Глава 10. Рожаем!

*Алена*

Мы вываливаемся из ЗАГСа со смехом. Я не знаю, что происходит, но не могу сдержать идиотской улыбки. И щеки начинают решать от боли. Но черт с ним. Вижу, как горят глаза Исаева, моя крыша едет.

– Ахренеть, – заграбастывает меня в объятия и снова и снова впивается в губы, терзая их так, будто миллион лет никого не целовал.

Довольный, счастливый, словно женился по-настоящему, на той самой. Но меня пока ещё не терзают внутренние сомнения. Но это пока. Потом я сожру себя с косточками, особенно тогда, когда он наиграется. Мне все равно не верится в наше “долго и счастливо”. Не такого он разлива. Слишком свободолюбив.

Позволяю себя тискать, целовать, обнимать и вдыхать запах кожи, волос.

Я чувствую, как сбивается его дыхание. Как темнеет радужка его бесстыжих глаз и как чувственными становятся поцелуи и касания его рук.

– Ай, – взвизгиваю, когда Олег неожиданно подхватывает меня на руки и мы спускаемся с крыльца.

Ставит на ноги только у машины.

– Ну что дальше? – не зная, о чем говорить, спрашиваю.

– Есть одно место, – открывает передо мной дверь, предлагая сесть в машину.

– Мне уже не нравится, – хмыкаю, но в машину забираюсь.

В салоне авто я включаю музыку, Олег не препятствует. Пока я ищу то, что хочу послушать именно в этот момент, выезжаем с парковки и направляемся неизвестно куда.

Достаю телефон и удивляюсь от количества пропущенных вызовов. От Артёма, девочек с фермы.

Набираю повторно Свету и Катю.

– Черт, – ругаюсь, когда пальцы от волнения не попадают по клавишам.

– Что случилось? – чуть нахмурив брови, спрашивает Олег.

– С фермы звонили, – говорю.

– Случилось что?

– Вот пытаюсь понять.

В голову лезут самые невероятные мысли, но и вместе с тем страшные.

– Артем! Что… В смысле, рожаем? Что?

Парень тараторит. А я пытаюсь уловить смысл его сумбурной речи.

– Кто рожает, – влезает голос Исаева.

– Погоди, дай кого-нибудь из девчонок, кто рядом.

И я наконец слышу голос Светы, работающей у нас в коровнике.

– Ален Санна, у нас отел. Две коровы решили порадовать одновременно, – говорит запыхавшись. – Пока наблюдаем. Одна справится точно, вторая мне не нравится. Перебрала всех ветеринаров, но поблизости никого. Попробуем справиться своими силами, но боюсь я, – вздыхает. – У второй крупный плод очень. А она в первый раз.

– Я уже еду, держи меня в курсе, – отбиваю звонок.

– Куда едем? – спрашивает Олег.

– В деревню. По пути попробуем найти вета. Надо помочь, иначе у нас будет минус одна голова, – залезаю в объявления в сети, пока Олег разворачивает машину и прибавляет газу.

Я же обзваниваю все возможные варианты. Психую. И снова и снова что-то пишу, звоню – результат не радужный.

Начинает портиться погода. Постепенно мелкий крапающий дождик переходит в настойчивый ливень.

Едем максимально, но допустимо быстро. Олег где-то слегка перебарщивает со скоростью, но я его хлопаю ладонью по бедру, чуть поглаживая.

– У меня большие планы на жизнь, не гони, пожалуйста, – и так несколько раз.

А когда спустя пять с небольшим часов мы въезжаем в деревню, сразу же несемся на ферму.

Погода портится окончательно. Где-то вдали раздаются раскаты грома.

– Ален Санна, – встречает Артем.

– Что у вас там? – сердце с ума сходит. У меня такое впервые. ЧП своего рода.

– Одна отелилась. А вот Зорька еще никак.

Олег выходит из машины, и мы идем к коровнику.

Там, в стойле, чуть отдаленном от основного, стоит Зорька. Красавица, рыжая, с белыми пятнами.

– Ну что, красотка, – вздыхаю я, подойдя к всеобщей любимице.

– Крупный, – качает головой Катя. – Процесс идет, но очень медленно. Я даже никак не могу копыта нащупать.

Я в этом деле далеко не спец. Да, видела, как достают, помогают коровам. Но, черт возьми, когда ты сам с этим столкнулся нос к носу и нет рядом ветеринара, это страшно. Чувствую, как начинают подрагивать руки.

Зорька протяжно мычит, тяжело дышит.

Ее привязывают.

Я не знаю, чем помочь. Глажу и ощупываю живот коровы, что-то нашептываю.

Замечаю, как Олег закатывает рукава.

Трое мужиков топчутся на месте.

В кармане оживает телефон.

– Да, – отвечаю резко. – Отлично! Сейчас вас встретят. – Тема, – тут же обращаюсь к парню, – там женщина приехала, ветеринар. Встреть, кажется, помощь прибыла.

И пока Артем бегает за женщиной, наконец показываются копыта.

– Ну вот, а говорите, всё плохо, – появляется миловидная женщина лет пятидесяти. – О да, крупный будет телок.

Я даже, кажется, выдохнула чуть с облегчением.

Женщина накидывает рабочий халат, даже находит, где помыть руки.

Подходит к корове и ощупывает ее.

– Веревку готовьте. Медлить нельзя, – говорит она строгим голосом.

Все засуетились.

– Мужчины, нужна будет помощь, – раздает команды.

На копытца повязывают толстую крепкую веревку. Чуть подтягивают по команде Елены, ветеринара. С ней знакомимся в процессе.

Вскоре появляется и мордочка теленка.

И как назло в этот момент гаснет свет.

– Да что за напасть? – ворчу, пытаясь привыкнуть к темноте.

Достаю телефон, включая фонарик.

– Так, не теряемся. Мужчины, по команде начинаем тянуть. Без резких движений, но с усилием, – продолжает наставлять Елена.

Я на мгновение отвлекаюсь, уставившись на Исаева, и почему-то именно сейчас он начинает мне казаться таким своим, родным. Будто только сейчас наконец понимаю, что люблю его, и признаюсь себе в этом. Напряженные черты лица, вздутые вены на руках.

А ведь он мой муж. С сегодняшнего дня!

– Держи свет ровнее, – ловлю его взгляд, и я поджимаю губы.

– А ты тяни сильнее! – отвечаю, хотя сама едва держу руки на месте, от волнения всё трясётся.

Времени шутить нет. Слышится хриплое дыхание, потом рёв, сердце замирает. Елена отдаёт команду и сама подхватывает веревку. Катя рядом. Тянут впятером.

Пот, солома, грязь – всё смешалось. Корова дергается, едва не сбивая меня с ног. Олег подхватывает за локоть, удерживает.

– Стоять, рыжая! – рявкает и снова тянет.

Я срываюсь на смех – истеричный, нервный, но именно он и помогает не сломаться.

И вдруг вместе с хриплым мычанием на солому валится мокрый телёнок.

Живой.

Я задыхаюсь. В глазах слёзы. Олег отвязывает веревки, Елена помогает малышу, обтирая мордочку соломой, проверяя дыхательные пути.

А я стою, прижимая ладонь к груди.

Зорька тут же тянется к детёнышу, облизывает его шершавым языком, и от этого зрелища меня просто прорывает. Слезы градом.

– Ну, мать его, справились, – выдыхает Саныч.

Олег облокачивается на стенку, весь грязный, потный, но такой… настоящий.

– Герой-акушер, – смеюсь сквозь слёзы.

Он смотрит на меня, и в его взгляде впервые нет ни подколок, ни привычной усмешки. Только что-то очень взрослое, тяжёлое… И от этого у меня дыхание сбивается сильнее, чем от всей этой возни.

Артём наладил свет, временный. Нужно генераторы заводить. Видимо, снова где-то обрыв.

Я же, не обращая внимания на дождь, выхожу из коровника и, пройдя пару шагов, останавливаюсь и, подняв голову вверх, просто стою, ощущая, как от накопившихся нервов всю трясет. Одежда промокает за пару секунд насквозь. По лицу хлещет ливень, перемешиваясь со слезами.

– Алёна, твою мать, – сквозь раскат грома доносится голос Исаева.

Он хватает меня за руку и тянет за собой, что-то там причитая.

Мы заходим в первое попавшееся помещение.

Здесь пахнет скошенной травой.

Стоим, смотрим друг на друга.

Оба мокрые, на нервах.

– Ты совсем дура! – рычит на меня. – Гроза. Ты крышей поехала, – хватает меня за плечи и трясет.

И я начинаю понимать, что его трясет не меньше моего.

Он тоже переживал.

Закусываю губу и падаю ему на грудь. Реву навзрыд.

Замирает.

– Эй, ты чего? – в голосе тревога.

А я боялась, что не справимся.

– Он мог задохнуться, – пищу я, всхлипывая, задираю голову, глядя на него.

– Не он, а она, – чуть усмехается, обхватывая мое лицо руками.

Глаза его вводят в какой-то сумасшедший транс.

– У меня руки… – показываю трясущиеся пальцы.

Притягивает к себе и целует в губы.

Доли секунд одолевает ступор. А потом я сама накидываюсь на него, как оголодавшая кошка, дорвавшаяся до самого вкусного.

Мы то и дело ударяемся зубами. Даже в какой-то момент становится смешно, и я прыскаю от смеха, который не могу сдержать.

Сейчас мне все равно, как выгляжу. А видок у меня, надо признать, такой себе. Вся мокрая после дождя.

Отстраняемся друг от друга. Смотрим в глаза.

Оглядевшись, я понимаю, что мы на сеновале.

За воротами шумит дождь, слышно, как стучит по крыше. Но это не мешает нам. Снова накидываемся друг на друга и заваливаемся в сухую траву.

– Черт, – рычит, – колючая, – и слышу грудной смех.

Смеюсь тоже. Потому что это выглядит безрассудно. Но об этом мы думать будем потом.

Я тянусь к его футболке, которую стягиваю. Олег помогает мне, подняв руки вверх. С меня с нетерпением стягивает олимпийку, а затем и платье. Мы ведь даже не заехали домой переодеться. А буквально вчера я еще ехала в театр с Сергеем. Вот же дура-то!

Остаюсь в бюстгальтере и трусиках перед ним.

Мое счастье, что тут почти ничего не видно. На улице уже темнеет. А с непогодой так и вовсе выколоть глаз можно.

– Сейчас, – проговорил Олег, и я лишь слышу, как шуршит сено.

Буквально минута, и он берет меня за руку, тянет на себя. И я падаю, оказавшись в его объятиях. Ничего не колется, потому что Олег постелил наши вещи на сено, и мы теперь утопаем в этой воздушной перине.

Его руки, кажется, везде. Трогает, гладит, целует, где только может дотянуться. А я? Я плавлюсь, таю, плыву.

За стенами завывает ветер, гром гремит, а мне жарко от того, что со мной происходит. Мы целуемся снова и снова. Я обвиваю его за шею, царапаю затылок ноготками, обвиваю ногами, бесстыже трусь о его стояк, который отчетливо чувствую.

– М-м-м, – мычит мне в губы.

Его дыхание рваное, грудная клетка часто вздымается у меня под ладонями. Он возбужден не меньше моего.

Хочу его так, что руки сами тянутся к пряжке ремня.

Вижу, как улыбается. Жадно. В глазах пляшут черти. И это заводит еще больше. Потому что как же охрененно знать, что это не просто мое желание, это какая-то дикая страсть сейчас сжигает нас.

Когда Олег понимает, что я не справляюсь с пряжкой, сам ее растегивает. Приспускает джинсы. А дальше меня просить не надо. Сама запускаю свои пальцы ему в штаны и обхватываю крепкий, упругий член, увитый венами.

Между ног у меня уже давно мокро. И дождь тут ни при чем.

Бюстгальтер улетает куда-то в сторону, как только Олег расправляется в одно касание с застежкой. Трусики следом.

– Я сейчас рвану, – шипит Исаев. И в пару движений перекидывает меня так, что я оказываюсь на нем сверху.

Вот теперь я чувствую его острее, чем пару секунд назад.

Дышу тяжело. Мне катастрофически не хватает воздуха.

Олег лежит подо мной, гладит ладонями мои бедра.

Я делаю пару движений, скользя по его члену.

– М-м, – выдыхает сквозь зубы, – смерти моей хочешь?

Улыбаюсь, закусывая губу.

Да. Мне нравится, что он дает мне возможность решить все самой. Двигаемся мы дальше или нет.

Обхватываю член пальцами. Пару движений вверх-вниз. Наблюдаю за мужчиной. Как закрывает глаза, как замирает.

И тогда приподнимаюсь, чтобы впустить его в себя.

Медленно-медленно провожу головкой по своим складочкам.

Шипит, сжав зубы.

– Ведьма, – сипит.

Да, я такая. Хочу довести его до безумия.

И так же медленно опускаюсь, ощущая каждый миллиметр наполненности им. Как растягивает, как заполняет собой.

– О да, детка, ты прекрасна, – выдает он, как только я останавливаюсь, полностью приняв его.

Но снова не двигается.

И тогда я сама начинаю движение. Раскачиваюсь, прикрыв глаза, ловя свои ощущения.

Запрокидываю голову назад, двигаясь, насаживаясь на него. Ощущаю его ладони на моей попе. Еще немного, и он задает темп, подкидывая бедрами, проникая еще глубже.

Вскрикиваю, цепляясь пальцами в его плечи. Отдаюсь его рукам, движениям.

Стону, мычу, кусаюсь.

Меня так уносят острые ощущения, что я не могу контролировать себя, свое тело. Ощущаю приближение оргазма. Оно жаром накатывает внизу живота, вот-вот готовое взорваться. Но Исаев меня переворачивает на спину и оказывается сверху, подминая меня под себя. Обхватила его бедра ногами, вжимая в себя. И он ударяется в сумасшедший ритм, вбиваясь в мое тело.

Ловит мои губы своими и впивается жадным поцелуем.

Обхватываю его за затылок, целуя в ответ.

Мычу ему в губы, чувствуя, что еще немного… вот-вот, еще и…

– А-а-а, – вскрикиваю от взрыва сверхновой.

Тело дергается в спазмах. А Олег продолжает двигаться во мне, не давая ни секунды передышки.

Протискивает ладонь свою между нашими телами и касается пальцами меня там, и я взрываюсь вторым оргазмом. И только сейчас слышу его протяжный стон и чувствую, как он кончает вместе со мной, пульсируя внутри.

Лежу, прижатая к его телу. Мокрые оба. Дыхание тяжелое. Веки наливаются свинцом. Хочется поддаться этой тяжести и закрыть их. Но внутри еще бушуют гормоны.

Притягивает меня за талию к себе, зарываясь носом в волосы.

Дышит. Мной.

Мурашки проносятся по коже.

– Черт, – только сейчас приходит понимание, что он кончил в меня.

Сажусь, скидывая его руки.

– Что случилось? – лежит довольный, зараза, закидывает руки под голову.

Смотрит, лыбится.

Начинаю прикидывать, когда у меня были эти дни и когда должны начаться.

– Да твою же мать, – рычу, поднимаясь на ноги, и чувствую, как по бедрам стекает сперма.

– Да что случилось-то?

– Ты кончил в меня! – шиплю, пытаясь найти свои вещи.

– И?

– Что, блин, и, Исаев? Ты не понимаешь последствий? – закусываю губу от обиды на саму себя. Допустила же, дура! Сама виновата.

– Ты замужем, – напоминает.

– И что? – взрываюсь. – Ты сегодня женат, а завтра разведешься! – судорожно пытаюсь натянуть на себя платье. Но оно, зараза, мокрое и совсем не хочет надеваться.

– А теперь подробнее с этого момента, – хватает меня за руки, дергая к себе.

Падаю ему на ноги.

– Что значит разведусь? Откуда такие мысли?

Не знаю, что сказать.

– А что я должна думать? Ты то по девкам бегаешь, – шмыгаю носом. – То женишься.

Смотрит внимательно, что я чувствую себя совсем глупой девчонкой.

– Но ты не отказалась, – звучит спокойно, с еле сдерживаемой улыбкой.

– Это не смешно. Я могу залететь, черт тебя дери! – припечатываю ему кулаком в грудь, но кулак соскальзывает и попадает в место его ранения.

Чуть морщится.

– Больно? – внутри все замирает.

– Не залететь, а забеременеть от любимого мужа, – перехватывает мои руки за запястья, будто предугадывает мои действия наперед.

– Что? – взвиваясь. – Любимого?

– Угу. Думаешь, я не знаю, что сохнешь по мне хрен знает сколько, – заглядывает в глаза, а я краснею как помидор.

– Ага, как же! Льсти себе.

– Ну скажи, что любишь?

– Да с какой стати! Ты вот не сказал! Не говоришь, с какого…

– Я люблю тебя, рыжая. Как мог берег тебя от себя. Но ты ж не угомонная, – заваливает меня на себя, обнимая.

– Что? – пищу я, расплываясь в улыбке как дура.

– Ага. Свела с ума. Воспользовалась моей слабостью и выкинула как ненужную вещь. А я, между прочим, после тебя ни-ни, – посмеивается он куда-то мне в волосы.

– Не верю.

– А ты учись. По-другому тебе со мной будет не просто.