* * *

– Познакомься, это мой брат Айдар!

Ася с гордостью указала на симпатичного юношу, который ждал их у машины. Лиза ответила смущенно:

– Привет, Айдар! А я Лиза.

– Привет, Лиза! Я рад! Молодец, что приехала! Ну, погнали, девчонки, обедать пора. Мама там стол уже накрывает!

Пока ехали до дома, Ася не умолкала, все говорила и говорила с улыбкой:

– Как здорово, что ты здесь! И Даша завтра приедет! Кстати, она тебе звонила, ты не ответила. Занята была, да?

– Я не видела Дашкиного вызова. Как-то вообще в последнее время не дружу с телефоном.

– Почему?

– Не знаю. Так получается. Да ты лучше о себе расскажи, Ась. Родители и впрямь не были против, когда узнали, что нас с Дашкой собираешься в гости позвать?

– Да почему они должны быть против, ты что? – округлила глаза Ася. – Нет, конечно! Какие-то странные вопросы задаешь. У нас дом большой, всем места хватит! Папа с братьями старались, большой дом строили. И село у нас красивое, богатое. А какие леса, какая речка чистая! Между прочим, в ней даже раки водятся! А хочешь, Айдар нас на рыбалку возьмет?

Ася тронула ладошкой плечо брата, спросила с нежностью:

– Ведь возьмешь, Айдар?

– Конечно! – с готовностью откликнулся парень. – И на моторке вас прокачу, и на дальние озера съездим! И младших возьмем. Рыбы наловим, уху на берегу сварим!

– Ой, как здорово, – тихо вздохнула Лиза, улыбаясь. – А младшие – это твои сестренки, Ась?

– Ну да. Семья-то большая, нас у родителей семеро.

– Семеро? – тихо удивилась Лиза. – Ничего себе… Ты мне никогда не рассказывала, что у тебя так много братьев и сестер! Нет, говорила, что есть братья и сестры, но чтоб семеро!

– А чему ты удивляешься? В татарских семьях всегда детей много! У меня еще три брата и три сестры! Братья все старше меня, а сестры младше. Я средняя среди них, выходит.

– И вы все вместе живете?

– Нет, что ты. С нами только Айдар. Ему на днях день рождения отмечали, двадцать один год… Папа барана зарезал, большой праздник был. Жаль, я тебя раньше не позвала!

– А другие братья отдельно живут?

– Ну да. Старшему, Дамиру, двадцать семь. У него свой дом, жена, двое детей. А Ренату двадцать четыре, он еще не женат. Он сейчас там, с нашими…

Лиза округлила глаза, положила ладонь на грудь, испуганно и вопросительно глянула на Асю. Та улыбнулась гордо:

– Да, там! Сам пошел, по контракту. Сам решил. Мама и папа его отговаривать не стали. Папа маме даже плакать не разрешил. Сказал, что Дамир взрослый уже, сам принимает решения. Что он им гордится.

– Я потом тоже пойду, – тихо проговорил Айдар, объезжая колдобину на дороге. – Я тоже решил.

– Ты повзрослей сначала, потом будешь решать! – ласково дотронулась до его затылка Ася. – Надо же, какой смелый нашелся!

– Так уже взрослый, – пожал плечами Айдар.

– Ладно, не мешай мне с подругой разговаривать. Такая радость, Лизка ко мне в гости приехала!

И тут же Ася принялась снова рассказывать:

– Ну вот… Сначала родились старшие братья – Дамир, Ренат, Айдар. Потом я. Потом мои младшие сестренки посыпались, как горох: Роза, Айгуль, Рамиля. Папа шутит, что они с мамой сначала мужскую программу выполнили, а потом и до женской дело дошло.

– А как твоих родителей зовут? Как мне к ним обращаться?

– Да очень просто – дядя Марат и тетя Мадина.

– Ой, запомнить бы всех!

– Да запомнишь со временем. Погостишь и запомнишь. Скоро приедем уже.

Со взгорка показалось село: лежало ровным блюдцем в большой равнине. С одного боку речка село опоясывает, с другого небольшое озеро гладью блестит. Красота…

– Почти приехали, сейчас маме позвоню. Она просила предупредить, чтобы успеть стол накрыть.

– Стол накрыть? Это из-за меня, что ли? – испуганно повела плечами Лиза. – Неловко как-то, столько хлопот…

– Да брось! – беспечно махнула рукой Ася. – В нашей семье всегда гостям рады. Завтра Даша приедет, и тоже будем стол накрывать. А сегодня мама шурпу приготовила, бэлиш и баурсаки.

– Ну, шурпу я знаю, да. А что такое бэлиш и баурсаки?

– Это вкусно. Попробуешь.

Дом у Асиных родителей и впрямь был большой, двухэтажный. И двор большой, ухоженный, поросший мягкой травой. Стол накрыли в беседке – пристройке к летней кухне. Асиного отца и старшего брата дома не было – работали, так что за столом Айдар был единственным мужчиной. Тетя Мадина ласково взглядывала на Лизу, и шурпу налила в тарелку до краев, и подвинула ближе кусок пирога, который и оказался бэлишем.

– Кушай, кушай, девочка. Такая ты худенькая, бледненькая. Кушай больше! Ничего, мы тебя тут откормим, на солнышке загоришь, румянец появится. Может, и замуж выдадим, если кто из наших парней приглянется!

Асины сестренки захихикали тихо, словно ручеек по камушкам побежал. Все они были прехорошенькие, и все разглядывали Лизу с интересом. Самая маленькая, Рамиля, спросила тихо:

– А ты на речку с нами пойдешь?

– Конечно, пойдет! – ответила за Лизу Ася. – И в лес за грибами пойдет, и на озеро на рыбалку! А завтра еще одна моя подружка приедет – Даша! Вот нам весело будет, ага?

Девчонки дружно кивнули головами, принялись есть. Аппетит у всех был хороший. Лиза и сама не могла оторваться от пирога, того самого бэлиша – таким оказался вкусным! Так наелась, что для баурсаков к чаю уже и места не осталось. Только попробовала и тоже оценила – вкусно.

И вообще, она сразу как-то расслабилась. Разомлела под ласковым взглядом тети Мадины, опьянела от еды, как чеховская Каштанка. И в речку потом плюхнулась, как тяжелое бревно, и плавать было лень. Лежала на спине, смотрела в небо. А там облака белые пухлые, а там синева теплая, там солнце не жгучее, а улыбчиво-ласковое.

Вечером пришел Асин папа, дядя Марат. Улыбнулся ей приветливо:

– Приехала, кызым? Хорошо. Будь как дома, кызым.

Она потом спросила у Аси: мол, что это такое, кызым?

– По-татарски значит дочка, – с удовольствием объяснила Ася. – Для папы, если ты моя подружка, значит, и ему дочка.

Лиза кивнула, улыбнулась. Вдруг сжалось горло от неожиданной ласки: как это хорошо у дяди Марата прозвучало – кызым. Тепло и просто. Будто так и надо.

И представила себе на секунду, как бы в ее семье встретили Асю. И вдруг отец бы ей сказал так же ласково – дочка. А мама бы пирог испекла.

Картинка была такой неестественной, что усмехнулась горько: придет же такое в голову! Нет, лучше и не воображать себе. Тоже, фантазерка нашлась!

Ночью она спала как убитая. А утром началась беззаботная жизнь. И не сказать, что эта жизнь состояла только из летних удовольствий, была в ней и работа, и суета по хозяйству. Со временем обнаружилось, что у каждого ребенка в семье есть свои обязанности, которые исполнялись неукоснительно и без капризов. Казалось, младшие дети вообще не умеют капризничать, не знают, что это такое. Все уморительно деловые, как муравьи… Если надо грядку полоть – значит, надо. Если надо маме на кухне помочь – тоже без вопросов. А когда младшая Рамиля испачкала в огороде платьице, старшая Айгуль тут же переодела ее в чистое, а платьице заботливо простирнула в тазу. Хотя она и не много старше Рамили, на три года всего.

Лиза наблюдала всю эту счастливую размеренную жизнь, удивлялась тихо. А еще говорят, что большая семья – это сущее наказание. Какое же это наказание? Это счастье.

Однажды после обеда, когда они с Асей и Дашей пришли из леса с корзинами грибов, вызвалась помочь с обработкой добычи тете Мадине. Хотя она и отказывалась:

– Да что ты, милая! Устала ведь, наверное! Весь день в лесу ходили! Иди на речку с девчонками, я сама справлюсь, что ты!

– Нет, я вам помогу, тетя Мадина. Так хорошо посидеть рядом с вами, поговорить.

Асина мать глянула на нее задумчиво, чуть удивленно, проговорила тихо:

– Ну давай посидим. О чем ты хотела поговорить, кызым?

Вот опять – кызым! И опять горло сжалось в слезный комок! Как же у них это звучит, что сразу плакать хочется?

– Да ни о чем, так просто. Хотела спросить, не устаете вы с таким хозяйством? Столько детей…

– Нет. Не устаю. От любви ведь не устают, деточка. Чем больше любви, тем больше сил у человека бывает. А муж мой даже иногда поговаривает: может, мол, сироту из приюта возьмем? Любви-то еще много у нас.

– Да, странно все это. У некоторых людей и на одного ребенка любви не хватает, а у вас… Почему так получается, а, тетя Мадина?

– Да все одинаково любовью наделены, деточка. Только одни знают об этом хорошо, а другие совсем не знают. И даже не догадываются.

– Хм… Интересно… А что надо сделать, чтобы они догадались?

– Да никто ничего не может с этим сделать. Только сам человек с собой разобраться должен, себя увидеть, понять. Ну, или должно с ним произойти что-нибудь такое, ужасное. Горе какое-нибудь, несчастье.

– Триггер?

Тетя Мадина удивленно приподняла бровь, улыбнулась виновато:

– Да я слов таких не знаю, кызым. Неученая я, всего восемь классов у меня.

– Ну это вроде реакции на сильное потрясение или несчастье, как вы говорите.

– Ну да, ну да… Если человек встряхнет сам себя, то и любовь тоже в нем встряхнется. Я ж говорю, любовь у всех есть! Только одни видят ее и чувствуют, а у других она прячется!

– Какая вы умная, тетя Мадина. Душой умная.

– Ишь ты, как сказала! Спасибо. Спасибо на добром слове…

Лиза и не заметила, как пролетели дни, и только когда Даша засобиралась домой, опомнилась:

– А какое сегодня число, Даш?

Даша ответила, странно на нее глянув. Лиза охнула удивленно:

– Ничего себе! Это что, я уже десять дней в гостях?

– Ну да…

– Как это я, а? Счет времени потеряла. И даже в телефон не заглядываю, он у меня давно разрядился! Надо хоть тете Соне позвонить.

Тетя Соня позвонила сама, когда телефон ожил. Голос у нее был тихий, глухой:

– Лизонька, как хорошо. Я волновалась. Я же тебя потеряла, Лизонька. Ты где? С тобой все в порядке?

– Да… Все хорошо. Я в гостях у подруги.

– Далеко в гостях?

– Да, десять часов на поезде ехала. А что у вас с голосом, тетя Соня?

– Да болею я. Свалилась с гипертоническим кризом. Вот, думала, хоть тебя попрошу в аптеку сходить. А ты далеко…

– Так надо скорую вызвать, теть Сонь!

– Да не надо. Я ж знаю, как с этой бедой управляться. Я сама виновата – забываю вовремя таблетки пить. И попросить некого в аптеку сходить, все соседки по дачам разъехались. Как же я так не запаслась таблетками, а? Старая становлюсь, не помню ничего.

– А я сейчас своему другу позвоню, он к вам придет! Его Сережей зовут! Он и в аптеку сходит, и в магазин, если надо!

– Хорошо, спасибо. А ты когда вернешься, Лизонька? Ведь мама, наверное, должна вот-вот приехать. Ты уж не задерживайся, не зли ее.

Хотела ответить что-то язвительное на этот счет, но сдержалась. Или, может, язвительность истончилась, пока она в этой благодати жила. Просто проговорила покладисто:

– Да, я скоро приеду. А сейчас Сереже буду звонить. Вы ему дверь открыть сможете?

– Конечно. Я ж не умирающая пока.

Выяснилось, что и Сережа ее потерял. Начал выговаривать обиженно:

– Могла бы и предупредить, что уедешь! Так же нельзя, что ты!

– А я разве не предупредила? – удивленно спросила она. И сама же себе ответила: – Да, не предупредила, наверное. Видимо, состояние не то было, сам понимаешь.

– Да я только и делаю, что понимаю тебя! А когда вернешься?

– Скоро, Сереж. А ты не можешь мне помочь, скажи?

– Могу. Конечно, могу!

– Даже не спросил, о какой помощи я прошу.

– Да какая разница! Говори давай, что нужно делать!

– Надо к моей тете сходить, она болеет. Лекарство купить надо, потом еще в магазин за продуктами. Сможешь?

– Конечно, смогу. Что за вопрос? Давай говори адрес.

Поговорила с Сережей, и телефон тут же зазвонил снова. И брови поползли вверх – да неужели? Неужели мама звонит и тоже ее потеряла? Чудны дела твои, господи…

– Ты где шляешься, ответить не можешь? Третий раз тебя набираю, и все без толку!

И, не дожидаясь ответа, продолжила сердито:

– Я через три дня возвращаюсь, надо в квартире порядок навести. Идеальный порядок, поняла? Чтобы все чик-чик, не придерешься. Чтобы идеальная чистота. Я не одна приеду, учти.

– А кто с тобой приедет?

– Конь в пальто! Сама увидишь, чего спрашиваешь! В общем, ты меня поняла. Чтобы порядок в квартире был и приветливая улыбка на роже. Чтобы радость в глазах – мама приехала. А то знаю я тебя – как уставишься букой. Ну, чего молчишь? Ты меня услышала, надеюсь?

– Услышала, мам.

– Тогда все. Пока.

– Пока.

Поговорила, вздохнула тоскливо. Кончилась хорошая жизнь, кызымка. Теперь живи дальше – своей.

Прощаться было тяжело, тетя Мадина даже всплакнула немного. Айдар отвез ее на станцию к поезду, обнял по-братски на прощание:

– Давай, приезжай еще, когда захочешь. Мы рады будем. Жаль, мало погостила.

– Хорошенького понемножку, Айдар. Иначе разбалуюсь. Ну давай, пока. Вон, поезд уже подходит.

– Пока, апасы, пока.

– Кто я, не поняла?

– Апасы – сестренка по-татарски.

Улыбнулась и опять чуть не расплакалась. Да что они с ней делают, господи? И сунула билет вышедшей проводнице, и быстро шагнула в вагон. Надо же – апасы…