* * *

Еще не разлепив глаза, почувствовала, что на улице идет дождь. И состояние организма было дождливое, серо-хмурое. Да и кто бы сомневался, в общем. И понятно, что этот день надо просто пережить. Занять его чем-нибудь. Уборку в квартире сделать, что ли?

Села на постели, оглядела свою комнату. Зацепила взглядом окно – так и есть, дождь идет. И ладно бы мощный ливень был, и пусть даже с грозой, так ведь нет, зарядила эта морось противная, черт бы ее побрал! Даже из постели вылезать не хочется.

Но по опыту уже знала – нельзя залеживаться. Еще хуже будет. Сопротивляться надо. Встать бодренько и сделать вид, что эта тоскливая хмарь ей до лампочки. Еще и музыку громко включить.

Умылась, сделала крепкий кофе, пожарила яичницу. Пока завтракала, строила планы: надо бы себе чуток общения организовать. Общение – это тоже метод сопротивления. Хотя откуда его взять, это общение? Может, Сереже позвонить? Сережа сразу примчится.

Кликнула его номер и долго слушала длинные гудки, удивляясь, почему он не отвечает. Обычно сразу откликается.

Ответил наконец! Голос запыхавшийся, тревожный:

– Привет. У тебя все в порядке, Лиза?

– Да. А почему ты спрашиваешь?

– Так обычно я тебе звоню. Потому странно видеть твое имя на дисплее.

– Правда? Надо же… Никогда об этом не думала.

– Потому и не думала, что я часто звоню. Надоедаю.

– Да брось, не кокетничай! А почему у тебя голос такой запыхавшийся? Ты где сейчас?

– Я на даче у бабушки. Собирался на крышу залезть, а тут телефон зазвонил. Я пока обратно слезал, пока бежал на веранду. Думал, не успею!

– Ну, и не успел бы. Потом бы перезвонил.

– Да, точно. Я не сообразил как-то.

– Значит, ты на даче, понятно…

– Да, меня родители запрягли. Мы вчера на дачу все вместе уехали. А утром собирались вернуться и обнаружили, что крыша течет. Вот родители и уехали без меня. Им же на работу надо, а я свободен. Думал, быстро справлюсь, но тут работы не на один день! А дождь все идет и идет, и бросить нельзя. Не знаю теперь, когда домой вернусь.

– Понятно… Что ж, работай, Сережа. Привет бабушке.

– Лиз… А может, ты сюда к нам приедешь, а?

– С ума сошел? Дождь же! Что я у вас буду делать? У окна сидеть и на мокрые кусты смотреть? Похоже, дождь надолго зарядил.

– Да, надолго. И все-таки, может, ты…

– Нет, Сереж. Не хочу. Спасибо. Все, пока, не буду отнимать у тебя время.

Нажала на кнопку отбоя, положила рядом с собой телефон. А ведь больше и позвонить некому. Жалко, что общежитские девчонки все по домам разъехались. Она с ними как-то сдружилась. Хотя странно… Обычно городские дружат с городскими, а общежитские своей жизнью живут. Но она к ним прибилась и даже ночевала, бывало, в комнате у Аси с Дашей. Сдвигали две кровати и ложились втроем. А утром вместе на занятия шли. Хорошие такие девчонки. По совести надо было их тоже к себе в гости звать, но кто знает, как мать к этому отнесется? Еще нагрубит… И Ася расстроится, она такая вся впечатлительная.

Вообще, она не Ася, а Асия. Татарочка. Очень добрая, очень отзывчивая. И всегда с такой любовью про свою семью рассказывает. Про братьев, про младших сестренок. Их много у нее, получается, и родных, и двоюродных, троюродных. И все как одна семья. Бывает же…

Вот бы сейчас поговорить с ней, посмотреть в ее прекрасные карие глаза! Окунуться в волну ее доброжелательности! Согреться.

Рука сама потянулась к телефону и кликнула номер Аси, и Лиза тут же услышала ее голос:

– Лизка, привет! Как я рада, что ты позвонила! Я и сама собиралась тебе звонить, но все руки не доходят. Но я все время о тебе думаю, Лизка! Давай, рассказывай, как ты там? Все хорошо у тебя?

– Да как сказать, Асенька… Вот, сижу дома одна. Дождь на улице. Тоска.

– А зачем дома одной сидеть, приезжай ко мне, Лизка! У нас тут погода хорошая. Вода в речке теплая, красота! Скоро грибы-ягоды пойдут.

– Да ты что, Ась. Неудобно!

– Перестань! Какое там неудобно! Я же тебя приглашаю! И не то чтобы приглашаю, а даже категорически настаиваю!

– Не, ну не знаю… А что твои мать с отцом скажут? Они ж меня никогда не видели! А тут здрасте-нате, гостья явилась!

– Да ты же не знаешь моих папу и маму! Они в принципе ничего плохого сказать не могут! Да и что они должны сказать? Они только обрадуются – к дочке университетская подружка приехала! Я и Дашку позову тоже. Давай собирайся!

– Так далеко же ехать.

– Ничуть не далеко! Всего десять часов на поезде! Вечером сядешь, ночь поспишь – и приехала! А я тебя встречу. Попрошу двоюродного брата, у него машина. От нашего села до станции редко автобусы ходят.

– Ой, сколько хлопот! Правда, неудобно, Ась!

– Все, не хочу больше слышать это твое «неудобно»! Собирайся, езжай на вокзал. Как билет купишь, звони мне. А я Даше пока позвоню. Уж она не будет, как ты, сопротивляться! Хотя ей дольше ехать, между прочим! Все, жду твоего звонка!

Ася отключилась, а она положила телефон, растерянно пожала плечами – вот так пообщалась с подругой! В гости зовет, причем так настойчиво! Впрочем, у Аси всегда так – всегда душа нараспашку. И что теперь делать? И впрямь собираться, что ли?

А почему нет? Чего она испугалась? Ведь явно в Асином приглашении нет скрытой какой подоплеки. Да и в самом деле, что тут особенного – в гости позвать человека? У них там, в нормальной жизни, так и делается. И никто не скажет сквозь зубы: еще тут подружек твоих не хватало.

Да, надо решаться! Вполне можно недельку погостить, тем более если Ася так настаивает. И голос у нее при этом совершенно искренний. И папа с мамой не против. Даже интересно стало посмотреть на таких родителей, которые рады дочкиным гостям! Тем более и Дашка тоже приедет.

Так! Надо подумать, что взять с собой. Купальник, наверное. И обувь удобную – в лес ходить. И шорты – в огороде работать. Ася рассказывала, что у нее мать с отцом большой огород держат и все дети там работают.

Начала собираться и вздрогнула от звонка в дверь. Кто бы это мог быть? Посмотрела в глазок – соседка, тетя Ира. Стоит с какой-то плошкой в руках, улыбается.

Открыла дверь, и тетя Ира проговорила приветливо:

– Как дела, Лизок? Как ты тут домовничаешь? А я тебе котлетку с пюрешечкой принесла. Поди, голодом сидишь, как мать уехала. Она тебе звонила, кстати?

– Нет!

– А чего ты так сердито отвечаешь? Обижаешься на нее, что ли?

– Нет.

– Правильно. Не надо обижаться. Может, ей просто некогда? Море, прогулки, то да се. Возьми да сама позвони, не переломишься.

– Нет уж, не буду. Я знаю, что она мне ответит.

– И что же?

– Ну, что-нибудь из разряда «отвали».

– Да ладно, не сочиняй! Я вот недавно ей звонила, и мы хорошо поговорили, душевно!

– И что, как она там? Нашла уже какой-нибудь клин?

– Не поняла… Какой клин?

– Да тот, которым вышибают другой клин.

– А, ты вот что имеешь в виду! – натужно рассмеялась тетя Ира и тут же отвела глаза в сторону. И ответила с легким загадочным вздохом: – Не знаю, не знаю… Я как-то ее об этом не спрашивала. Да и чего спрашивать, сама подумай? Твоя мать еще молодая и красивая, она вполне может себе найти… То есть кому-то понравиться может. Или ты против, что-то я не пойму?

– Да кто бы меня спрашивал, теть Ир!

– Нет, ты не уходи от ответа. Ты против или не против?

– Да вам-то это зачем знать?

– Фу, какая ты! Ничего от тебя не добьешься. Правильно мать говорит – бука! Но если все-таки такое случится, что мать кого-нибудь приведет, а? В штыки примешь, да?

– Я ж вам объясняю: мое мнение маму не интересует. А вообще, мне все равно. Или погодите, кажется, я понимаю. Вы сейчас меня к чему-то готовите, что ли? Хотите сказать, что у мамы там, на югах, какой-то серьезный роман завязался?

– Ну, в общем, как бы тебе сказать… Не то чтобы, но все к этому идет. И вполне возможно, что… Хотя не буду ничего больше говорить, чтобы не сглазить! Я ведь так за Аллу переживаю, если б ты знала! Так хочется, чтобы ее жизнь нормально устроилась! И чтобы ты ее понимала и не волновала лишний раз!

– Понятно, теть Ир. Только вы не особо переживайте, ладно? Мама из-за меня точно волноваться не будет, ей вообще все равно, как я к ее жизнеустройству отнесусь.

– Ну что ты заладила одно и то же, Лиза! Тебя послушать, так мать у тебя чудовище равнодушное, и ей совсем до тебя дела нет! Да тебе ли так говорить, а? Совесть у тебя есть вообще? Ты обута, одета, крыша над головой есть, в университете учишься. Все у тебя есть, а ты… Чего тебе еще не хватает?

– Ой, да не надо! Вы сейчас точь-в-точь мамины слова повторяете, просто тютелька в тютельку: обута, одета, крыша над головой… Все есть, чего не хватает? И совести у меня нет! Все это я слышала много раз, теть Ир. Надоело уже. Будто меня носом в дерьмо суют: будь благодарной, будь благодарной, бессовестная!

– Ну да, мать не шибко ласковая, понимаю. Вижу, как вы живете. Как она все время раздражается, из себя по всякому пустяку выходит. Так ведь ты ее тоже понять должна! Прекрасно ведь знаешь, как твой отец с ней поступил! Оттого она так себя и ведет с тобой! Делай скидку на это, ты уже взрослая!

– Значит, вы хотите сказать, что она обиду на отца на мне вымещает?

– Да ничего такого я не хочу сказать. Я просто советую тебе – терпи. Понимай.

– А я что делаю? Я и терплю. И понимаю.

– Жалей мать.

– Я и жалею. Я все понимаю, теть Ир. Но дело в том, что…

Она замолчала, потому что испугалась – заплачет сейчас. Этого только не хватало! Вот сумела-таки эта тетя Ира расковырять в ней то, чего она сама ковырять страшится! Нет, нет… Надо проглотить слезы и поскорей отправить мамину подругу восвояси. Пусть лучше в душу не лезет!

– Теть Ир, вы извините, конечно, но я тороплюсь. Мне уходить уже надо.

– Да ладно, я поняла, – махнула рукой тетя Ира. – Все-таки ты ненормальная, Лиза. И неблагодарная. Мать тебя родила, вырастила, а ты… Не понимаешь ничего. Углубляешься не туда и надумываешь обиды. Бука – она и есть бука. Ладно, пошла я.

Закрыв за соседкой дверь, она выдохнула – слава богу! Потом подошла к зеркалу, встряхнула головой, и волосы упали красиво и свободно. Все-таки классно та женщина в парикмахерской ее постригла. С душой. Аська ее даже не узнает, наверное.

И так вдруг захотелось обнять Аську, и поболтать с ней, и прочувствовать ее благожелательное к себе расположение! Так, наверное, себя ощущает вусмерть голодный человек, когда слышит запах еды. Скорей бы, скорей до нее добраться!

Хотя, с другой стороны, у нее вроде как этой «еды» навалом. И Сережа к ней всей душой расположен, и тетя Соня. Или голодному подавай другой еды, он тоже бывает разборчив?

Ладно, она подумает обо всем этом завтра. Как Скарлетт О'Хара. Пофилософствует на эту тему сама с собой. Как говорят, счастливые люди просто живут, а несчастливые философствуют?

Вот и собралась быстренько. Теперь по дороге на вокзал надо в торговый центр заскочить, подарки купить всем Асиным братьям-сестренкам. Нехорошо заявляться в гости с пустыми руками. А на подарки деньги нужны. Да и билет наверняка недешево стоит.

Не думая, кликнула номер отца, быстро изложила свою просьбу насчет денег. И наткнулась на его недовольное молчание, и пришлось выдержать эту паузу, сожалея о звонке запоздало: лучше бы у тети Сони взаймы попросила.

– Погоди, Лиза! Что-то я не понял, – недовольно проговорил отец. – Я ж тебе отправлял недавно деньги на карту! В чем дело-то?

– Ладно, пап, извини. Ладно… – заторопилась она с ответом и совсем было собралась нажать на кнопку отбоя, как отец проговорил быстро:

– Сколько тебе надо, говори?

– Мне на билет. Я не знаю, сколько билет на поезд стоит.

– А куда это ты собралась, интересно?

– К подруге. Она меня в гости позвала. Мы вместе учимся.

– А мать в курсе твоих передвижений?

– Ну, ты насмешил, пап. Когда это ей до меня дело было? И вообще, ее дома нет, она в Гурзуфе сейчас отдыхает.

– Ладно, не рассказывай, мне это неинтересно. Это ваши дела, я знать ничего не хочу. А деньги я сейчас на карту тебе скину. Что ж поделаешь.

Это тихое «что ж поделаешь» прозвучало в такой же интонации, что и мамино «ты еще тут!». Вроде того: надоела ты нам хуже горькой редьки, под ногами мешаешься, жить не даешь. Пришлось это отцовское «что ж поделаешь» проглотить. А может, она и в самом деле углубляется не туда, как давеча сказала тетя Ира? И придумывает себе лишнее? Не отказал же отец, правда? А в какой тональности не отказал – уже и неважно?

Вскоре мобильный щелкнул сообщением – деньги пришли. Пора выходить из дома.