* * *

– Здравствуйте! Это вы доктор Шахов? Вы мне вчера звонили? Моя фамилия Верховский.

– Да, Лев Николаевич, я вам звонил! Спасибо, что пришли. Проходите, садитесь.

Пока Лизин отец шагал к креслу, Евгений Маркович успел разглядеть его мельком. Походка вальяжная, неторопливая, лицо лишней вежливостью не хлопочет. Наоборот, выражение на нем надменное и слегка недовольное: мол, я такой занятой человек, а вы тут меня по пустякам беспокоите.

А Лизин отец уселся тем временем в кресло, сложил ногу на ногу, пристроил сцепленные пальцы рук на колено. Всем своим видом продемонстрировал, что ничуть не напуган, наоборот.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить, уважаемый? Как вас там…

– Меня зовут Евгений Маркович, я лечащий врач вашей дочери Лизы.

– Понятно. А какой вы врач? Терапевт?

– Нет. Я психиатр.

– Не понял. А при чем тут психиатрия? Насколько я понимаю, у моей дочери было отравление? Она какие-то там таблетки выпила, разве не так?

– Да, все так. Если не считать, что она пыталась покончить жизнь самоубийством.

– Ну, не думаю, что все так трагично. Какое может быть самоубийство? О чем вы? Просто обычная глупость. Подумаешь, влюбилась девчонка, решила своего мальчика напугать.

– Мальчика? А вы разве не в курсе, что это за… мальчик? Он же…

– Да знаю я, мне тетя Соня рассказывала! Звонила мне, да. Только что это меняет, не понимаю? Ну ладно, это не Лизин был мальчик. Разве есть разница? И вообще. Все, что происходит с моей бывшей женой, меня абсолютно не волнует!

– А с дочерью? Что происходит с дочерью, вас волнует?

Лев Николаевич нервно мотнул ногой, сердито свел брови и прикрыл глаза, всем своим видом показывая, как ему не нравится этот вопрос. И ответил тихо, но с вызовом:

– Да, представьте себе. Конечно, меня это волнует. Она же моя дочь! Но я еще раз вам повторяю: я не живу в той семье, и что там происходит, не отслеживаю. Моя дочь уже не ребенок, она имеет право на обособленную личную жизнь. И я не понимаю вообще, что вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы вы услышали меня, Лев Николаевич. Лиза хотела умереть, понимаете? Она решила убить себя. И вы еще можете после этого спрашивать, чего я от вас хочу?

– Да не надо драматизировать, я вас умоляю! Хотя глупый поступок, согласен. Как она сама-то его объясняет? Все-таки несчастная любовь, я прав?

– Хуже. Все гораздо хуже. У вашей дочери диагностировано психическое расстройство, понимаете вы это или нет?

Лев Николаевич снова перекинул ногу на ногу, зло посмотрел на доктора, проговорил быстро, не думая ни секунды:

– У моей дочери не может быть психического расстройства! Не надо меня пугать! Не может быть, и все тут!

– Почему?

– Да потому что она моя дочь! Я вам не позволю. Я жаловаться на вас буду, в конце концов! Еще чего не хватало – психическое расстройство! Такой позор! Да, я буду жаловаться!

– Жалуйтесь. Только на что вы будете жаловаться? На злую судьбу? Или на самого себя, может? Но в конце концов, вам все равно придется принять…

– Перестаньте! Я не хочу вас слушать! Я вам повторяю: у моей дочери не может быть психического расстройства, и точка! И вообще, я не понимаю, чего вы от меня добиваетесь? Денег на лечение дочери, да? Так озвучьте цену вопроса! Я дам вам денег, только для того, чтобы вы меня оставили в покое!

– Нет, не нужно мне денег, – тяжко вздохнул Евгений Маркович, отводя глаза в сторону.

– А чего тогда вам нужно?

– Я врач, я хочу помочь вашей дочери. Только и всего.

– Так я и спрашиваю поэтому: какова цена вопроса? Я же вас прекрасно понимаю, не надо делать хорошую мину при плохой игре! И понимаю, что вы меня сейчас шантажируете! Ведь никто не хочет иметь родственника с официально признанным психическим заболеванием! И я не хочу. У меня новая семья, у меня новое серьезное дело и…

– И вы можете идти, Лев Николаевич. Спасибо.

– Что это значит, не понял?

– А то и значит. Вы можете идти. Я вас больше не задерживаю. Идите и живите дальше в новой семье. Будьте счастливы.

– А зачем вы меня тогда вызывали, отрывали от дел? Объясните!

– Ну, простите за беспокойство. Знаете, как сказал кто-то из классиков? Если надо объяснять, то не надо объяснять. Идите, идите.