глава 11

Немного неожиданным оказалось для Дарины, что подробно рассказывать придется не столько о том, что касалось версии Мориса Карэля относительно провала операции по захвату "Альбатроса", сколько о планете. Кромла гораздо больше интересовало все, что касалось Эрта.

Состояние почв, растительного и животного мира, запасы воды, технологии, политическая обстановка. Он очень внимательно выслушивал объяснение, почему организовываются экспедиции к другим планетам, тем более такие масштабные, как на та, в которой Дарина принимала участие.

— Зачем это нужно? Разве вам не хватает места?

Дарина умолкла на несколько мгновений, собираясь с мыслями, чтобы ответить.

— Места… Нет, места достаточно. Сейчас обжитые территории составляют всего 2 процента от всей суши.

Кромл презрительно хмыкнул:

— Что заставляет вас искать новых земель, если собственной полно?

Его вопрос заставил смешаться.

— Эти территории непригодны для жизни.

— А там, куда вы летите, пригодны? — зло спросил он.

Дарина честно ответила:

— Нет.

Кромл отвернулся от нее, и некоторое время стоял спиной. Молча. Чего ждать дальше, понять было трудно. Разговаривать с ним вообще было трудно. Мужчина повернулся, чтобы задавать дальше свои вопросы. Он менял тему внезапно, тяжело было подстроиться и не сойти с выработанной схемы. Теперь его интересовал "Альбатрос" и борта отряда сопровождения.

— Расскажи мне о корабле. Как управляется, и как могло произойти то, о чем говорил Карэль? Почему внезапно оказались заблокированными несколько отсеков? Чем отличается красный корабль от остальных?

— Не знаю, — она сказала честно, потому что о подвигах Мальгрэна и о наличии у Элайджи Гендельштейна дублирующей аппаратной понятия не имела.

— Хорошо, я уточню. Почему сорвалась операция по захвату "Альбатроса"?

— Откуда я могу об этом знать?

— Не надо притворяться, я знаю кто ты.

На мгновение Дарина задохнулась, в ее глазах мелькнуло нечто похожее на страх, а зверь это увидел и зарычал:

— Ты та женщина пилот, которая заметила нас. Других нет. Памако мне сообщила.

— Вот оно, Ты хотела борьбы, теперь борись, — сказать себе и собраться.

Победить страх оказалось не так уж сложно, она искала борьбы, правда представляла себе все несколько иначе. Женщина ожидала чего-то подобного тому, что устроил ей Ноэль Шторм, и даже, не желая сознаваться самой себе, хотела этого. Секса, остро приправленного принуждением.

Но борьба оказалась совершенно иного рода.

— Если ты знаешь, кто я, и знаешь, что это я провалила вашу операцию, к чему эти вопросы?

Кромл посмотрел странным взглядом, под которым Дарине было трудно не вздрогнуть, и произнес задумчиво:

— А тебе ведь есть, кого прикрывать на этом корабле? Кого-то, кто тебе дорог?

При этом он продолжал смотреть ей в глаза, улавливая малейшие оттенки чувств. И считал все. По тому, как удовлетворенно дернулись его губы, Дарина поняла, этот бой она проиграла. А последующие слова Кромла заставили ее содрогнуться.

— Вы, — он прошелся по комнате, касаясь рукой вещей на столе. — Живущие на нашей земле. Угробившие планету и методично, бездумно продолжающие это делать. Бездумно протягиваете ваши кровавые руки к другим планетам.

Дрожа от напряжения, Дарина все же выговорила:

— Что мешало вам найти себе пригодную для жизни планету?

— Так ты знаешь, почему мы вынуждены жить здесь?

— Я знаю, что после войны вы ушли в космос. И с тех пор нападаете на наши корабли! Грабите и убиваете людей!

— Грабим? Убиваем? Да, мы убиваем, чтобы выжить. Это вы лишили нас всего. Занимаете наше место.

— Война закончилась еще полтысячелетия назад, за это время можно было найти новый дом!

— А нам не нужен новый, мы хотим вернуть свой старый. Для этого надо просто уничтожить вас. И мы это сделаем.

Сейчас он нависал над ней, а в глазах горела звериная ненависть. И эта ненависть словно повернула переключатель, вызывая из глубины души ледяную ярость. Она посмотрела на него, обдав холодом, и проговорила:

— Зае*етесь.

— Ты права.

Каким-то образом тут же оказалась перевернута спиной и вздернута в воздух, одной рукой мужчина держал ее так, что она практически не могла дернуться, а второй быстрыми движениями срывал с нее форму.

— Пусти, — рычала Дарина, пытаясь вырваться.

— А ты привыкла побеждать, женщина. Привыкла одерживать верх над мужчинами. Знай свое место.

Как она не рвалась из его жестоких рук, ее просто загнули и поимели. Грубо, отвратительно. Страшно унизительно. При этом он не переставал говорить, холодно, спокойным тоном, в котором сквозило презрение:

— Я убью всех, кто тебе дорог. А ты будешь смотреть. Потому что я ненавижу вас.

На самом деле все длилось недолго. И он не нанес телесных повреждений, как и обещал. Ей даже не было больно. Но состояние Дарины можно было бы назвать моральной смертью.

Закончив, он просто оттолкнул ее в сторону. Перешагнул и бросил ей обрывки одежды.

— Наверное, так чувствует себя попавшая в капкан, издыхающая волчица, — подумалось ей.

Он опять смотрел на нее непонятным взглядом. Потом проговорил:

— Будешь умной, сделаешь правильные выводы — станешь моей правой рукой. А теперь убирайся. — и показал рукой на дверь, которую она раньше не заметила. — Там будешь спать.

Дважды повторять не пришлось. Подобрав с пола обрывки формы, Дарина тут же скрылась за дверью. В слабо освещенной комнатке на полу был тюфяк и больше ничего. Надевать на себя то, что осталось от ее одежды, не было смысла. Кое-как прикрывшись, она просто свернулась клубком на тюфяке и затихла.

Ее сегодня дважды изнасиловали.

Все прошло по-разному, но оба раза у нее пытались отнять кусок души.

Душу она не отдаст. Не будет этого, не дождутся.

Сознание милосердно отключилось, позволяя ей уплыть в сон.

***

Мальгрэн никак не ожидал, что ему вот так, запросто выдадут координаты стационарной узловой базы. Максимум на что он мог рассчитывать, это мелкими шажками двигаться, шаря в пространстве, чтобы с корабля могли отслеживать его биомаяк. А тут… редкая удача. Он даже не поверил сначала, но ребята из обслуги «Альбатроса», на поверку оказавшиеся пиратскими подсадками, переговаривались при нем не скрываясь, видимо были уверены, что для них опасность миновала. Он и не стремился развеять их уверенность, чем дольше удастся прикидывать овощем, тем лучше. А еще лучше было втереться к ним в доверие.

Получив от пиратов координаты, он долго возился, заводя их по нескольку раз, делая вид, что проверяет их и перепроверяет, двигался резкими скачками, сменявшимися торможением, пока не уморил тех двоих, и они перестали стоять у него над душой. Немудрено, он-то к перегрузкам привык, это у них каждый раз в глазах чернело. Улучив момент, пока они отлеживались после очередного резкого скачка, отправил координаты на «Альбатрос» с указанием для Эндора, чтобы вел космолет по ним, так как это и есть стационарная узловая база.

Дальше уже не было необходимости плющить себя и других адскими перегрузками, Он перевел преобразователи в режим перехода и задал время. Теперь у него в запасе 10 часов. Можно притвориться спящим и отработать в уме план действий.

На легком маленьком истребителе можно было перемещаться намного быстрее, хватило бы и одного часа, но он не хотел слишком отрываться от «Альбатроса». Большой корабль мог, конечно, двигаться с той же скоростью, но это далось бы ценою диких перегрузок, а значит, сгубило на корню все растения, которые в изобилии росли на борту, превращая его в маленький филиал родного дома.

Растения очень важная вещь для любого колониста. Можно не осознавать этого на Эрте, и бездумно уничтожать зеленый покров своей планеты, но достаточно оторваться от нее, оказавшись в космосе, и каждый стебелек станет великой драгоценностью, потому что это — жизнь.

«Альбатросу» потребуется не меньше трех суток, чтобы преодолеть это расстояние и добраться до точки, обозначенной координатами, переданными Мальгрэном Данко. Преобразователи корабля настолько велики, что подстройка пространства произойдет мягко, без рывков и перегрузок. Растения выживут, и обычные люди, которых полно на борту корабля тоже не пострадают.

На все про все будет около трех дней. Их надо правильно использовать.

Он как мог, внушал себе, что все будет хорошо, что с женщинами, с ней… ничего плохого не случится. Но тревога и какая-то животная интуиция подсказывали, что с именно ней плохо, он буквально чувствовал ее страх, боль, ярость и отчаяние, сменившееся глухой ненавистью. Женщина, даже самая сильная и непробиваемая, все равно ранима и слаба перед грубой силой. А на что способны пираты, он имел полное представление.

Пытка ожиданием выматывала нервы, но голова оставалась холодной. Поняв, что накручивая себя, он ничего не добьется, Мальгрэн решил действительно поспать. Он не думал, что сможет заснуть сразу, но тут же провалился с тяжелый черный сон. Во сне увидел Дарину. Она лежала на полу в каком-то каменном мешке. Там было темно и пусто. И она плакала.

***

Трое суток до пиратской базы. Времени мало, но достаточно, чтобы мобилизовать все свои резервы.

Новый исполняющий обязанности адмирала капитан Эндор Флайт занялся этим вплотную, и постарался создать объединенные силы отряда сопровождения и добровольцев из числа людей, находившихся на «Альбатросе». Таких оказалось довольно много. Осталось отобрать из них тех, кто мог водить корабли, а остальных вооружить.

Семь шлюпов и четыре малых транспортных корабля, имевшихся на борту «Альбатроса», также предстояло вооружить. Кроме этого, были еще четыре малых корабля в частном пользовании. У Шторма, Хасеса, Фалька и Боссела.

Генрих Фальк, эта снулая рыба, как его про себя называл Флайт, явился первым, еще до того, как он сделал заявление, призывая людей, владеющих личными кораблями, предоставить их для общего дела, и записался добровольцем. Оказалось, он неплохо водит свой корабль, да и оружием владеет мастерски. Эндор заметил, что Фальк вообще оживился, стал более разговорчивым и активно участвовал в подготовке.

Вторым, сразу после него предложил свой корабль Ноэль Шторм. Он прикатился в адмиральский кабинет, в котором его встретил Эндор, в инвалидном кресле и отдал свой корабль безвозмездно. Хоть Ноэль Шторм и был Флайту категорически противен, его дар был весьма ценным, потому он его принял, спрятав личное отношение поглубже. Господин Хасес тоже предоставил корабль, очевидно, чтобы не выделяться среди себе подобных, но сделал это не слишком охотно.

Удивил Пьетро Боссел. Он предоставил принадлежавший ему корабль, а сам устроился волонтером в медицинский центр. Ухаживать за ранеными. Возможно, для него это было хорошим выходом, потому что можно быть как угодно богатым, и все равно страдать депрессией после личной трагедии. Он потерял жену и новорожденного ребенка. У его молодой жены было противопоказание к беременности, но она все-таки решилась выносить и родить свое дитя сама. Боссел страшно переживал их смерть. Судьба была к нему жестока, забрав и жену, и маленькую дочь. Но кто мы, чтобы спорить с судьбой.

И наконец, оставались борта отряда сопровождения, который представлял собой основную ударную силу. Из общего состава потерян был всего один корабль, тот, на котором ушел с пиратами капитан Данко. Повреждения на «Сильфе» тоже устраняли ускоренными темпами, техники работали, не покладая рук, и к ночи машина была уже вполне управляема.

Плохо было, что пилотов на флагмане не осталось, так как первый пилот, он же командор Бэнгс, лежал в реанимации, второй пилот лейтенант Мейс оказался кротом, а третий пилот — навигатор лейтенант Варг и вовсе находилась в плену у пиратов. Потому капитану Тольну пришлось взять на себя «Сильф», а свою машину передать добровольцу из числа тех, кого отобрал на «Альбатросе» Эндор Флайт. Надо было слышать его напутствия новичку. Речи капитана Данко, когда он передавал «птичку» Перкину, не шли ни какое сравнение с теми карами небесными, которые падут на голову несчастного, если он засрет его «мальчика».

Так же дело обстояло и на «Альбатросе». В итоге, Флайт и один из пилотов отряда, сидели в пилотском кресле посменно. У Флайта вообще был жесточайший график, потому что в его ведении были и общая подготовка, и администрирование, и решение внутренних проблем, и вождение космолета. А кроме того, он занимался с Элайджей Гендельштейном.

Не оставляя себе ни минуты свободного времени, Эндор просто старался уйти с головой в работу, чтобы не думать, как там она, что с ней. Не сходить с ума от бессилия и нетерпения. Добираться еще три дня, а пошел только первый.

Как бы то ни было, но молодому адмиралу Флайту в кратчайший срок удалось создать из сугубо мирного космолета «Альбатрос — 7» мощную военную единицу. Никогда еще космолеты такого типа не использовались как военные корабли, этот стал первым, и представлял он собой грозную силу.

***

Шеф службы безопасности Марк Валевски поначалу пытался во все вмешиваться и реагировал на нововведения настороженно. Но после того как адмирал Флайт доходчиво объяснил, что они на военном положении, и в этой ситуации он берет всю ответственность за проиходящее на себя, резко успокоился и даже стал оказывать своими людьми посильную помощь. Одновременно с этим тщательно продумывал свой будущий отчет в центр, в котором его роль во время военной операции по борьбе с космическим пиратством будет далеко не последней. Выражение «серый кардинал» было из очень далекой истории, но он ему нравилось, как нравилось и все то, что под ним подразумевалось.

***

Элайджа Гендельштейн не планировал в этом рейсе вот так спонтанно обрасти учениками, но это было даже хорошо. И ребята ему попались весьма и весьма толковые и своеобразные.

С Мальгрэном Данко он чувствовал себя как с тайным единомышленником, потому что оба и учитель и ученик, как были в детстве, так и остались любопытными шкодливыми мальчишками, готовыми испробовать все, что угодно, если это сулило нечто интересное и неизведанное. И так будет всю их жизнь, ибо этот синдром не лечится.

А вот с Эндором Флайтом все было совершенно иначе. Памятуя свое первое занятие с капитаном Данко, Элайджа выдал Эндору Флайту точно такую же порцию длиннейших формул. И с легкой ехидной улыбкой ожидал, когда же у парня глазки расфокусируются от передоза информации. А этот синеглазый красавец, минут пять ерошил свою шикарную шевелюру, потом снова стянул все в гладкий хвост и начал задавать вопросы. Так вот, по тем вопросам, что Флайт задавал старому ученому, тот с ужасом обнаружил, что новый ученик разбирался в кошмарных хитросплетениях различных переменных.

Теперь уже очередь хитромудрого дедушки была сидеть с открытым от удивления ртом, лицезрея живое чудо. Ученика, который что-то понял в его формулах.

Он острожно кинул для проверки еще парочку заковыристых — и через минуту Флайт с этим может, и не справился, но был на верном пути. Дедушка крякнул, вынужденно признав, что в среду военных пилотов каким-то образом затесался молодой ученый — самородок. Осталось только перейти к практической части обучения. Ее отложили на завтра, потому что Элайджа видел, парень держится на одном самолюбии, да на том лихорадочном возбуждении, которое подстегивало его, заставляя душу рваться из тела туда, где были в опасности дорогая ему женщина и другие пленницы.

***

На «Альбатросе» первый день из трех прошел в трудах.

Выкладывался не только молодой адмирал, выкладывались все. Этот единый порыв превратил их из обычной разобщенной группы людей в команду, где каждый имел свою задачу, и знал, что от него зависит общее дело.

Перед лицом общей опасности и противостояния ей наступило то прозрение, что обычно и приносят с собой войны. Помимо бессмысленных жертв и разрушений. Люди вдруг поняли: единственное, что действительно имеет значение — жизнь. Жизнь их близких. И самое ценное, что может быть у человека, это не власть, не богатство, это человеческая любовь друг к другу, как бы банально оно не звучало. Потому что именно любовь к близким двигала ими всеми теперь.

Не будь этого, великолепный космолет «Альбатрос -7» просто растворился бы на просторах вселенной, став недосягаемым для космических пиратов. Не оглядываясь назад, продолжил бы свою экспедицию к новой планете, чтобы там начать новую жизнь. Вопрос только в том, для кого и зачем ее начинать, эту новую жизнь, если жить без любви?

В результате налета несчастье коснулось каждого. Были ранены, пострадали многие, были и убитые. Похищены женщины, чья-то жена, сестра, дочь, любимая. Похищен маленький ребенок. Возможно, эти женщины всего лишь незначительно малая часть от всех, но за них сейчас все готовы биться до последнего. Точнее, не столько за них, а за свое право жить в безопасности и не бояться того, что может принести завтрашний день.

Война, которая официально закончилась полтысячелетия назад, продолжалась. Скрытая от людских глаз, замаскированная, но от этого не менее реальная и страшная. Когда-нибудь в этом деле надо было поставить точку и начать новый отсчет. Так почему же не они и не сейчас.

***

С теми пятью пленницами, которых увел к себе в берлогу Карэль, на самом деле, кроме испуга и нервного перенапряжения, ничего дурного не случилось. Их накормили, позволили помыться. Поскольку его личный постельный интерес вызывала только Дарина Варг, он даже никого из них не потащил в постель.

Морис Карэль был продуманным, прагматичным и рациональным, и, определив однажды пленниц в разряд товара, подлежащего реализации в неприкосновенном виде, такой позиции и придерживался. Потому что знал, космос хоть велик, но очень тесен. И неизвестно, как может аукнуться непродуманное удовлетворение сиюминутных желаний. В конце концов, бывает всякое, он в этом уже не раз убеждался, ситуация возьмет и переиграется еще раз, а за хорошее обращение пленницы могут замолвить за него словечко.

Уходя с «Альбатроса», он предполагал, что женщин захотят вернуть, и даже попытаются это сделать. Потому что знал, у всех пятерых остались на борту семьи. Из них только лейтенант Варг была одинокой, за ней некому будет рваться в погоню. Папашу Шторм? Его он списал со счетов сразу, не тот человек был Шторм, чтобы с ума сходить из-за бабы. Дарину Варг Морис планировал взять себе. С вполне определенной целью — она ему нравилась как женщина. Правда вмешался урод Кромл, и теперь он будет пользоваться ею всю неделю, но и отказать не получалось.

Знал бы господин Карэль, где именно закралась в его расчеты ошибка…

Но он не знал. Вечером немного поиграл с малышом перед сном. Происходило все это под напряженным и испуганным взглядом матери, не знавшей, чего ждать. Малыш дичился поначалу, но потом немного оживился. И даже улыбнулся один раз. Через полчаса Карэль отправил его спать, мать вздохнула с облегчением и тут же скрылась в другой комнате.

Оставшись один, он тоже улегся спать, думая перед сном, что неделя быстро пройдет. Он подождет неделю.

***

Условный день прошел, наступила условная ночь, потому что в космосе вообще деление на день и ночь чисто условно. И что бы за тот день не произошло, жизнь продолжалась.

Проспав весь остаток дня и вечер, Дарина проснулась от голода. Как ни странно, холодно ей не было, видимо, в этом каменном мешке поддерживалась постоянная температура. Потом она поняла причину — теплый пол. Хотя, когда была в той комнате, ей пол теплым не показался. Когда этот… ее насиловал. Да и когда только вошла сюда, пол теплым не был.

Дарина поняла, что Кромл специально для нее включил отопление, и скривилась. Бережет товар. Обещал вернуть неповрежденным. Что ж, за исключением превращенной в лохмотья летной формы, на ней не было повреждений. Опытный насильник. Может быть, один-два синяка, но они сойдут через неделю. Если, конечно, подобное обращение с ней не войдет у него в норму. С другой стороны, она понимала, что сама его спровоцировала.

Вообще, как ни странно, несмотря ни на что, она была ему даже благодарна.

Зарывшись вглубь своего женского подсознания, Дарина признавала, то, что сделал с ней Шторм, ей понравилось. Причем настолько, что она захотела повторения. Вполне возможно, сложись все иначе, план Ноэля мог бы и сработать. Эта мысль заставила ее передернуться. Старый мерзавец слишком хорошо знал женщин и умел с ними обращаться. Она могла на это подсесть, можно сказать, уже подсела.

Однако Кромлу, просто и по-настоящему унизительно изнасиловавшему ее в порядке наказания, удалось весь тот след, оставленный Штормом на гладком зеркале ее сексуальности, стереть. Больше не было этого странного смещения психики, этой глупой потребности в принуждении. Остался только здоровый прагматизм и некоторое удивление затаенным склонностям своей женской натуры. На то они и затаенные, чтобы оставаться таковыми и не вылазить на передний план, осложняя нам жизнь. Потому что погоня за ними сродни наркомании, никогда в итоге не приносит счастья.

Так что, по зрелом размышлении она прищла к выводу, что простила Ноэлю Шторму то, как он показал ей грани ее чувственности, и даже была ему благодарна. И, кстати, Кромлу она тоже была благодарна, что он эти грани вернул на место. Разумеется, унижения она не простила. С ним ей еще предстоит побороться, но теперь она не даст повода. Довольно с нее всяких изнасилований.

В общем и целом, не считая того, что она сидит голая в темной каморке и неизвестно, что завтра с ней сделают, итог прошедшего дня был дня положительный. Если так подумать, могла бы уже писать труды по психологии, основанные на собственном сексуальном опыте. Дарина вздохнула, видел бы ее сейчас бывший муж, ее Дэйв Вэллис. Да у него инфаркт бы случился.