Глава 29

— Мы с твоим отцом стали заложниками обстоятельств. Я была наивной дурочкой, влюбилась в видного парня, и мы провели ночь вместе. Потом я узнала, что я беременна. Долго не решалась сказать Роберту или умолчать. Он сам меня нашел и все понял по моему сбивчивому рассказу. Он настаивал на аборте, — она сделала резкий вдох и замолчала, давая мне время на осознание, — но я отказалась. А потом что-то изменилось. И он предложил брак. Сказал, что ребенок должен расти в полной семье. Для меня так и осталось загадкой, почему он так резко изменил свое решение.

Мы замолчали. Горло сжал спазм, но я все ещё не верила, что отец мог так себя вести.

— Дальше, — у меня вырвался хрип, — что было дальше?

— Ты знаешь, я его не виню. Он был молодым, за ним ходили толпы поклонниц. Он был из богатой семьи. А тут я.

— Что. Дальше, — чуть ли не по слогам выплюнула я.

— А дальше свадьба, роды и попытки наладить быт. Притереться друг к другу. Я любила тебя всем сердцем. Обожала. Только через десять лет поняла, что твой отец так и не смирился с нашим браком.

Мама заправила выбившуюся прядь за ухо и посмотрела мне в глаза. На дне голубых глубин плескалась боль. Я сглотнула вмиг ставшую вязкой слюну. И застыла в ожидании дальнейшего рассказа.

— Через десять лет тщетных попыток я сдалась. Просто руки уже опустились. Я хотела, чтобы мы обрели свое счастье. И предложила разойтись. Роберт согласился, но потребовал, чтобы я оставила тебя с ним. — Её глаза подозрительно заблестели, но она держалась. — Я не соглашалась. Потом он начал шантажировать меня. И ему было чем меня припугнуть. У него было все: деньги, связи, знакомства. А у меня только упрямство. После долгих споров и скандалов мы сошлись на том, что я оставляю тебя ему, а сама в любой момент могу с тобой видеться.

— Но что-то пошло не так, и ты просто на меня забила.

Я уступила эмоциям. Показала, что и мне все это далось непросто.

— Нет, Лика, — мама схватила меня за руку, но я тут же выдернула её, словно обожглась, — все не так, дочка. Мне предложили хорошую должность в другой стране. Я и сказала тогда тебе почти правду, что уезжаю работать, и папа меня отпускает. Я писала, каждую неделю. Рассказывала о себе, спрашивала про тебя. Только ты не отвечала. Я допускала, что ты обижена. Но у меня не было возможности вырваться. Меня связывали обязательства перед работодателем. Впервые я смогла приехать через пять лет. Я смогла за это время скопить хороший капитал, встала на ноги и верила, что теперь смогу тебя вернуть. Но не нашла вас с отцом.

Её голос прерывался. Она скрывала затрудненное дыхание, покрасневшие глаза прятала за ресницами.

— И что? Ты искала нас десять лет?

Я усмехнулась банальности рассказа. Как в дешевых мыльных сериалах. Выдавливаемые страдания.

— Представь себе. Не переставала. Но нахождение в другой стране делало попытки тщетными. Я даже не уверена, что люди, которым я платила, тебя искали. Но не могла вернуться, в противном случае я бы потеряла все, что так тщательно собирала годами. А недавно я узнала, что Роберт умер. Я стала достаточно независимой, чтобы сорваться с места и самой начать искать. И, как видишь, мне улыбнулась удача.

Мама достала салфетку и аккуратно промокнула уголки глаз.

— Отец умер не месяц назад, мама.

И снова тупая боль пронзила грудь от одной мысли, что отца больше нет. И я не позволю в своих глазах его как-то принизить.

— Теперь я это знаю, — грустно отозвалась мама, сминая промокший клочок бумажной салфетки.

— Это все?

Мне хотелось заорать, чтобы она не врала мне больше. Что пятнадцати лет достаточно. Уж сейчас-то можно было просто рассказать мне правду и покончить с этой ситуацией. Дальше жить своими жизнями.

— Ты мне не веришь, да?

Я равнодушно пожала плечами.

— А должна? Отец меня любил. Он сделал меня такой, какая я есть. Он дал мне все. А что дала мне ты?

— Конечно, он тебя любил, Лика. Но в нашей жизни, кто богаче, тот сильнее. И я просто не смогла бы выстоять против них всех…

— А ты пробовала? — перебила я её пламенную речь и опустила голову.

— Пробовала, — прошептала мама и облизнула губу, — пробовала, дочка. Чего только не пробовала, но со всей силы влетала в стену. Роберт очень тщательно тебя защищал. Он не собирался разрешать мне общаться с тобой. Он был на меня слишком зол за свою потерянную молодость. Но я ему благодарна за тебя. Он действительно очень постарался и воспитал достойную девушку. Только за это я ему благодарна.

Между нами снова повисла тишина. Мое сердце билось ровно и уверенно, руки не дрожали от волнения. Но внутри разгорался пожар. Сметающий все на своем пути.

— Я не верю… — через силу выдавила я и уже схватила сумку, чтобы уйти.

— Стой, — мое запястье обхватили, и это вынудило меня замереть на месте, — я допускала, что ты не поверишь мне. Вот письма, которые так и не были доставлены.

Напротив меня легла стопка конвертов. Пожелтевших от времени. Я смотрела на них как на бомбу замедленного действия и не могла понять, что делать. Разорвать? Выкинуть? Кинуть матери в лицо?

Пока я раздумывала, как же поступить, она поднялась со своего места и положила на стол деньги.

— Подумай, — она вложила в мою ладонь визитку, — и если сможешь меня простить, или у тебя будут вопросы, позвони мне. Пожалуйста, дочка. Я сожалею о потерянном времени, но я не в силах вернуть его. Да и ничего бы это не изменило. Отец не отдал бы мне тебя…

Цокот её каблуков раздавался у меня в голове набатом. Я смотрела в её удаляющуюся спину и не могла вдохнуть.

Дрожащими руками смахнула письма в сумку, закинула туда же визитку и вышла на прохладный воздух. Оглянулась по сторонам, но матери уже не было видно. Словно весь наш разговор был просто миражом.

— Ну что?

Меня притянули в сильные объятия, и я зажмурилась от облегчения. Захотелось отпустить сдерживающие канаты и вылить всю боль на Антона. Но я прекрасно понимала, что это ни к чему. Мы слишком хрупкие, чтобы сейчас проверять отношения вываливанием своих проблем.

— Поговорили.

Я облизнула пересохшие губы и подняла глаза на парня. Он не двигался, молча держал меня в объятиях и смотрел в окно.

— Хорошо. Расскажешь?

Это прозвучало осторожно. На грани слышимости. Но именно от этого его вопроса мне стало головокружительно легко. Может, потому что в этот момент я допустила мысль, что этому парню не плевать на мои чувства. Или может…

— Антон…

Я не знала, правильно ли сейчас поступлю. И переживу ли ещё один удар. Но мне нужно было знать ответы на вопросы.

Я итак долго плыла по течению. Больше нельзя.

— М?

Он отвлекся от созерцания окрестностей и полностью сосредоточился на моем лице. Я вдохнула побольше воздуха и выпалила:

— Почему ты изменил свое отношение ко мне…к нам, — быстро поправила я себя.

Антон нахмурился. Ещё сильнее прижал меня к своей груди. Несколько раз выдохнул, удерживая меня в тисках. Я слышала, как быстро заколотилось его сердце, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.

— Не понимаю…

Я оттолкнула его и зло прошипела:

— Все ты прекрасно понимаешь! Ты был мудаком и вдруг резко воспылал ко мне чувствами.

Отодвинулась ещё дальше, когда увидела, как его ноздри раздуваются от злости, и пожалела, что вообще затеяла этот спор.

— В смысле воспылал? Я тебе уже говорил, почему изменил отношение! Ещё раз повторить?

Обстановка в машине накалялась. Но меня уже несло не туда. Почему-то я решила, что выместить на Антоне свою неудовлетворенность разговором — это отличная идея. Только я забыла о его взрывном характере.

— А повтори! — выкрикнула я и вжала голову в плечи, сама испугавшись своего выпада.

Антон

Зарычал, чтоб не схватить эту девчонку, не перекинуть через колено и не отшлепать. Хотя идея мне очень понравилось. В джинсах моментально стало тесно.

Когда я понял, что люблю её? А хрен его знает. Может, после того как она сделала мне минет, и я ляпнул ей про гостиницу. А может, в ресторане. Когда впервые вошёл в неё на пол гребаные шишечки. Так это называется?

Но сейчас я смотрел в её горящие глаза и не мог сказать эти три слова. Рот напрочь отказывался их произносить.

А я сидел и тупо смотрел на неё и впитывал эмоции. Жаждал их. Именно они разжигали во мне пожар.

— Ну и что ты замолчал? — подала голос Лика, все ещё вжимаясь в сиденье.

Я ухмыльнулся и одни резким движением перетянул её к себе на колени, зарываясь рукой в волосы и притягивая к себе.

— А что ты хочешь услышать, Мальвинка? Что ты настолько пленила меня и мой член, что я и думать не могу ни о чем о другом, кроме как о том, когда снова окажусь в тебе? — услышал, как у неё дыхание перехватило, она замерла в моих руках. — Или что я влюбился в тебе хрен знает когда и как? Что именно ты хочешь от меня услышать, Лик?

Все это я прошептал в миллиметре от её губ. Увидел, как её зрачки расширились, и она первой сократила расстояние между нами, захватывая в плен мои губы.

Из меня вырвался рык. Все тормоза полетели к чертям, стоило её оказаться так близко. Я только и ловил себя на мысли, что сгораю от нетерпения и готов трахнуть её прям в машине. Посреди улицы. И плевать, что кто-то мог нас в этот момент увидеть. Я хотел её до потемнения в глазах. До дрожи в руках.

Нащупал ключ от машины, и двигатель рыкнул, после того как я завел тачку. Лика все ещё сидела на моих коленях, и я нажал педаль газа.

Глаза моей девочки шокировано распахнулись. Она обернулась через плечо и ахнула.

А меня уже было не остановить. Мы набирали скорость и летели мимо проезжающих машин. Сердце грохотало под ребрами от нахлынувшего адреналина. Никогда я не позволял себе таких выходок. Не ездил с девушкой на коленях, но мне сейчас это чертовски нравилось.

Лика же прочувствовала атмосферу опасности и прижалась ко мне ещё теснее. Между нами и капля бы не просочилась.

А эта чертовка начала в прямом смысле изводить меня. Сначала медленно потерлась о напряженный член и застонала, чуть не сбив меня с толку. Машина вильнула, когда Лика наклонилась ко мне и вонзила зубки в плечо.

Разум ненадолго затуманился, но я следил за дорогой. Мне не хотелось угробить нас, но и сделать с моей девочкой все, что нарисовало воображение, на парковке перед кофейней я не мог себе позволить.

— Знаешь, что я с тобой сделаю за такое?

Прошипел я, сдерживая стон. Язык Лики уже кружил по моей коже, а рука пробиралась за ремень.

— Что?

Сейчас я не узнавал в этой сексуальной голодной кошечке свою девушку. Девушку…черт, это все так же дико звучало в моей голове. Но мне чертовски нравилось, что я рискнул нырнуть в отношения с Ликой. Ни на минуту не пожалел за этот недолгий промежуток времени.

— Сначала трахну возле стены в коридоре, — замолчал, когда её ноготок задел набухшую головку члена, — потом нагну и трахну сзади. Отшлепаю, бл*.

Мой голос постоянно срывался, пока я говорил это. Потому что воображение уже активно рисовало все перечисленные мной картины.

— Да че мы так далеко живем-то, бл*дь?

Выругался сквозь зубы, наконец-то заруливая на дворовую парковку. Краем глаза заметил, что во дворе на удивление безлюдно. Ни души, и машин маловато для такого времени. А ещё я не собирался упускать шанс и хотел насладиться всем, что делала сейчас Мальвинка.

Задрал ее юбку так, что теперь мне были видны резинки чулок и черные кружевные трусики. Рот наполнился слюной. Она подсадила меня на свой вкус, как на долбаный наркотик. Мне хотелось снова и снова вылизывать эти влажные складочки и наслаждаться каждым её стоном. Но сейчас я притормозил. Не место.

Отодвинул трусики в сторону и победно усмехнулся, когда заметил, насколько сильно она уже повлажнела. Мои пальцы, стоило только прикоснуться, покрылись её смазкой. Я толкнул сразу два пальцы, вырывая из Лики стон удовольствия. А у самого член чуть штаны не рвал, так хотелось сдернуть нижнее белье и насадить девушку на свой ствол.

А, собственно, что мне мешало? Потянул за черную полосочку ткани, и она с треском поддалась моему натиску. Лика болезненно поморщилась, но я не дал её сказать и слова. Рванул ширинку и дернул её бедра вниз. Погрузился в её извивающееся тело. У нас одновременно вырвался стон облегчения.

Лика медленно задвигалась на мне. То полностью выпуская мой член из себя, то резко насаживаясь на него. Я откинул голову на спинку сиденья и прикрыл глаза. Наслаждался каждым её движением на своем члене. Перед глазами плыли разноцветные вспышки, а я окунулся с головой в водоворот наслаждения.

Лика замедлилась и тяжело выдохнула. Я тут же распахнул глаза, встречаясь с потемневшими голубыми омутами. Притянул её к себе, снова прикусывая губы в жадном поцелуе. И несколькими мощными толчками довел нас обоих до оглушительного экстаза. Глотал её крики, пока она билась надо мной в оргазме. Сам чуть ли не сдох от удовольствия.

Блядь…с ней каждый раз как первый. И я ни за что не хотел менять это чувство на то, что было до неё.

— Что это было?

Хриплый голос Лики заполз под кожу. Она неуклюже сползла с моих ног и откинулась на сиденье, убирая прилипшие волосы с лица. Глаза блестели, щеки пылали ярким румянцем. А я просто какое-то время смотрел на неё и пытался запомнить это мгновение. Сейчас она казалось довольной.

— Это называется быстрый перепихон.

Мальвинка фыркнула и слегка ударила меня по руке.

Мы с трудом собрали все конечности в кучу и поднялись в квартиру.