глава 10

Когда отсек, на котором они уходили с "Альбатроса", подошел вплотную и завис ненадолго перед шлюзовой камерой пиратской базы, Морис Карэль имел со своими пленницами некий разговор.

— Запомните, если кто-нибудь из вас хоть однажды произнесет вслух, что это я застрелил Памако, будете умирать в страшных мучениях. Все. Я ясно выражаюсь?

Женщины ему в ответ только закивали.

— Это хорошо, что мы понимаем друг друга. Чтобы я не говорил и не делал, вам вообще лучше молчать. Для вашей же пользы. Сейчас вы моя собственность и постарайтесь не злить меня, милые дамы.

Потом он внезапно вызверился:

— Всем молчать, как будто в рот воды набрали! Ясно?!

Насчастные заложницы закивали снова, испуганно вздрагивая от страха. Малыш попытался расплакаться, но под взглядом Мориса Карэля плач затих еще не начавшись, и только крупные слезки дрожали в огромных, полных ужаса глазах ребенка. Внезапно мучитель улыбнулся мальчику и фыркнул:

— Буууу.

Мальчик растерялся, не зная плакать ему или нет. Мать прижала его к себе, стараясь защитить своим телом. Дарина не выдержала:

— Оставь ребенка в покое. Или я сделаю так, что мы никогда не попадем на эту проклятую каменную глыбу.

Карэль ухмыльнулся:

— Любишь детей?

Она не стала отвечать, просто смотрела на монитор перед собой. Мужчина вдруг подался к ней, провел пистолетом по щеке, остановился у уголка губ, спустился на шею. Прикосновение оказалось неожиданно невесомым и нежным. Крайне глупо и совершенно неуместно, но волоски на шее Дарины встали дыбом, словно наэлектризованные.

Ей было противно от самой себя. Что ж это за гиперчувствительность у нее образовалась вдруг! С чего?! Этого только не хватало!

Карэль несколько секунд задумчиво разглядывал ее, потом до странности спокойным тоном сказал, обращаясь ко всем:

— Ведите себя тихо и молчите. И тогда ничего плохого с вами не случится.

Потом уже Дарине:

— Заводи внутрь, нас ждут.

Плавно заводя модуль в наружный отсек шлюзовой камеры, Дарина все не могла отделаться от ощущения, вызванного прикосновением холодного металла к коже. Оно было странным, это ощущение, нежным, на грани эротического, так, будто… Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, потому что ей показалось, что это было за пределами тела. Это что? Новые грани ее сексуальности открылись на старости лет? Бред.

Пройдя еще две внутренние шлюзовые, модуль опустился на палубу, оборудованную в огромной пещере в теле астероида. Их встречали, Дарина насчитала одиннадцать человек, один из которых выделялся крупным ростом и властной манерой держаться. Карэль вышел вперед, знаком указав женщинам, жавшимся за его спиной стоять на месте.

— А, вернулся, — проговорил тот, показавшийся Дарине главным, — Почему один? Где ребята, где Памако?

Их речь была хорошо понятной, ничего удивительного, ведь говорили-то они на старом всеобщем, он еще не совсем вышел из употребления на Эрте. И выглядели совершенно как эртийцы. Никакой разницы, разве что в одежде. И все!

Но только чему удивляться, они же дети одной планеты, по сути — братья. А теперь непримиримые враги.

— Где Памако, говоришь? Где ребята? А ты бы спросил у этой чокнутой бабы, почему у нее в мозгах заклинило, и она решила похерить все, чего мы с таким трудом добились?! — Карель говорил, все более и более распаляясь, под конец вовсе сорвался на крик. — Они уже были у меня в руках! Кромл! Они доверяли мне беспрекословно! Но ты же…

Он зло махнул рукой и шагнул в сторону, а потом ткнул пальцем в рослого, которого назвал Кромлом:

— Ты же не доверял мне, решил все контролировать! И контролировать послал эту суку с больной головой, которой приспичило пострелять! А вы?! Вы сами где были, когда нам нужна была помощь, ты что думал, можно такой корабль вдесятером захватить? Где были ваши корабли? — Карэль покрутил пальцами и скривился, — Их сбили, как кегли!

Потом словно сгорбился и сдулся:

— Нет Памако. Застрелили ее. Всех перестреляли, не знаю, удалось ли кому-нибудь спастись, не могу сказать. Все пошло вразнос с того момента, как Памако застрелила моего человека, который управлял энергетическим сектором. Мы оказались заперты в адмиральском отсеке. Думаю, это измена. Нас кто-то предал.

Слушали его в злом молчании, сжимая кулаки. Но возразить трудно, потому хвалиться было нечем. Потерять в одном бою все 22 новых корабля, да еще и против одного, это и впрямь неприятно до крайности. И главное, все произошло так быстро и у них на глазах.

— Там была подстава! — рявкнул один из пиратов, — Они должны были беспрепятственно попасть внутрь, а на самом деле шлюз перед носом захлопнулся, и их попросту растреляли!

Кромл, вожак пиратов, слушал эту перепалку и размышлял. Все было именно так, как говорили, но обиднее всего, что расстрелял их всего один корабль противника. Но корабль был красный. Все остальные серебристые, а тот красный. Возможно, это новое оружие? Если так, то нужно поскорее раздобыть секреты врага, но сделать это теперь будет непросто. Потом его внимание, наконец, сфокусировалось на женщинах.

— А это что? — он подошел, желая рассмотреть пленниц поближе.

— Моя добыча, — вызывающе ответил Морис Карэль.

— С какой радости?

— А с такой, что я их добыл в бою.

— Ты что, один этот бой готовил? — не унимались остальные.

— У вас были все шансы поучаствовать, — огрызнулся Карэль. — Эти — мои.

Он махнул пленницам рукой, чтобы шли за ним, и направился в сторону выхода с палубы.

— Тебе все равно придется поделиться! — донеслось ему вслед, — Ты знаешь закон.

— Знаю. Но не дам портить товар.

— Не забудь, что мне положена доля, — проговорил Кромл, и прошелся, обходя сбившихся в кучку пленниц по кругу.

Дарина стояла крайней, стараясь не ежиться под его тяжелым взглядом, коротый как назло остановился именно на ней.

— Я сказал, моя добыча, — уперся Морис, сверкнув глазами.

На пятерых пленниц и даже на ребенка у него были планы, он уже прикинул, кому продаст их, и это будет очень выгодная сделка. А пилота он собирался оставить себе, она была необычной и возбуждала его смесью дерзости, холодности и затаенной страстности. Но, похоже, Кромл так просто не отцепится. Придется бросить ему кость.

Пол под ногами неуловимо дрогнул, и всех чуть повело. Дарина сразу поняла — они ушли в переход. Кромл стоял, широко расставив ноги, и, скрестив руки на груди, ждал. Морис с видимым неудовольствием оглядел все свое богатство, выбирая, чем пожертвовать. Каждая женщина из тех, кого он прихватил с собой, унося ноги с "Альбатроса", тащила объемистый мешок из очень прочного эластичного пластика. Только Дарина оказалась налегке. А содержимое мешков имело немалую ценность, лекарства, различные препарата, компактные точные приборы, семена растений. И многое другое, что добывалось обычно в пиратских рейдах, потому что производство на борту космических станций требовало сырья, которого катастрофически не хватало. Тут были самые выжимки из всего награбленного, Памако отложила их лично для себя. Потому, собственно эти мешки и оказались под рукой, когда их заблокировали в отсеке.

Сейчас мешки с награбленным лежали, сваленные в кучу, Морис взял два мешка и бросил к ногам Кромла. Мешки тяжело шлепнулись на рифленый пол.

— Твоя доля.

Потом взял еще два и бросил в сторону остальных:

— Это в общак.

Мужчины зашумели:

— Какого черта Кромлу двойную долю? Хватит с него и одного!

Кромл обернулся к самому разговорчивому и с нехорошей ухмылкой проговорил:

— Хочешь оспорить мои права, Фергюс?

— Нет! Хочу сказать, что людям тоже должно перепасть хоть что-то. Мы и так слишком много потеряли.

— Люди получат свое, — жестко ответил Кромл и толкнул ногой один из мешков в сторону своих людей. — В общак.

Мешок немедленно оприходовали, он смотрел на это безразлично и даже презрительно.

— Теперь честно? — удостоверившись, что его больше не обвиняют присвоении добычи, продолжил кружить вокруг пленниц.

Мориса Карэля это нервировало, а женщины старались казаться незаметнее и даже дышать тише, потому что ситуация приобретала все более опасную форму, угроза ощутимо повисла в воздухе. Сейчас их единственной защитой был, как это не странно, похититель. Он хоть как-то гарантировал им жизнь и относительную безопасность.

Отвечая на претензии своих людей, Кромл держал в напряжении и их, и Карэля, которому не терпелось увести свою добычу с глаз долой и как можно надежнее запереть. Но вожак, похоже, имел несколько иные планы, он не спешил и все рассматривал группку женщин, инстинктивно жавшихся поближе к похитителю.

Очень крупный мужчина, от которого буквально зримо расходились волны властности и силы, прошелся вокруг еще раз. Его тяжелый взгляд переходил от одной пленницы к другой. Зверь, выбирающий себе жертву. Спасительная холодность помогала Дарине смотреть на происходящее отстраненно, но абстрагироваться полностью не получалось, потому что она была здесь не одна. Здесь молоденькие девчонки, которым дико страшно, их страх висит в воздухе, и зверь этот страх чувствует. Здесь ребенок.

Предпринять что-нибудь, чтобы хоть как-то защитить их, было практически невозможно. Разве что отвлечь внимание на себя. Это, увы, ненадолго, но может помочь. Когда он в очередной раз поравнялся с ней, Дарина взглянула ему в глаза.

Видимо, тот что-то заметил в ее взгляде, потому что резко повернулся к напряженно ожидавшему Карэлю и бросил к его ногам доставшийся на его долю мешок с добычей.

— За нее, — сказал он, показывая на Дарину пальцем.

— Ну вот, дождалась, — мысленно сказала она себе, стараясь не показать, насколько ей претит перспектива сделаться рабыней.

Не важно чьей, важно, что ее хотели лишить выбора, лишали свободы. Не слишком ли много их для одного дня? Сначала Шторм, теперь это чудовище Кромл? Впрочем, по липким взглядам, которые до того бросал на нее Морис Карэль, ее в любом случае ожидало мало приятного.

— Нет! — негромко, но резко ответил Карэль.

— Нет? — Кромл как-то странно рассмеялся, сухо, холодно и предвкушающе, — Будешь за нее со мной драться? Ты законы знаешь. Смотри, можешь потерять всю свою добычу.

Глаза Карэля забегали, полные различных чувств, он прикидывал шансы. А прикинув, принял решение. Мешок с добычей, что Кромл предлагал за Дарину, полетел обратно:

— Три дня. Потом вернешь. И не вздумай…

— Неделю, — тот не дал ему закончить. — Не волнуйся, я товар не испорчу.

Карэль скривился от досады, понимая, что пять женщин все-таки ценнее одной, да и Кромл, этот чертов монстр, мог здорово его покалечить и всю добычу забрать как победитель. Морис повернулся к Дарине, напряженно вглядываясь в ее глаза. Какая-то странная интимность, будто между ними было что-то. Впрочем, действительно было. Общая тайна.

— Я не могу тебя сейчас забрать, — поглядывая вокруг, он говорил тихо, только для нее.

А ей было холодно внутри, попытка мужчины выглядеть лучше в собственных глазах, была ей безразлична. Она не изменилась в лице и безэмоционально ответила:

— Спасибо за заботу.

А ведь он понял, давно понял. Эта женщина подобна ядовитой змее, которых он видел на Эрте. И ее яд, это ее ледяное высокомерие, жалит мужчину куда страшнее, чем слезы, крики и упреки. Ей удалось его уязвить, захотелось унизить ее в ответ. Лицо Мориса Карэля исказилось циничной усмешкой:

— Всего неделя, а потом ты будешь моей. Надеюсь, за это время не успеешь соскучиться, — и многозначительный взгляд в сторону Кромла.

Цинизм не пробил ледяную броню, Дарина всего лишь слегка поморщилась.

— Что намерен делать с остальными? — она показала глазами в сторону женщин.

— Выкуп, — одними губами проговорил Карэль.

А вот это вдруг успокоило Дарину. То есть, он вернет их семьям. Непонятно как, но вернет. Значит, ее дурацкая самоотверженность будет не напрасной. Все это промелькнуло в мозгу за доли секунды и отразилось в глазах.

Их разговор прекратил Кромл:

— Если через неделю эта женщина захочет остаться со мной, она к тебе не вернется.

Неожиданный поворот совершенно не понравился Карэлю, он ощерился, как дикий зверь, а Кромл остался невозмутим, только легкая презрительная улыбка. Это заставило Дарину внимательнее присмотреться к своему новому хозяину. Что-то в его взгляде показалось ей странным, несоответствующим тому образу монстра, который он носил как одежду. Но положения это не меняло.

— Вот тебе и новое, которого ты так ждала! — с сердцем сказала она себе. — Получи и распишись. Не хотелось спокойной жизни дома, будешь рабыней этого чудовища. А не его, так Карэля. А не Карэля, так была бы рабыней Шторма. Еще неизвестно, кто из них хуже.

Она была не совсем честна с собой, ибо самым страшным чудовищем, рядом с которым эти всего лишь мальчики в коротких штанишках, считала себя. Потому что в глубине души она этого хотела. Ее выбор. Попробовать себя, побороться.

Потому что считала, такие как она не ломаются.

Что в ее взгляде прочитал на этот разновый хозяин, и какие сделал выводы, понять было сложно, но рот его нехорошо искривился. Он отвернулся к своим людям, дал указание отделить часть того, что пошло в общак и отправить на другую базу. Из этого разговора Дарина поняла, что это не единственная база у пиратов. По тому, как Кромл искоса на нее взглянул, у нее создалось впечатление, что он сделал это специально.

Морис Карэль, бросив на Дарину последний напряженно-липучий взгляд, увел своих пленниц с палубы от греха подальше. У него имелось помещение, достаточно благоустроенное по любым меркам, которое он раньше делил с Памако Ли. Помещение состояло из нескольких комнат, в одной из этих комнат Памако любила развлекаться, там было множество фиксирующих приспособлений, там он и собирался держать своих пленниц. Нет, он не собирался их пытать, просто вид садистских штучек должен был напоминать, чтобы те вели себя тихо и не провоцировали его на жестокость.

Спутники вожака пиратов вплотную занялись содержимым мешков, Дарина так и осталась стоять и ждать, пока Кромл соизволит обратить на нее внимание. Ну что ж быть вещью, значит, быть вещью. Что ее может ожидать сегодня? Понятно, что ничего хорошего, единственное, что утешает, этот монстр обещал ее не калечить. И на том спасибо.

Сквозь отмороженные эмоции стала пробиваться усталость, ее клонило в сон, глаза сами собой закрывались. Приходилось прилагать усилия, чтобы держать их открытыми.

— Эй, — негромкий окрик, Дарина встрепенулась.

Небрежный жест пальцем, приказ следовать за ним. Крупная широкая фигура двинулась вглубь, там находились герметичные камеры, ведущие во внутренние отсеки базы. Кромл шел впереди, не оглядываясь, Дарине приходилось быстро двигаться, чтобы не потерять из виду его широкую спину в слабо освещенных коридорах.

По дороге она старалась запоминать, какие системы жизнеобеспечения как расположены и где находятся узлы, из которых управляется это странным образом приспособленное для жизни людей небесное тело. Пока дошли до жилого отсека, у Дарины уже имелось примерное представление о структуре этого астероида-корабля. Схема была концентрическая, простая и лаконичная. Что не могло не вызвать в ней, по долгу службы знакомой со многими кораблями, уважения к его создателю.

Кромл остановился перед дверью и подождал, когда она встанет рядом. Последние шаги дались Дарине с трудом, потому что именно сейчас пришло осознание, что она теперь в полной власти этого человека. Невольная дрожь не осталась незамеченной, мужчина хмыкнул, набирая код доступа на консоли. Неприятный момент. Сколько не готовься, все равно застанет врасплох.

— Проходи, — бросил он и вошел в помещение.

Мешок с его долей добычи отправился в угол у двери, Кромл прошел внутрь спартански обставленного помещения.

Волнение и пустой звон в ушах, волоски на теле зашевелились от легкого ужаса. Первый шаг через порог был тяжел, словно входила в клетку со львами. Мозг, чуявший опасность, работал четко как никогда, мгновенно оценивая обстановку. Жутко. Правда, никаких обглоданных костей на полу не валялось, но это ощущение, что вошла в логово зверя, так и не покидало Дарину. Осторожность и только осторожность, что бы он там не говорил Карэлю, ожидать можно было чего угодно.

Комнат было две. Во всяком случае, так казалось, возможно, в глубине есть еще двери. Стены — каменное тело астероида. Интересно, как они добиваются полной герметизации, в камне ведь всегда бывают микротрещины. Этот вопрос волновал ее с самого начала. Но мысли пронеслись в голове мгновенно, а тело непроизвольно напряглось, реагируя на опасность. Мужчина дошел до стола, бросил на него коммуникатор и стал поворачиваться.

Короткий равнодушный взгляд. Руки продолжают отстегивать липучки на наруче.

— Я жду.

Словно ушат кипятка и потом сразу ледяной воды.

— Чего, — смогла выдавить из себя Дарина.

— Информацию, — говорил он скупо и безэмоционально, речь Кромла отличалась той же лаконичностью, что и обстановка его жилища.

Под проникающим в сознание жестким взглядом Дарине на мгновение показалось, что лучше бы он хотел секса. Легче было бы предоставить. Она даже уже настроилось на неизбежное. Проскользнула насмешка над собой:

— Размечталась, что будут насиловать? Ну-ну.

Вслух она сказала:

— Какую информацию?

— Правдивую. Я хочу знать все, что там произошло. И не вздумай мне врать. Тебе не понравятся последствия.

Почему-то именно угроза помогла Дарине обрести спокойствие.

— Ты обещал не портить товар.

Тот оглядел ее холодным взглядом и произнес:

— Я не испорчу.

В этом спокойном тоне было что-то жуткое, Дарина невольно вздрогнула.

— Начинай.

Ей было понятно, что надо говорить правду, этот зверь почувствует ложь. Но выборочно. А это потребует определенного времени на размышления.

— Прости, я очень хочу есть, — Дарина шумно сглотнула, как бы подтверждая свои слова. — Ничего не ела с утра, а день был не из легких.

Кромл вытащил из стенного шкафа упаковку консервированного хлеба и бросил ей. Равнодушно прошелся в другую комнату, принес еще один стул. Пока Дарина ела, у нее было несколько минут выстроить хоть какую-то схему. Как только она закончила, ей указали на стул, который он поставил в центре комнаты. Сам он не садился.

— Как на допросе, — успела подумать Дарина.

Впрочем, так оно и было.

Потому что он хотел знать все.