Глава 16

Если бы еще можно было отрешиться от всего! Если бы…

Мальгрэн растянулся в лодке, заложив руки за голову и разглядывая фальшивое голубое небо над головой. Надо же, даже облака по нему бегут…

Легкие летние облака бежали над головой, а он вспоминал в деталях все, что знал о пиратах, о землянах, поправил он себя.

Ну, знал он о них много, но не все. Знания в основном были почерпнуты из боев, в которых он всегда выходил победителем. Это вызвало бледную улыбку.

— А что ты, дружище, знаешь них самих, об их кораблях, кроме того, что они не уступают вашим по скорости? Да, ты сбивал их пачками, но, увы, захватить ни один не удалось.

Впрочем, все прежние рейсы его отряда сопровождения отличались от этого и дальностью и масштабами. И все-таки, какое топливо обычно использовали пираты? Несомненно, они должны были где-то останавливаться на дозаправку, потому что атакуют они всегда мелкими кораблями, понятно, что должны быть какие-то перевалочные базы. Как устроены их базы? Он сам себе удивлялся, почему это никогда не интересовало его раньше?

Незаметно подошло время идти к Элайдже. Мальгрэн еще с полминуты постоял на набережной, потом встряхнулся и двинулся к лифтам. По пути встречались люди, занятые своими делами. Пассажиры, ничем не озабоченные лица, улыбки, веселый говор.

Воистину, подумалось Мальгрэну, во многом знании много печали.

— Это сейчас был момент самолюбования, не так ли? — спросил у самого себя.

— Возможно, — ответило его Альтер эго.

***

Пока капитан Данко наслаждался изысканной кухней в уютном кафе на третьей палубе, в небезызвестной комнате отдыха у адмирала Борса собрался очередной совет. Присутствовали сам адмирал и офицер службы внутренней безопасности "Альбатроса" Морис Карэль, шеф государственной службы безопасности Марк Валевски, командор Бенгс со своими ребятами и, разумеется (Дарина нисколько не была удивлена этим), четверка самых богатых людей на этой летающей лоханке.

— Итак, — нахмурив брови, проговорил адмирал, обращаясь к Марку Валевски, — Если все в сборе, прошу начинать.

Господа Боссел и Фальк с отсутствующим видом сидели на дальнем диванчике, господин Лион Хасес изображал улыбку, по которой невозможно было определить, то ли он рад всех присутствующих видеть, то ли опять же рад их видеть, но в гробу. Дедушка Ноэль Шторм уселся напротив Дарины и, бросив ей приветственный кивок, уставился на командора Бенгса. Марк Валевски встал.

— Обстановка неформальная, мог бы и сидя, — глухо проворчал адмирал.

— Мне так лучше думается, — ответил Марк Валевски, и прошелся по комнате.

Заговорил он не сразу, а все взоры были прикованы к тому, как он переходит из одного угла в другой. Наконец он остановился и заговорил:

— Ответьте мне, господа, возможно, я чего-то не понимаю. У нас имеется реальная угроза?

Бенгс дернулся, желая ответить, но шеф службы безопасности остановил его.

— Я повторю вопрос. У нас имеется реальная угроза? Реальная угроза жизни или имуществу, принадлежащему пассажирам? Государственной собственности? Реальная?

— Нет. Пока нет, — сухо ответил Бенгс, также вставая.

Дарина видела, как от сдерживаемого гнева и волнения у него ходили желваки.

— Хорошо, спасибо, — ответил Валевски.

Прошелся еще раз по комнате и снова обернулся к присутствующим:

— Тогда объясните мне, какого черта нагнетается психоз? Если мы имеем всего лишь туманные предположения?

Он с деланной вежливостью поклонился Дарине Варг и произнес:

— Вполне понятно, от скуки… или от усталости… да мало ли от чего? Могут привидеться различные вещи. Но до тех пор, пока у нас не появятся реальные доказательства, я не вижу причин превращать мирный рейс космолета в сплошной кошмар.

У Эндора чесались руки набить Валевски морду за эту выходку, но он прекрасно держался, более того, даже слегка улыбался одними уголками губ. Родни Тольн сидел совершенно неподвижно, лицо ничего не выражало. Происходящее ему не нравилось, еще меньше ему нравилось выслушивать нравоучения, но это был его крайний рейс. Надо просто немного перетерпеть, а потом он забудет все как страшный сон.

Бенгс злился. Командору отряда сопровождения было досадно выслушивать, что его макают как мальчишку и даже ненавязчиво обвиняют в некомпетентности. Но прошибить старого лиса Бенгса какой-то болтовней было непросто, командор имел колоссальный терпеж, усиленный, так сказать, многолетними тренировками. Слова — это всего лишь слова. У себя в отряде он ничего не собирался менять, там он господина Валевски мог просто послать куда подальше, а здесь, черт с ним, пусть распускает хвост веером, он потерпит.

Разумеется, неприятнее всех было лейтенанту Варг, которой прямо намекнули, что она баба и истеричка.

— Пошшшел ты… — шипела про себя Дарина и сдержанно улыбалась.

Шеф службы безопасности, сочтя, что достаточно высказался, обратился к особым гостям совещания:

— Господа, кто-нибудь имеет желание то-то добавить?

Пьетро Боссел неприязненно скривился и покачал головой. Фальк негромко прошелестел, будто через силу:

— Нет.

И только господин Лион Хасес долго и обстоятельно выражал свое недовольство тем, что раздувание из мухи слона негативно сказывается на его деловых интересах. Ибо он и сейчас продолжал делать деньги, а прерывать этот священный процесс как минимум кощунство.

Ноэль Шторм все это время хитро поблескивал глазами, переводя взгляд с одного из присутствующих на другого. Господин Хасес закончил наконец свою речь, воцарилась тишина.

Марк Валевски, видя, что Шторм молчит, обратился к нему:

— Господин Шторм, у вас есть пожелание высказаться?

Шторм оторвал ладони от подлокотников и поднял вверх:

— У меня? У меня нет, — он даже улыбнулся, — Наш друг Лион уже все высказал. От себя же я могу только добавить…

Тут он поднялся, обошел комнату и, встав рядом с креслом, которое занимала Дарина Варг, поклонился:

— Вы позволите, — произнес старый интриган и галантно поцеловал ей ручку.

Унижение Дарина ощутила полное. Ее только что сравняли с землей и как ученого, и как военнослужащую. Будь она помоложе, может и разрыдалась бы. Но не теперь.

О, теперь она могла быть холодной высокомерной стервой, если ей этого хотелось. Или соблазнительницей. при желании. Мысленно поблагодарив своего первого мужа и лучшую подругу Сильвию, которые вечно таскали ее на светские приемы, она послала Ноэлю Шторму обворожительную улыбку. И даже удостоила его сияющего взгляда.

Могла, когда хотела.

Надо сказать, ее маневр достиг цели, потому что дедушка слегка завис и как-то странно взглянул на нее. Потом будто пришел в себя, еще раз поклонился и осведомился негромко:

— Госпожа Варг, не подарите ли мне несколько минут вашего времени после совещания?

С досады от всего происходящего у нее пропал голос, так что в ответ она смогла просто кивнуть. А Ноэль Шторм еще раз поклонился и вернулся на место.

Наблюдая за всем этим, Флайт еле удержался, чтобы не высказать старикану все, что он думает и о нем, и его выходках. Но Дарина взглянула него успокаивающе, словно говоря:

— Еще немного потерпеть. Еще немного.

Марк Валевски похоже решил, что сказано достаточно, обратился к адмиралу:

— Господин Борс, у меня все.

— Объявляю совещание закрытым, — проговорил адмирал, открыв выход из помещения.

Гости начали покидать помещение, и этот момент Хелиан Борс выбрал, чтобы сказать:

— Командор Бенгс, прошу вас и ваших людей остаться. И вас Карэль тоже.

Когда в комнате остались только он сам, его человек и Бенгс со своими людьми, адмирал устало потер переносицу и тихо сказал:

— Ребята, работаем как работали. Мне нас***ть, что там себе думает Валевски и перед кем выслуживается. За этот корабль и за людей на борту несу ответственность я.

Его слушали молча. Молча соглашаясь с тем, что в конце концов, не деньги будут решать все, и не чьи-то амбиции, а их профессионализм и боевых качества.

Марк Валевски пусть отчитывается перед своим начальством, перед правительством, перед теми, кто здесь представляет власть и деньги, а они — перед Господом Богом и своей совестью.

Бенгс кивнул, но адмирал не закончил:

— Расконсервацию всех вспомогательных бортов уже начали. Было бы неплохо, если бы твои ребята оказали содействие. В свободное время, конечно, — он тяжело вздохнул.

— Ян, — ответил Бенгс, когда Борс взглянул в его сторону, — На "Сильфе" объявлена постоянная боевая готовность.

— Хорошо… Хорошо! Спасибо, — Борс хлопнул ладонями по подлокотникам, — Спасибо. Спасибо за понимание. Не смею больше задерживать.

Командор "Сильфа" вместе со своими людьми пошли на выход. Родни Тольн поравнялся с Бенгсом и тихо процедил:

— Давно меня так не возили мордой, — потом с присвистом добавил от души, — Ублюдки напыщенные.

Флайт взял Дарину за руку, тихонько спрашивая:

— Ты как?

Столько тепла светилось в его озабоченном взгляде, что тот колючий ком, что сдавливал ей горло, будто расслабился, ей захотелось уткнуться Эндору в грудь и заплакать, громко всхлипывая, по-женски. Но нельзя. Нельзя.

Так, взявшись за руки, они и вышли в просторный тамбур перед помещением. Оба были неприятно поражены. Там стоял Ноэль Шторм, увидев Дарину, подошел, вежливо кивнул Флайту:

— Вы позволите похитить вашу даму? Всего на несколько слов?

— Разумеется, — отчеканил Эндор, сверкнув на него глазами, — Лейтенант Варг, буду ждать вас у лифтов.

***

Ноэль Шторм проводил взглядом удалявшегося Эндора Флайта, потом с непередаваемой улыбкой взглянул на Дарину. Напряженная прямая спина Флайта просто кричала о его недовольстве и досаде, а еще о ревности.

— Прекрасный молодой человек, — проговорил Шторм вроде бы ни к кому не обращаясь, но при этом искоса поглядывая на Дарину.

— Господин Шторм, — лукавый старикан был удостоен еще одного лучистого взгляда, благо хорошие манеры позволяли лейтенанту Варг скрывать свое раздражение за улыбкой, — Вы о чем-то хотели поговорить?

Тон, которым был задан вопрос, был нейтрально доброжелательный, однако недвусмысленно подразумевал, что неплохо было бы не тянуть кота за хвост, потому что госпожа лейтенант торопится. Но и господин Шторм был мастером вести светские беседы. Дедушка вдруг сделался еще более галантным, и даже как-то приосанился. Отчего стал выглядеть моложе. Даже взгляд неуловимо изменился, выдавая в нем хоть и старого, но хищника. Он слегка поклонился и произнес:

— Я не задержу вас. Прошу, всего несколько минут. Пройдемте.

В глубине тамбура было два кресла и низенький столик, туда и приглашал Шторм Дарину. Ей все происходящее уже стало надоедать, а учитывая и без того испорченное настроение, грозило вылиться в головную боль. И тут он, как будто услышав ее мысли, сказал:

— Понимаю, сейчас разболится голова, а я вас задерживаю.

Хотелось ей ответить, что раз уж понимает, так пусть и… Но она просто улыбнулась, решив потерпеть, хотя бы из уважения к его возрасту. И это тоже не укрылось от проницательного дедушки.

— Да-да, из уважения к моему почтенному возрасту вы готовы потерпеть.

Достал.

— Господин Шторм, — мягко сказала Дарина, — О чем вы хотели говорить?

— О… Все имеет свои пределы, в том числе и терпение… — ехидно пробормотал Шторм.

Потом прямо взглянул на нее и заговорил:

— Во-первых, я бы хотел извиниться перед вами за поведение Валевски.

Дарина быстро вскинула ладони, отвечая:

— Простите, господин Шторм, но вам не за что извиняться. Во-первых, в чем-то господин Валевски был несомненно прав. А во-вторых, думаю, он сам должен решать, приносить свои извинения или нет. Если это все…

— Нет! — сказал он как-то излишне резко и даже страстно.

Чем вызвал ее удивление. Между тем, взгляд его скользнул по Дарине, странный, она бы даже сказала, загадочный.

— Госпожа Варг, не откажите со мной поужинать.

— Что? — Дарина была слегка ошарашена предложением.

А хитрый дедушка уже включил наивного простачка и добавил примирительно:

— Хотя бы из уважения к моему возрасту.

Теперь он даже каким-то образом умудрился вызвать у Дарины настоящую, а не фальшивую улыбку. Она покачала головой, отвечая:

— Господин Шторм, я все-таки член экипажа "Сильфа", третий пилот-навигатор и лейтенант. А у нас, говорю вам по секрету, объявлена повышенная боевая готовность, — это третий пилот произнесла доверительно понизив голос и прищурив хитрые глаза.

Она могла поклясться, что глаза дедушки на мгновение вспыхнули огоньками.

— Лейтенант, скажите, если я улажу эту проблему, вы отужинаете со мной?

Видя, что она колеблется, Шторм поспешил добавить, невинно приподняв брови домиком:

— Поверьте, я совершенно безопасен. И нашему другу нечего бояться, не так ли?

Похоже, легче будет согласиться, чем объяснять, почему не хочешь…

— Пожалуй, я приму ваше приглашение, — медленно проговорила Дарина.

— Благодарю. Буду ждать вас сегодня в 8.30 у лифтов на третьей палубе.

— Хорошо.

Она уже встала, собираясь уходить, Шторм заговорил снова:

— И зовите меня Ноэль.

Брови Дарины слегка изогнулись, демонстрируя удивление, но она кивнула, ответив:

— Хорошо, Ноэль, — и поспешила уйти, пока у дедушки не возникли новые идеи.

***

Сердитый Эндор ждал ее у лифтов, и с ходу спросил:

— Какого черта ему было нужно?

— Извинился за Валевски, — пожала она плечами, — И пригласил на ужин.

— Когда?!

Они уже вошли в лифт и, поскольку были в нем одни, Эндор тут же обнял ее, прижимая к стенке кабинки. Его слова жарко прозвучали у самого ее ушка, а губы уже скользили по шее, принося с собой сладкую дрожь.

— Ммммм… Эндор… Сейчас двери лифта откроются…

— Нет… — горячо шептал он, — Я заблокировал, не откроются…

— Ммммм… Что ты..???

— Молчи Дара… не отвлекайся… — простонал мужчина, подхватывая ее на руки.

И женщина подумала, что…

Пусть весь мир катится к чертям, пусть над ними нависла какая-то опасность… Пусть… Здесь и сейчас они могут быть вместе.

— Эндор… ты сошел с ума, — задохнулась она, — Я никогда не занималась этим в лифте!

— Рад слышать… — бормотал он, сосредоточенно занимаясь креплениями на ее форме, — Когда-нибудь лично поблагодарю дизайнеров…

А скоро уже не осталось слов, только глупая человеческая радость, оттого что они живы, молоды и могут принадлежать друг другу. Здесь и сейчас.

***

Выходили из лифта с серьезными лицами, в одежде полный порядок. Да и лифт задержали совсем ненадолго.

Эндор слегка наклонился к ней и зашептал:

— Ну вот, теперь я смогу перенести вечернее общение с Мальгрэном, пока ты будешь ужинать с этим старым чертом.

Дарина только закатила глаза, но улыбка, которую она тщательно старалась подавить, так и норовила наползти на лицо, демонстрируя всем и каждому, что хорошее настроение у женщины может возникнуть внезапно и безо всяких видимых причин.

Однако высказаться все-таки следовало.

— Эндор Флайт, ты чертов чокнутый ревнивец. И ты совсем рехнулся! — еле слышно шипела она, изображая возмущение.

— Ага, самое время строить из себя оскорбленную невинность, — честно сказала Дарина себе.

Наедине с собой-то нечего было лицемерить, она точно также сходила с ума вместе с ним, и вообще, считала, раз она старше и умнее, значит ответственность за эти дурацкие выходки целиком и полностью на ней. Просто вдруг захотелось побыть стервой, наверное, от досады на собственное легкомыслие.

Его синие горящие глаза жадно пробежались по ней голодным взглядом, и он ответил так же шепотом:

— Если я и сошел с ума, это целиком и полностью твоя вина.

В его голосе слышалось скрытое веселье. Какое-то чокнутое, бесшабашное.

Навстречу им попалась группа техников с «Сильфа», до которого было уже рукой подать. И те и другие изобразили сосредоточенное приветствие, приличествующее общей ситуации. В отряде повышенная готовность, как никак!

Но стоило им разойтись, как Эндор заговорил снова. Возможно, он и не замечал, но слова его были страстны и немного отдавали горечью, и она эту горечь почувствовала:

— Нет, милая. Прости, но я слишком долго был рассудочным, холодным, слишком долго сторонился всякого легкомыслия. Так что теперь мне ужасно нравится быть сумасшедшим! И да! Я ужасный ревнивец! И я с удовольствием открутил бы голову этому старому козлу! Я видел, как он на тебя пялился.

— Эндор, прекрати. Дедушке больше ста лет.

Тут он остановил ее, коснувшись руки, заставляя повернуться:

— Почему ты не хочешь выходить за меня?

Ну вот опять.

— Эндор, перестань. Какое время говорить об этом…

— Самое время, Дара.

— Ага! Самое время, у нас тут постоянная боевая готовность, между прочим, — она обошла его и двинулась дальше.

— Я понял, — проговорил он вдогонку, — Я привожу мало аргументов. Ничего страшного, на этом корыте еще много уголков, где я бы мог приводить неопровержимые аргументы.

Ну все, достал! Она развернулась, на сей раз злющая по-настоящему:

— Еще одно слово… — о, как убедительно может шипеть эта женщина!

— Я люблю тебя, — одними губами сказал Флайт.

И это неожиданно повергло ее в замешательство. Так что пришлось срочно отворачиваться, чтобы он не увидел ее смятенных глаз. И спасаться бегством.

Мужчина смотрел вслед женщине и думал. Что женщина эта словно птица, слетевшая по странному капризу судьбы в его ладонь. Вместе с ней в его однообразную жизнь пришло это безумие. Он ведь осознавал, что порой ведет себя как безмозглый мальчишка. Однако ни за что не отказался бы ни от одной минуты из тех, что они провели вместе.

И все-таки, она была птицей в его руках. Ему безумно хотелось удержать ее, но он ею не владел, понимая, сожми он чуть сильнее руки — волшебство исчезнет. Птица просто улетит.

Она никак не ответила на его признание, ему даже показалось, что это ее испугало. Сердце Флайта сначала сжалось, потом забилось быстрее, в голове всплыли где-то вычитанные строки:

Славно очнувшись, Эндор взглянул на часы — 14.30. Однако… Как незаметно пол дня прошло. Потом, стряхивая с себя наваждение момента, пошел сначала в свое звено, проверить обстановку, а оттуда к командору. А вечером его ждала встреча с Мальгрэном Данко. Что-то последнее время они пересекались слишком часто, но Флайт не мог не признать, дикарь Данко оказался не так прост, как это казалось.