глава 13

Проплакав час, Дарина пошла в маленький закуток с очистительной кабинкой, и пробыла там довольно долго, стараясь хоть немного отмыться, потому что после допроса чувствовала себя отвратительно грязной. Даже хуже, чем после того, как он ее изнасиловал. Потом поплелась на свой тюфяк, свернулась там под лохмотьями и все-таки смогла забыться тревожным сном. А под самое утро ей приснилось такое странное, хорошее…

Звук отрывающейся двери выдернул из сновидения. Кромл. Опять его огромный силуэт в проеме. Дарина инстинктивно сжалась, предполагая самое худшее. После того, как он обнаружил маяк, этот страшный хищник вполне мог сожрать ее.

Кромл снова зажег свет, причем Дарина так и не поняла, как же он это делает. Но она особо и не смотрела, старалась не всречаться с ним взглядом. На сей раз он не стал приносить стул, остался стоять. В руках у мужчины был какой-то сверток, он кинул его на пол рядом с тюфяком, на котором, отводя глаза, жалась к стенке Дарина.

— Возьми, — приказ.

Решив, что это еда, она протянула руку, но то была одежда. Удивленная Дарина вскинула на Кромла взгляд, выражение лица у того было как всегда непроницаемое. Быстренько подтянула к себе сверток с одеждой и прижала к груди.

— Спасибо, — пробормотала она, собственный голос показался жалким.

— Одевайся, — сказал он и отвернулся.

Это было с его стороны щедро, проявить подобную деликатность. Тем более что Кромл уже давно не видел, как одевается красивая женщина. Настоящая красивая женщина. Разозлившись на себя за непрошенные мысли, он рыкнул:

— Быстрее!

Ее не надо было подгонять, Дарина и без того оделась меньше, чем за минуту.

— Я готова.

Мужчина обернулся, скользнул по ней бесстрастным взглядом и сделал жест рукой.

— Подойди.

Шла она к нему с опаской, вдруг снова схватит и изнасилует, может, ему доставляет удовольствие рвать на женщине одежду. Однако Кромл ничего этого делать не стал.

— Сейчас пойдешь со мной. Поешь там.

Дарина ничего и не успела ответить, потрясенная тем, что ее выпустили и даже дали одежду. Она молча последовала за ним, уставившись в широченную спину. На Кромле была военная форма из легкой ткани, несколько отличавшаяся по виду от той, что носили они. Видно было, как перекатываются мощные мускулы, руки его, двигавшиеся в такт ходьбе, были толще, чем ее талия. Плечи, крепкие ноги. Он был, конечно, сложен весьма впечатляюще, но и страшен до ужаса. И самое лучшее, что могло сейчас случиться, это оказаться от него как можно дальше, желательно на том конце вселенной.

Кромл знал, что она идет за ним, и что она растеряна. Сейчас он приводил в исполнение свой план. Нужно было только время.

Еще нужно было дождаться, пока доставят пленного пилота с узловой базы и допросить его лично, чтобы понять, что он за птица. Кромл торопился, если на женщине был маяк, значит, сюда скоро пожалуют эртийские вооруженные силы, надо было успеть подготовиться к встрече. Но вылет с базы запаздывал, там произошла какая-то заминка.

Что ж, он посвятит это время женщине. Он сопроводит ее лично.

***

Эндор так и проспал до утра в кресле, благо доктор Илза Шторм предусмотрительно приспустила спинку, чтобы ему было удобнее. Правда, проснувшись рано, обнаружил, что шея затекла, но в остальном он чувствовал себя вполне отдохнувшим. Как встал, сразу запросил завтрак, быстро поел тут же на месте, выслушивая доклад вахтенного обо всем, что произошло за ночь.

Сходил в рубку, там как раз сменялись пилоты, лично проверил курс, а потом связался с Элайджей Гендельштейном, просил принять его пораньше. Сегодня он хотел попробовать на практике то, что вчера изучил в теории. Элайджа был в шоке. Он обычно не вставал раньше 12, а тут подъем в 7.00! Старик долго и со вкусом ворчал, но к назначенному времени явился.

Эндор уже ждал его у дверей энергетического сектора. Дед появился сердитый и взъерошенный, еще больше чем обычно похожий на седой одуванчик, и тут же с порога выпалил:

— Учтите, молодой человек, пока я не заварю чай, никаких вопросов!

Эндор примирительно поднял вверх обе руки. Чай, так чай. Тем более что он и сам был не против.

Просто удивительно, как умудрился этот милый дедушка за один-два дня так потрясающе захламить аппаратную, теперь она в точности напоминала его знаменитую кладовку. И чайный столик переехал сюда же. Флайт по натуре был жуткий аккуратист, но ради дедушкиных консультаций был готов терпеть тот бардак, что Элайджа умудрился развести на всех столах и даже на приборной панели.

Свежезаваренный чай издавал волшебный аромат, и вкус у него был божественный.

— Ну вот, — промолвил подобревший Элайджа. — Теперь можно жить дальше. Так что ты хотел, парень?

От настоящего крепкого чая у Эндора наступило полнейшее прояснение в мозгах и прилив работоспособности. В очередной раз подумав про себя, что дедушка гениален во всем, он быстро допил чай, сжевав листик из заварки, и озвучил то, что не давало покоя еще со вчерашнего вечера:

— Мы могли бы приступить к практическим занятиям. Прошу вас. То, о чем говорил капитан Данко.

Элайджа насупился, пожевал губами и тоже отставил чашку.

— Тут будет небольшая вводная часть, а потом… да, можем приступать.

И он объяснил Эндору Флайту то же, что объяснял в свое время Мальгрэну. Такими же простыми словами. Вид у Эндора был немного ошарашенный, у молодого адмирала сказанное явно в голове не укладывалось.

— Подождите, подождите… Как вы сказали? Что же в черном ящике? Я не понял?

— В черном ящике? — вытаращил глаза дедушка. — Ничего. Вакуум. Пустота, если тебе так проще. Или место, где формируется трубка.

Это Эндор знал из теории, так он Элайдже и ответил. То, что фактически в этом "пустом" (якобы, пустом) пространстве, в вакууме, формируется дублирующая реальность, он тоже понимал. Но то, что формируется она не назначением координат на панели, не сложными, многоступенчатыми расчетами, а фактически импульсом мозга человека, управляющего процессом, было выше его понимания.

И даже то, что Элайджа говорил о тонких телах, даже это Флайту было более или менее понятно, но все равно не совмещалось.

— Хорошо, давай просто попробуем, — сказал наконец дедушка, и вытащил тот самый хитрый приборчик, две металлические на вид присоски, связанные тонким кабелем. — Чур, я первый!

Дедушка и сам был взволнован как мальчишка, он проделывал это впервые. Преобразователи "Альбатроса", не в пример преобразователям истребителей, занимали целый отсек, пришлось из аппаратной идти туда. Для чистоты эксперимента заперли все двери, а потом Элайджа с серьезным лицом закрепил одну присоску на лбу, а другую прилепил к боковой стенке огромного черного… ну, ящиком это не назовешь, это скорее цех.

— Ну что, поехали… — проговорил он, закрыв глаза и загадав смену курса на противоположный.

Корабль ощутимо повело.

— Беги, проверь! — рявкнул он Эндору.

Впрочем, можно было и не проверять, курс действительно сменился, как и заказываалось. Удостоверившись, Элайджа вернул "Альбатрос" на прежний курс и велел Флайту:

— Твоя очередь.

Тот с опаской взял в руки странное приспособление, такое безобидное на вид. Закрепил присоски и…

И ничего. Как он ни пытался. Сколько Элайджа ни пытался втолковывать, ничего.

Ужасно, ужасно обидно. Эндор расстроился. Видя его состояние, Гендельштейн сказал:

— Знаешь, наверное, все дело в том, что ты не веришь в то, что делаешь. Ведь расчеты, координаты и прочие показания приборов нужны именно для того, чтобы тот, кто управляет преобразователем был на 100 процентов уверен в своих действиях. Тогда это срабатывает. Видимо, тебе недостаточно простого знания, что так будет. Тебе нужно подтверждение. Что ж, ничего страшного, ты можешь водить корабли, как раньше.

— Но нам нужны пилоты, способные этим пользоваться! — в сердцах проговорил Флайт и стукнул кулаком по черному ящику. — Пусть это буду не я, пусть другие. Нам это необходимо!

— Хорошо, — просто сказал Элайджа. — Мы будем пробовать всех. Может быть, у кого-то получится.

Не успел он договорить, как в энергетический сектор влетел Марк Валевски собственной персоной, а с ним четверо вооруженных парней из его конторы.

— Что здесь происходит!?

Гендельштейн только рот открыл от удивления. Адмирал гораздо лучше владел собой, к тому же он был раздосадован и зол, а потому слова его были изрядно приправлены раздражением:

— Проводим эксперимент, господин Валевски.

Шеф службы безопасности успокоился, но пройти мимо эксперимента никакне мог:

— И в чем же он заключается? — начал было копать Валевски.

Тут в аппаратную вбежал Харви Войт.

— Кэп, я из рубки! Саймон в шоке, корабль неконтролируемо меняет курс…

Элайджа Гендельштейн поднял невинный взгляд к потолку, предоставив все объяснения Флайту. Тот сразу принял решение.

— Харви, ты вовремя. Подойди, будь любезен. Нам нужны пилоты для участия в эксперименте.

Валевски уже понял, что лучше наблюдать, все равно его вопросы остаются без ответа. Войт подошел, что от него потребуется, не знал, но был серьезен и готов сотрудничать.

Элайджа Гендельштейн оценивающе его оглядел, а потом осторожно выложил упрощенную версию. Войт сосредоточенно слушал, сведя брови, бросая время от времени на своего молодого адмирала короткие взгляды. Когда пришло время практического применения, он на удивление просто и естественно, а главное, очень мягко смог заложить вираж и вернуться на прежний курс. Флайт потемнел лицом, даже как-то смешался от досады. Но личное разочарование не имело значения, общее дело несоизмеримо важнее.

Шеф службы безопасности со своими ребятами стояли в стороне, происходившее на их глазах фактически было революцией в космоплавании. И даже вызывало некое ощущение причастности к чуду.

— Итак, один пилот у нас есть, — резюмировал Элайджа. — Надо проверить остальных.

Чтобы не вызывать излишний ажиотаж, пилотов отряда сопровождения по одному стали вызывать в аппаратную. И каждому из них Элайджа популярно растолковывал, что от него требуется принять участие в эксперименте. На благо науки, так гласила официальная версия.

Увы. Эксперимент выявил нерадостную картину. Кроме Войта и Гендельштейна, управлять преобразователем напрямую не удалось никому. Валевски, присутствовавший в аппаратной все это время и молча наблюдавший, вдруг подал идею:

— Надо проверить всех. Всех, кто в настоящий момент на борту.

Элайджа Генднльштейн пришел в ужас:

— Сколько же раз мне придется повторять одно и то же? Тысячу?! Увольте!

— Нет, отчего же, — отвечал Валевски. — Надиктуйте инструкцию один раз, остальные будут прослушивать запись.

Это был неплохой выход, дедушка даже повеселел, но тут же распорядился:

— Господа, прошу очистить аппаратную. Технический перерыв 15 минут. Мне нужно… ээээ… мне нужно, — он заозирался по сторонам, взгляд зацепился за чайную кружку. — Чай! Мне нужно заварить чай! Все. Придете через 15 минут. По одному!

Когда почти все, а главное, Валевски со своими парнямивышли, он окликнул:

— Флайт, останьтесь.

Марк Валевски остановился в дверях, очевидно, желая не пропустить чего-нибудь важного, но Гендельштейн одарил его таким взглядом, что шеф службы безопасности поморщился, и все-таки ушел. Элайджа запер за ним дверь.

— У меня к вам конфиденциальный разговор, адмирал.

Сейчас дедушка был предельно серьезен. Он вытащил из внутреннего кармана небольшую коробочку и чуть хлопнул ею по столу. Потом пояснил:

— Глушилка. То, что я скажу, не должно стать достоянием гласности.

Флайт уже ничему не удивлялся.

— Я весь внимание.

— Сядьте, молодой человек.

Суровое вступление, Эндор заподозрил неладное. Но Элайджа прошелся по помещению, заложив руки за спину, а потом остановился напротив и вдруг спросил:

— Что вы собираетесь делать, когда мы настигнем тех, кого преследуем?

— Бой, — коротко ответил Флайт, не вдаваясь в подробности.

— Может быть, переговоры…

— Нет. Это не имеет смысла.

— Почему? — спросил Элайджа.

— Потому что маяк Дарины молчит с ночи! — это вырвалось против его воли.

Флайт резко встал и отвернулся, стараясь скрыть нахлынувшие эмоции. Это было то, что он подавлял в себе так тщательно, как только мог. Не желая верить, что могло случиться непоправимое. Элайджа с минуту молчал, потом заговорил:

— То, что маяк молчит, не значит, что она мертва. Кроме того, там ведь и другие пленные, женщины, дети.

— Я знаю, мы будем предельно осторожны, и не допустим бессмысленных жертв. Но с пиратством в космосе должно быть покончено.

— Эндор Флайт, надеюсь, вы понимаете, что силы пиратов превосходят наши по численности? Думаю, и «Альбатрос-1», и остальные пропавшие базы в их руках. А то, что мы видели в последнем бою, астероид, превращенное в космолет? Это же шедевр!

— Разве победа зависит только от численности? — Эндор темпераметно взмахнул руками.

— Нет, конечно. Но в случае, если мы проиграем, пираты получат еще и «Альбатрос-7» к тому, что уже имеют, А с двумя «Альбатросами» можно спокойно штурмовать Эрт.

— Мы не проиграем. Не можем проиграть. Не имеем права.

В голосе и во взгляде Эндора была такая глубокая уверенность, что Гендельштейн принял это без возражений и сомнений.

— Хорошо, адмирал, — сказал он просто. — Ты знаешь, что делаешь.

Собственно, на том и был основан принцип работы его изобретения, вдруг подумалось гениальному ученому, если человек искренне верит, он может все, даже совершить невозможное. Вслух он сказал:

— Знаешь, Эндор, не только твоя женщина в плену, и от нее нет вестей.

— Конечно, я ни на минуту не забываю о пленницах.

— Я не об этом, — Элайджа вздохнул. — Моя женщина в пиратском плену уже почти 10 лет. И у меня нет о ней никаких известий. Но я знаю, где ее искать

— Боже мой… — выдохнул Эндор. — Вы уверены, что она…

— Жива? — дедушка улыбнулся. — Уверен.

— Простите, но откуда такая уверенность?

— О, это очень просто. Видели тот шедевр, за которым мы сейчас идем следом? — деда просто распирало от гордости. — Ее работа! Я в этом уверен.

— Гениальный ученый в руках пиратов…? — опешил Эндор.

Элайджа кивнул, а потом добавил:

— И мы ее вернем. Или я не буду Элайджа Гендельштейн!

Потом вдруг засмущался своего порыва, как ребенок. Уселся в кресло, проводя ладонями по аппаратной панели:

— Пятнадцать минут прошло. Зови остальных. Да и тебе пора заниматься делами, адмирал.

Расстались они, узнав много нового друг о друге.

Молодой адмирал Флайт знал, права на ошибку у него нет, и проиграть они не могут. Цена вопроса слишком велика. И на весах с одной стороны жизнь нескольких женщин и ребенка, а с другой — жителей целой планеты. Его планеты. Его задача соблюсти равновесие.

Эндор Флайт не ожидал, что так внезапно свалится на него эта ответственность за судьбы стольких людей и даже за судьбу родной планеты. Но сейчас он был к ней готов. Словно все эти годы, что провел на службе простым пилотом вооруженных сил, копил опытисилы. Теперь они ему понадобятся, все его душевные силы.

***

Мальгрэн торчал в изоляторе и изводился. Прошло больше 12 часов, как его заперли, и словно забыли о нем. Он готов был уже на стенку лезть, утешало только одно, есть приказ доставить его в ставку к командующему, значит, его доставят. Но ожидание убивало!

Ходил по камере, как хищник в клетке, ходил, сжимая кулаки, подавляя раздирающее волнение. Потом лег на пол и закрыл глаза. Сосредоточиться. Далекие отголоски эмоций, услышать их.

Он уже почти вернул себе присутсивие духа и успокоился, как дверь изолятора открылась. Однако вместо охранников в камеру вошла пожилая женщина в военной форме. Женщина прошла внутрь, присела напротив, рассматривая его внимательным взглядом. Мальгрэн сел. Это было неожиданно и не вписывалось в общую схему.

— Ты пилот?

— Думаю, вы уже знаете, кто я, — ответил он.

Женщина кивнула седой головой.

— Каким образом вашему пилоту удалось сбить 22 корабля в одиночку?

Мальгрэн криво улыбнулся и развел руками:

— Не знаю.

Прищуренный взгляд. Неуловимая улыбка. Мальгрэн вдруг понял, она каким-то чудом догадалась, что он знает куда больше, чем хочет сказать, и невольно затрепетал. Ситуация осложнялась, а ему нужно было убраться с этой базы поскорее. Однако никакого разоблачения или лишних вопросов не последовало. То, о чем она спросила, было довольно странным:

— Мальчик, тебе не приходилось встречать одного старого чудака. Он такой…

Тут она остановилась, и только подала какой-то знак глазами.

Ого! Был всего один такой старый чудак…

Женщина жадно вглядывалась в него, желая убедиться, что они мыслят в одном направлении. Мальгрэн сделал вид, что напрягает память, и проговорил, отслеживая ее реакцию:

— Похож на седой одуванчик? Нет, не встречал.

Внезапно в глазах женщин вспыхнул счастливый огонек. Вслух она ничего не сказала, но, выходя из камеры, крикнула охране:

— Он ничем не может быть мне полезен. Передате, чтобы отправлялись. И поживее, Кромл уже заждался!

Дверь за ней закрылась, Мальгрэн выдохнул с облегчением. Не выдала.

Пяти минут не прошло, как в его камере появились два охранника, довольно энергично вздернули парня с пола и повели по длинному коридору в сторону выхода с уровня в сторону шлюзовой камеры. По дороге к ним присоединились несколько человек. Те двое, с которыми Мальгрэн летел сюда с «Альбатроса», еще двое боевиков, вероятно охрана, и один в летной форме — пилот.

Значит, ему управление кораблем не доверят. Впрочем, он не удивлялся, на их месте тоже бы не доверил.

В огромном первом зале шлюзовой камеры их ждал шлюп. Древний, топливный. Капитан Данко видел такие раньше, во время прежних налетов. Техники наводили последний лоск и заправляли баки, какое-то время придется подождать. Мальгрэн решил использовать его, чтобы хоть что-то разузнать.

— Мы что, полетим на этом доисторическом ящере? — спросил он, скривившись.

— Да, — сквозь зубы процедил пилот.

— А почему не на…

Договорить ему не дали. Пилот взруг вызверился, злобно ухмыляясь:

— Не твое дело.

Мальгрэн примирительно поднял руки, лишний раз получить по физиономии не хотелось, потому что боевики из охраны очень нехорошо на него уставились. Получалось, что новых кораблей у пиратов немного, раз для внутренних перелетов им приходится использовать старые, на жидком топливе. Это была полезная информация. Больше капитан Данко любопытства не проявлял. Незачем привлекать излишнее внимание.

Как говорили пираты между собой, до мобильной базы, где располагалась ставка, предстояло два часа лету. Корабль был небольшой и действительно старый, скрипел во время перегрузок так, будто вот-вот развалится. Кресла старого образца — ложементы достались не всем, в частности Мальгрэну пришлось сидеть на полу, и плющиться, когда корабль выдывал ускорение или торможение. Но, слава Богу, к перегрузкам он был привычный.

Два часа лету, наконец, закончились, и в иллюминаторе показалаь база-астероид. Корабль сбросил ход, плавно подплывая к устью шлюзовой. Мальгрэн не без удивления отметил, что пираты дружно засуетились, приводя в порядок свой внешний вид и оружие, будто на смотр собирались, и сделал в уме для себя кое-какие пометки о том, что дисциплина у них на неплохом уровне. А сердце забилось тревожным ожиданием.

Он не мог не признать очевидного. То, с чем придется бороться, представляет собой нешуточную силу.