глава 17

В первый момент, когда Дарину втолкнули в карцер и она полетела прямо на него, Мальгрэн растерялся от неожиданности, но, видя, что женщина ушиблась, сразу пришел в себя, а заодно разозлился:

— Дара! Дара, что с тобой? Он бил тебя? Дара?! — начал он тормошить ее, одновременно осматривая, нет ли повреждений.

Не сразу, но Дарина ответила:

— Нет… нет, не бил. Не бил…

Ей хотелось сказать, что этот монстр изнасиловал и пугал ее до смерти, хотелось снова заплакать от безысходности, но она сдержалась.

— Не бил…

Мальгрэну было больно видеть ее такой, однако в данный момент единственное, что было в его силах, это немного ее утешить. Он поднял стул, поставил его у стены, а потом подошел к женщине, так и оставшейся сидеть на полу.

— Дара, тебе надо немного отдохнуть и прийти в себя. Давай, ты посидишь на стуле, а я побуду рядом?

Побудет рядом? Хорошо. Потому что ей нужно было, чтобы кто-то надежный был рядом.

— Да… — она попыталась встать, но ноги не слушались, а руки дрожали.

Тогда Мальгрэн взял ее на руки как ребенка и перенес на стул.

— Вот тааак, — приговаривал он, — тааак, сейчас посидишь, отдохнешь, и станет легче.

Она откинулась на спинку стула, закрыв глаза и выравнивая дыхание. Видя, что Дарина, успокоилась, он сел рядом на пол, прислонившись спиной к стене. Если бы он мог силой мысли забрать ее отсюда… Данко вздохнул. Потом стал тихонько говорить:

— Дара, твой маяк, где он?

Она открыла глаза, уставившись невидящим взглядом на противоположную стену.

— Этот… снял его, когда нашел.

Видно было, что слова даются ей с трудом.

— Дай руку, Мальгрэн, — вдруг сказала она, а когда он протянул свою ладонь, сжала его пальцами крепко-крепко.

Мальгрэн прикрыл глаза и отвернулся.

— Нам не выбраться отсюда, — с горечью проговорила Дарина, — Он убьет нас. Зачем ты пришел? Зачем… Он убьет тебя.

— Я пришел за тобой, — прошептал он, все также отвернувшись, чтобы она не видела его лица.

У Дарины потекли слезы, она всхлипнула, стирая и размазывая их по щекам. А он продолжал шептать:

— Нас не убьют, не бойся. Все будет хорошо, за нами уже идут.

— Откуда ты знаешь?

Слабая надежда снова вспыхнула в сердце, она взглянула на него и еще крепче сжала его руку. В ответ на этот жест Мальгрэн повернулся к ней, улыбнулся самой своей мерзкой улыбкой, которая теперь показалась Дарине такой прекрасной, и, стирая ладонью слезы с ее щек, проговорил:

— Тшшш… успокойся, совсем раскисла. Где твой высокомерный вид? А твой противный менторский тон? Как ты мне тогда сказала? Помнишь? «Капитан Данко, у вас нет никаких служебных обязанностей? Или может, вам не спится? Спеть вам колыбельную?»

Она не смогла удержаться и хихикнула, а он продолжал почти беззвучно шептать, поглаживая ее ладони:

— Дара, за мной идет «Альбатрос». Ребята выйдут на мой маяк. Эндор… — он остановился, поморщился и сглотнул, — Эндор теперь адмирал. Он за тобой хоть на край света… хотя, мы тут итак на краю света… — Мальгрэн невесело хмыкнул. — Короче, он приведет корабль…

Говоря это, он резал себя по-живому, но она любит Эндора, ей нужно это услышать.

— Как? Как это возможно, — жарко зашептала она, вглядываясь в его глаза.

Чего ему хотелось, так это умереть сейчас. Пока она так крепко сжимает его ладони и жадно ловит взгляд. Потому что она любит другого, а его… Его не полюбит никогда. Но сейчас она рядом.

— Возможно, — прошептал он и улыбнулся.

Но не своей обычной кривой ухмылкой, а настоящей, чистой мальчишеской улыбкой. Она вдруг увидела его таким, какой он есть. Мальчишка, вихрастый мальчишка с лучистыми светлыми глазами.

— Господи… Мальгрэн… что ты такое говоришь?

— Правда-правда, — он закивал, — и ты тоже сможешь. Вот когда выберемся отсюда…

***

Хорошо, что он выставил всех из аппаратной и следил за происходившим в карцере сам. После этих слов Кромл едва не сорвался. На гаденыше маяк.

Но он говорил важные вещи, надо дослушать. Однако парочка в карцере так больше ничего и не сказала интересного. Наоборот. Хлипкий гаденыш уговаривал женщину поспать, гладил ей руки, сюсюкал.

Противно было на это смотреть. Изнутри поднималось темное чувство, какая-то странная смесь собственничества, отвращения и ревности. Он отмел его, не желая в этих чувствах разбираться.

Но женщина под тобормотание и впрямь успокоилась и задремала. Тогда парень устроился, обняв руками ее колени, поддерживая так, чтобы она не сползла со стула, и затих. А смотрел он при этом почему-то прямо в глаза Кромлу. Точнее, прямо в камеру.

От этого пристального и какого-то презрительного взгляда Кромлу стало не по себе. Он встал и отвернулся. Полчаса почти прошло. Сейчас охранник войдет в карцер и выведет пленного пилота, женщина останется одна. Ее было даже немного жаль, слабую женщину с Эрта, она действительно устала. Дать бы ей поспать… Нет.

Он вызвал охранника и приказал привести пленного.

***

Дверь открылась, Мальгрэн ждал этого уже некоторое время. Осторожно, чтобы не потревожить спящую Дарину, встал. Охранник мотнул головой на выход.

Идти оказалось недолго. Всего двадцать шагов по коридору. Открылась другая дверь, его втолкнули туда, дверь закрылась.

— А… Кто б сомневался, — подумал Мальгрэн, увидев могучую спину Кромла.

Тот постоял еще некоторое время спиной, потом медленно повернулся и взглянул Мальгрэну в глаза. И не нашел там ни страха, ни удивления. Одну дерзость. И еще какое-то непонятное знание. Это показалось Кромлу раздражающе оскорбительным. Но то, что мальчишка сказал, было еще оскорбительнее:

— Зачем было бросать ее в карцер? Хотел на меня впечатление произвести?

Тяжелая волна неконтролируемая гнева прорвалась сквозь видимое спокойствие пиратского предводителя, Мальгрэн ощутил ее как ментальный удар. Неприятно, но вполне терпимо.

Кромл был в очередной раз неприятно потрясен, после такого обычно корчились на полу, вымаливая прмилование, а мальчишка продолжал нагло таращиться на него. Он понял, что не может проиграть сопляку этот поединок, нужно успокоиться. Отвернулся вполоборота и проговорил нейтральным тоном:

— Она застрелила Памако.

Мальгрэн фыркнул.

— Она сама так сказала?

Столько презрения было в этой реплике, что Кромл не мог не повернуться к нему лицом, чтобы взглянуть в глаза.

— Нет.

— Тогда откуда такая уверенность?

Кажется, лимит терпения скоро истощится, и он просто убьет наглого мальчишку. Впрочем, Кромл вдруг осознал, что его специально выводят из себя. А вот это уже было интересно, хоть и вызывало дискомфорт, никто раньше не смел специально выводить его из себя. Между тем, тот продолжал:

— Памако Ли застрелил кое-кто другой.

— Кто? — мрачно спросил Кромл, складывая руки на груди.

Мальгрэн проговорил, подняв взгляд к потолку:

— Думаю, тот, кто сообщил тебе это.

Мальчишка был прав, он ведь и сам был почти уверен, что убийство Памако дело рук Карэля. Как он мог так опростоволоситься? Но она лгала! Лгала, потому что… Понимание пришло вместе со страшной досадой. Однако признавать поражение от мелкого гаденыша он не собирался.

— Ты такой дерзкий, потому что надеешься на что-то? — насмешливо спросил он.

— Я? Нет, — скромно ответил Мальгрэн, чем взбесил предводителя пиратов еще больше.

Тот нехорошо улыбнулся и спросил:

— Тогда может быть, сам отдашь маяк, который на тебе, и вернешься в карцер? А то женщина сейчас там одна, мало ли кому придет в голову заглянуть туда…

О, вот этим он мальчишку достал! Как у него вспыхнули ненавистью глаза, а энергетические потоки так и полезли в стороны! Кромлу было безумно приятно, что удалось вывести гаденыша на эмоции.

А тот скрипнул зубами, потом медленно расстегнул форму, отодвинул белье, обнажил грудь и, отодрав маленькую присоску телесного цвета, бросил ее на пол.

— Теперь я могу вернуться?

— А ведь ты совершенно не боишься, да? — не выдержал Кромл, — думаешь, я тебя не убью?

— Просто оставил ее там спящую. Она может во сне упасть со стула, — тон его был искренним, а вид немного придурковатым.

Кромл скривился, в то, что парень идиот, он не верил, но пленный сказал истинную правду, в тот момент его интересовало именно это. Вызвав охранника, Кромл приказал вернуть того в карцер.

Проходя двадцать шагов по коридору, Мальгрэн внутренне ликовал. Кромл узнал, что на нем маяк и заставил отдать его. Но он не знал, что у Мальгрэна был не один маяк, а несколько. Надо только активировать следующий, что он и сделал почти на глазах пиратского предводителя.

***

Возвращение «Сильфа» на «Альбатросе» ждали с особым нетерпением, а когда это произошло, радости не было конца. Пленные женщины и ребенок вернулись к родным живыми и невредимыми. Конечно, всем им с непривычки тяжело дались перегрузки из-за быстрого перемещения, но то была невеликая цена за свободу и безопасность.

Морса Карэля сразу же по прибытии доставили к адмиралу на допрос. При допросе заявили право присутствовать шеф службы безопасности, господин Гендельштейн и господин Шторм. Адмирал Эндор Флайт допустил всех.

Надо сказать, что в первую очередь были опрошены пленные женщины, пока им оказывали помощь в медицинском центре. Ни одна из них не выдвинула против Карэля серьезных обвинений. Они признавали, что тот их похитил, но умудрялись находить оправдания его поступкам. К тому же, все как одна подчеркивали, что он руководствоался необходимостью, а на пиратской базе проявил о них заботу, и при первой же возможности бежал сам и вывез их.

Конечно, за кадром осталось то, что он угрожал женщинам расправой, в случае если они будут болтать лишнее. Но он действительно не причинил вреда никому из них, наоборот, заботился и защищал по мере возможностей, разумеется, при этом он защищал и самого себя. В данном случае между Морисом Карэлем и его пленницами сложились довольно тесные отношения, основанные изначально на договоренности о взаимном непричинении вреда, а впоследствии даже переросли в какое-то подобие дружбы. Потому что опасность, перенесенная вместе, сближает.

Итак, Морис Карэль вернул пленных женщин невредимыми, это был жест доброй воли, но ни адмирал Флайт, ни остальные представители власти на «Альбатросе» не обладали достаточным благодушием, чтобы простить ему все грехи, и погладить по головке. Однако он действительно располагал ценнейшими сведениями и сам пошел на сотрудничество, это несколько облегчало его участь.

На вопрос об отсутствующей Дарине, Карэль доложил, что лейтенант Варг поступила в личное распоряжение предводителя пиратов с того момента, как они попали на мобильную базу. Женщины подтвердили этот факт, а также и то, что Морис Карэль оговаривал соблюдение личной безопасности для Дарины Варг. Но они также не скрывали своего ужаса перед тем человеком, в распоряжение которого женщина поступила. Это же подчеркивал и сам Карэль.

— Если вы хотите видеть ее живой, следует поторопиться. Кромл бывает крайне жесток. Правда, у меня создалось впечатление, что он собирается оставить ее себе…

Если до этого Эндор Флайт как-то сдерживался, то теперь на нем просто лица не было от ярости. Одновременно зашумели и заговорили все. Так продолжалось, пока Гендельштейн не рявкнул во всю мощь своих стариковских легких:

— Молчать!!!

Подействовало. Шум стих, люди немного пришли в себя.

— Что можете рассказать о пиратских базах? Мощности, вооружение, людские ресурсы, все. Говорите, если хотите заработать себе помилование, — скомандовал адмирал Флайт.

— Полное помилование? — Морис Карэль решил поторговаться.

Однако, взглянув в глаза адмирала, понял, что торговля не имеет смысла, потому выложил как на духу, все, что знал сам. Количество баз, мощности, людские ресурсы. Даже координаты мест дислокации. Еще от себя добавил некоторые соображения:

— Если бы я имел намерение покончить с ними разом, я бы, прежде всего, взял стационарную базу и одновременно в ней три мобильные. А уже потом приступил к нулевой.

— Почему? — резко спросил Флайт.

— Потому что на нулевой базе сейчас не осталось летного состава. Ваш пилот, уничтожив 22 борта в одном бою, уничтожил весь ее флот. На ней базировались почти все корабли нового поколения. На остальных базах имеется большое количество легких бортов, но они в основном топливные. У вас в данном случае неоспоримое преимущество. Если взять все базы, нулевая вынуждена будет сдаться, потому что не сможет оказать достойного сопротивления при возможном захвате. Но там, на нулевой базе находится ядерное оружие.

Воцарилась тишина.

— Они могут его применить? — задал свой вопрос Гендельштейн.

— Вообще-то… Не думаю, что такое возможно. Потому что взрывом накроет и их самих.

— Но у них же есть преобразователи на базе? Нет? Что мешает мгновенноуйти скачком? — как ни в чем не бывало, продолжал спрашивать Элайджа.

— Преобразователи есть. Но… там, короче говоря, уйти скачком будет сложно. Это оружие одноразового примения. Если там ничего не усовершенствовали, то это прямой билет на тот свет для всех. Короче…

Присутствующие в помещении мужчины переглянулись.

— Если вы планируете нападение, действовать надо мгновенно, потому что наш милосердный предводитель наверняка разослал во все концы установку достать меня живым или мертвым, а заодно он станет стягивать все силы в одну точку. Вам следует успеть раньше, чем он это сделает.

Карэль был на сто процентов прав.

— Скажите, Морис, — задал вопрос Ноэль Шторм, — когда вы уходили с нулевой, как вы говорите, базы, вы что-нибудь слышали о капитане Данко?

— Конечно, — ответил Карэль, — его к этому времени уже доставили туда. Предводитель собирался допросить его лично.

Тут он передернулся, явно вспоминая Кромла.

— Думаю, после допроса он будет мало на что годен.

— Ну, вопрос его годности в руках Божьих, — миролюбиво проговорил Гендельштейн.

Он-то знал, что маяк на парне исправно работает, значит, тот жив. К тому же парень совсем не дурак, и не даст себя убить как-нибудь по-глупому.

***

В этот момент пиратский предводитель Кромл, сидя в аппаратной, наблюдал картинку, которую фиксировала камера, и размышлял. Пленный пилот с того момента, как вернулся обратно в карцер, занял свое место и практически не шевелился.

Как зашел, первым делом осмотрел женщину, она спала, свесив голову на грудь, и почти сползла в сторону.

Слабая женщина с Эрта. Лживая женщина с Эрта.

Кромл отметил, как бережно пленный пилот устроил спящую на стуле, а сам уселся на пол у ее ног, обнял за талию, положил голову ей на колени и затих.

Странно это выглядело со стороны, очень странно… Раздражающе, отвратительно странно.

Когда-то давно, когда Криспин Омол был еще ребенком, у него были настоящие бумажные книжки. Добытые в пиратских рейдах с эртийских пассажирских кораблей. Те, что эртийцы делали для своих детей. Там, в этих книжках были картинки, яркие, красивые. А на картинках…

Сначала он мечтал попасть на Землю, потому что на картинках она была очень красивой, там были горы и реки, растения, животные, люди. Там голубое небо, золотое солнце… Там люди, такие же, как и они.

Потом, отца убили в одном из рейдов, мать отправилась мстить и тоже не вернулась. С тех пор Криспин вырос и стал Кромлом, а когда вырос, возненавидел тех людей, что создавали для своих детей красивые книжки. Потому что они лишили его и ему подобных родины. И теперь он мечтал попасть на Землю, чтобы очистить ее. Вернуть себе то, что принадлежит по праву.

Но в данный момент он думал не об этом. Он думал, что парень похож на собаку из тех книжек. Собаку, что сидит у ног хозяйки и охраняет. Возможно, этим сравнением Кромл и хотел унизить парня в своих глазах, но вышло наоборот. Его самого неприятно царапнула по сердцу эта забота и нежность. Но это было не главное.

Кромлу не давала покоя мысль, почему пленный пилот вел себя так глупо, буквально подставлялся? Почему? И ответа у него не было.

А раз нет ответа, значит, придется заняться женщиной.

Словно услыщав его мысли женщина пошевелилась.

***

Сколько же она спала… и как…

Спросонья Дарина не сразу поняла, где она и что происходит. Физическая усталость и эмоциональное выгорание отняли все душевные силы. Потом постепенно сознание прояснилось. Она в карцере, спит, сидя на стуле. Хотя уже не спит. А на коленях у нее спит Мальгрэн Данко. Вернее, не на коленях… Черт, совсем мозги плохо варят…

Парень так и заснул, обнимая ее, чтобы не сползла на пол, а голову положил на колени. Сначала просто хотел уберечь, чтобы не ушиблась, а потом сонные флюиды, исходившие от женщины, одолели.

Во сне Мальгрэн казался таким беззащитным и трогательным, совсем мальчишка. Дарина не выдержала, погладила его по волосам. Парнь завозился, крепче стиснул руки на ее талии и продолжил спать. Бережет. Даже во сне бережет…

— В кого ж ты такой? Странный, дерзкий, колючий, бережный? Откуда у тебя этот поганый характер, а малыш? — спрашивала она себя и гладила его по волосам.

Мальгрэн проснулся как от толчка, резко вскинул голову. Настороженно уставился в глаза Дарине, потом улыбнулся виновато:

— Прости, задремал.

— Чего ты, спи, давай поменяемся местами, так будет удобнее. Я уже поспала.

— Нет, — проговорил он, не отрывая взгляда, — Мне и так удобно.

Она снова погладила его по волосам. У Мальгрэна была разбита губа, ободрана скула и фингал под глазом, уже начавший желтеть. Его еще на стационарной базе в день прилета "приласкали". За это время немного успело поджить. Дарина поражалась себе, она ведь только сейчас заметила. Стало стыдно, что все это время думала только о себе. Аккуратно коснулась кожи на скуле:

— Больно?

Было ли ему больно? Ему было блаженно.

Мужчина замер, боясь шелохнуться. Женские пальцы легко притронулись к разбитой губе, погладили щеку. Он не выдержал, прижался лицом к ее ладони. Глаза закрылись сами. Губы прикоснулись сами, ища ее тепла, и застыли, словно ожидая, что прогонит, рассердится. Не прогнала…

Он открыл глаза, чтобы найти ее взгляд, утонуть в нем. Дарина смотрела на него, ласково касаясь лица.

— Капитан Данко, откуда в тебе взялся этот цинизм, ты же совершенно не такой?

Слова вернули утраченное ощущение реальности. Он немного откинулся назад и проговорил, пожав плечами:

— Я? Может и не такой… Я не знаю, какой я, понимаешь?

— Ты хороший и добрый, — говорила она, ероша его волосы, заставляя глаза закрываться.

— А как насчет злобного ублюдка?

— Не верю, — женщина улыбнулась, — ты не такой.

— Мое звено и весь отряд с тобой не согласятся, — весело хмыкнул Мальгрэн.

Потом посерьезнел:

— Отношение к людям у меня всегда было недоверчивое. Но после одного случая… Короче, у меня была девушка, вернее, думал, что была. Тогда еще на втором курсе в летной школе учился. Она осталась беременной. Я очень хотел ребенка, хотел на ней жениться. Ради ребенка. Но меня никто не стал спрашивать. Она просто избавилась от… А меня послала к чертям, заявив, что такой ублюдочный идиот в мужьях ей без надобности. И вышла замуж за зама по снабжению.

Прошло уже немало лет, а горечь по-прежнему звучала в его голосе, потом он, словно очнувшись, усмехнулся:

— Вот с тех пор характер у меня испортился совсем, хотя и раньше был не сахар.

Ей вдруг захотелось поделиться самым сокровенным в обмен на его откровения:

— Знаешь, а у меня не может быть детей, потому что у меня лишняя хромосома. ХХХ трисомия, мутация. При этом женщины часто бывают умственно слабыми, но меня вот, вроде миновало. Хотя, кто знает? — она невесело засмеялась, — но ранний климакс, увы, не миновал. Понимаешь, у таких как я он наступает в районе 25 лет. Если бы я знала, если успела бы родить ребенка раньше…

— Не плачь, не надо, ну пожалуйста. Все будет хорошо. Знаешь, можно ведь усыновить…

Она вдруг сжала его лицо в ладонях, поцеловала, жадно заглядывая в глаза:

— Спасибо тебе, спасибо.

Мальгрэн смутился, пробормотав:

— Осталось только выбраться отсюда…

***

Кромл видел все. В тот момент, когда женщина проснулась, он как раз собирался забрать ее, чтобы допросить снова. Потому что определенные подозрения, возникшие у него, не давали покоя. Но пленники заговорили, он решил послушать.

Двое… Они ведь будто отрезаны от всего в своем карцере… Будто в собственном мирке…

Глядя на того мужчину, что млел от счастья, пока женщина просто гладила его по волосам, Кромл вдруг понял, что отчаянно ему завидует! Что хотел бы очутиться на его месте.

Это было противоестественно. Женщина имела полную и безоговорочную власть над тем, кому он сейчас позавидовал.

Кромл понял, что женщина смертельно опасна. Она — ЯД. Она проникла на его территорию, она отвлекала его внимание все это время. Она заставила его желать покориться!

Одновременно с этим внезапно сложилась в голове в одно целое вся картина, вызвав припадок бешенства. Он вырвал с мясом металлический обод пульта и запустил им в стену.

Женщина заставила его отвлечься и потерять драгоценное время. Женщина была в сговоре с Карэлем, а два маяка на этих двоих означали только одно, по их следу придут враги. Он же знал это! И он это проморгал, его просто переиграли. И кто? Какой-то недомерок и слабая, лживая, красивая женщина с Эрта. Женщина, во власть которой он захотел отдаться.

Срочный приказ всем базам:

— "Майский день". Немедленно выдвинуться в точку сбора!

А с этими двумя он разберется сейчас.

***

Но приказ опоздал.