те с просветленными лицами смотрели на пламя, вспыхнувшее в чаше. Они одновременно протянули в него кинжал. Ладно, некогда любоваться смертельным ритуалом. Каждая секунда на счету!

Я толкнула ногой стеклянный купол, и тот отлетел в сторону. Мгновение, и Плющик оказался на свободе. Патрик оглянулся. При виде нас он закричал:

— Смотри!

— Не сейчас! — рявкнула Гвен. — Нельзя разрывать связь, идиот!

Понятия не имею, о чем они, но, возможно, это к лучшему. Плющик вцепился зубами сначала в путы на моих ногах, а затем и на руках. Веревки мгновенно превратились в ошметки.

— Она уйдет!

— Нас убьет ритуал, если ты еще хоть раз собьешься!

Я вскочила с земли и понеслась к выходу. Плющик последовал за мной стремительной зеленой змеей. Впереди уже маячил яркий дневной свет, когда за спиной полыхнуло. Не оборачиваясь, я побежала еще быстрее и с размаха влетела… в объятия Джонатана.