глава 19

Они в сопровождении охраны шли за пиратским предводителем, Дарина узнала тот коридор, по которому уже шла однажды. На подступах к знакомой входной панели Кромл остановился, набрал код доступа. Вниманием, многократно усилившимся от опасности, Дарина отметила, что на этот раз комбинация символов отличалась, она была намного длиннее, а в завершение Кромл еще нажал на какие-то незамеченные ею раньше сенсоры на консоли рядом с входной панелью, а потом, когда консоль открылась, еще повернул рычаг. Раздался странный рокочущий звук, которого раньше тоже не было, и панель отъехала в сторону.

Отдав приказ охране дожидаться снаружи, Кромл жестом указал пленникам на вход. Помещение изменилось, этого невозможно было не заметить. Появился небольшой тамбур и вторые двери.

— Прошу, — прозвучало это в устах Кромла довольно издевательски.

По тому, как сжалась и вздрогнула Дарина, Мальгрэн догадался, что с этим помещением у нее связаны не самые приятные воспоминания. Кромл прошел внутрь, к небольшому пульту управления, встроенному в стену. Провел ладонью по горизонтальной поверхности и повернулся к пленникам лицом. Смотрел он при этом на женщину.

— Помнишь, я сказал, что ты отсюда не выйдешь? — спросил он.

— Помню, — помертвевшими губами прошептала Дарина, начавшая понимать, что происходит.

Мальгрэн напряженно вслушивался в этот их междусобойный разговор, явно таивший в себе больше, чем произносилось вслух, и его начало всерьез доставать. А Кромл между тем нажимал какие-то кнопки на панели, при этом он наконец соизволил к нему обратиться:

— Значит, ты лучший пилот?

— Я не претендую, ты сам это говоришь, — ответил капитан Данко.

Именно в этот момент в том ухе, куда Ирэн вставила наушник, раздался щелчок и послышался ее голос. Надо было умудриться и слушать, не подавая виду, и отвечать впопад. А Кромл уже закончил набирать комбинацию.

— Сейчас мы в этом убедимся.

Взгляд на Дарину, понимающая улыбка. Ей страшно? Потом он снова обратился к Мальгрэну:

— Ты лучший пилот, вот ты и поведешь этот блок к своему кораблю. А заодно доставишь обратно женщину.

— А с чего такая щедрость? — не удержался Данко.

— Щедрость? — Кромл рассмеялся, — можно сказать и так. Я отдаю вам единственный имеющийся у меня ядерный заряд. А вы, — он оглядел обоих, — отнесете подарок на ваш корабль.

— Нет! — выкрикнула Дарина.

Мальгрэн дернулся. Кромл глянул в его сторону и заговорил снова:

— Стой, где стоишь.

— Я никуда не полечу, хочешь убить сделай это здесь, — проговорил Мальгрэн. — И не вмешивай в это дело ее, — он указал на Дарину, переводившую взгляд с одного на другого.

В конце концов, она устала бояться. Взвился так долго подавляемый протест:

— Замолчи, Мальгрэн, не унижайся перед ним. Я такой же пилот, как и ты. И я знала, на что иду.

Кромл не обращая внимания на нее, сделал еще две вещи, ввел координаты на панели и заблокировал, а потом просто выломал рычаг переключения на ручное управления преобразователя. Фактически превратив весь блок в направленный снаряд, который он собирался запустить с наружной панели у входа.

— У тебя просто не будет выбора, пилот, ты полетишь. Правда недалеко и недолго. Заряд взорвется от столкновения уже внутри твоего корабля.

У Мальгрэна волосы зашевелились от ужаса, и если бы не настойчивый голос Ирэн в наушнике, он бы даже не знал, что стал делать. Но ситуация в любом случае оставалась хреновой. Кромл сделал свое дело и пошел на выход. Он крикнул вслед:

— Подожди!

Тот остановился и даже обернулся. Действуя на чистых инстинктах, Мальгрэн нанес резкий удар, сбивая Дарину. Она не ожидала, потому и не думала защититься. Удар отправил ее в нокаут. Но упасть ей Маальгрэн не дал, бережно поддержал расслабленное тело, взял на руки и протянул Кромлу со словами:

— У меня все-таки есть выбор. Как мужчина, прошу тебя, прими его. Пусть она лучше останется с тобой, чем…

Он был убедителен. И он внушал уважение.

Окажись он на его месте, Криспин Омол не знал, что бы предпочел, спасти свою женщину, или погибнуть вместе, но он принял выбор пленного пилота. И, взяв бесчувственную женщину из его рук, вышел.

Две пары дверей с шипением закрылись, отделяя блок от остального корабля. Вот тут-то Мальгрэн кинулся выполнять инструкцию, которую ему в который раз орала в ухо Ирэн. Взрыва ядерного заряда не будет.

Поиски разблокировки и отключения взрывателей отняли драгоценные секунды, за это время блок отделился от базы на астероиде и, плавно ускоряясь, пошел навстречу «Альбатросу», открывшему свою шлюзовую камеру. Даже если не произойдет взрыв, его все равно размажет в пасту от столкновения внутри корабля. Да и неизвестно, сколько чего он там разнесет. Нет.

Времени на размышления не осталось, действовал он по наитию. Преобразователь тут был с черным ящиком чуть поменьше, чем на его птичке. На ручной режим не перейти, но что там говорил Элайджа про мозг?

— Мозг, он такоооой… — подумал Мальгрэн.

Потом, забормотав свою любимую счастливую считалочку, приложился лбом к черному ящику и, насколько возможно, обхватил его руками.

Он твердил про себя слова считалки, уплывая куда-то вглубь себя и одновременно наружу, стараясь остановить, сдержать движение, замедлить его… И с последними словами блок, в котором он был заперт, действительно остановился и замер на рифленном полу шлюзовой камеры «Альбатроса», но только Мальгрэн этого уже не услышал. Он ничего не слышал и не чувствовал.

Не слышал, как надрывался наушник, как бежали к нему люди, как пробивались внутрь, вырезая плазмой двери. Он был там, но его там не было.

***

На пиратской базе в этот времятоже происходило много разного. Дарина пришла в себя практически сразу. Обнаружив, что Кромл держит ее на руках, а дверь в отсек задраена, стала вырываться, дико крича:

— Мальгрээээн! Стой, ублюдок! Кто разрешал тебе умирать без меня!

— Это был его выбор, — глухо проговорил Кромл и пошел прочь.

Женщина сползла по стенке, прижалась лбом к панели, не замечая, что взрагивает и захлебывается рыданиями:

— Мальгрэн… Куда же ты без меня…

Рыдания отдавались эхом по коридору, заставляя мужчину ускорять шаг. Кромл не чувствовал за собой правоты. Но он сделал все что мог, чтобы победить. Несколько минут ему потребовалось, чтобы подавить в себе то, что другие могли бы назвать угрызениями совести, Кромл же считал все это аргументами, однако собраться и привести в порядок мысли было необходимо. Потом пошел в рубку, надо было убедиться, что взрыв разнес проклятый вражеский корабль к чертовой матери.

Но в рубке Кромла ждало совсем иное.

В панорамном иллюминаторе по-прежнему висел «Альбатрос-7», а к ним очень быстро приближались три небольших корабля.

И тогда он понял, что проиграл. Это судьба. Он ничего не смог сделать.

Его бывшие соратники стояли стеной, объединившись против него. Ирэн вышла вперед и сказала:

— Мы сдали корабль. Это сохранит жизни нашим людям, — она помедлила. — И нас всех вернут на Эрт. На Землю.

Кромл молчал. Тогда заговорил один из его заместителей:

— Нас вернут на Землю. Я согласен провести весь остаток жизни в заключении. Но на Земле! Я согласен, даже чтобы меня казнили. Но на Земле! Мои дети и внуки будут жить на Земле… — говоривший покачал головой и добавил: — Конец войне.

Конец войне. Их вернут на Землю…

Слова проходили сквозь него, не осаждаясь в мозгу.

Конец войне…

— Иногда лучше не спорить с судьбой. Люди останутся живы…

Это говорит Ирэн. Он слышал, что говорит Ирэн.

Люди останутся живы…

Мысли неслись, сменяя друг друга в поисках выхода, выстраивая новые схемы. И не находили. Пока.

Значит, надо принять. Пока.

Хорошо, пусть будет так. Мужчина должен уметь признать поражение. Раз уж бессмысленно спорить с судьбой.

***

Адмирал Эндор Флайт ступил на борт нулевой базы, чтобы лично принять капитуляцию.

Человек двадцать встречало его в огромной шлюзовой камере, вырезанной прямо в теле астероида. Один очень крупный мужчина стоял отдельно. Непонятно по каким признакам Эндор понял кто это, но он понял, и направился прямо к нему.

Последние двадцать минут Кромл чувствовал себя как-то отстраненно, он осознавал, что вокруг происходит, но будто это происходило не с ним. Будто это очередная задача, условий которой он пока не понял, и ему необходимо время на осмысление. И тогда он найдет решение.

А сейчас он смотрел на приближавшегося мужчину, оценивая его. Мужчина выглядел достойно. Ему было не стыдно сдаться. Не то, что тот хлипкий недомерок, которого он…

И все-таки именно тот недомерок смог пробить его волю и уверенность в себе. Он что-то говорил про выбор. Привыкший анализировать мозг отстраненно выдавал информацию. Если взглянуть на ситуацию сверху, это был, пожалуй, выигрыш во всех отношениях. Женщины и дети его народа, он сам, все смогут, наконец, увидеть Землю. С этой точки зрения поражение превращалось в победу. Правда, оставались еще его ущемленная гордыня и амбиции…

Однако бесстрастное рассуждение подсказывало — поражение понес мужчина, стратег же одержал своеобразную победу.

Он сдался.

***

Потом уже Эндор нашел Дарину, так и сидевшую на полу там, у задраеной входной панели. При виде Эндора она разрыдалась снова, смогла выговорить только:

— Мальгрэн…

Он мягко поднял ее, обнял, проговорил на ухо:

— Он жив, Дара…

Эндор говорил что-то еще, но она уже не услышала, от нервного перенапряжения Дарина потеряла сознание.

Базу взяли под контроль, всех перевели на «Альбатрос».

Однако проблем стало еще больше.

И размещение лишних 327 человек была самой меньшей из них.

Нужно продовольствие, медикаменты, да просто койко-места. Запасы на корабле были велики, но не безграничны. Единственное, чего было в достатке — это места на палубах.

В результате событий последних дней вся третья палуба, которой так гордился коллектив дизайнеров, оформлявший «Альбатрос-7», была разорена. Полопавшиеся витрины, горы битой посуды, отслоивщаяся обшивка, валявшиеся везде детали интерьеров. Палубу пришлось полностью вычистить, срочно оборудовать хоть какими-то лежачими местами на первое время, и разместить людей.

Подошли захваченные пиратские базы, с них тоже сняли все, что было возможно, для поддержания жизнеобеспечения. Население корабля «Альбатрос-7» практически удвоилось, а отправлять с корабля хотя бы часть сдавшихся в плен пиратов адмирал не рисковал. Когда наконец к ночи размещение состоялось, все штатские просто рухнули замертво от усталости.

Однако спать адмирал Флайт не мог. Сделал то, чего боялся. Перед тем, как уйти в скачок, он приказал запереть все отсеки, где выращивались растения. Теперь он решился отпереть один из них и войти внутрь.

Зрелище, представшее его глазам, было удручающим. Кругом полно мертвой зеленой массы, но были и уцелевшие, выжившие растения. В основном кустарники с древовидными стеблями, злаковые, трава. Даже некоторые небольшие деревья уцелели.

Человек по имени Эндор Флайт стоял посреди, и слезы текли из его глаз, а губы шептали благодарную молитву. Выжили, слава Богу, значит, все будет хорошо. Завтра надо приниматься за эти отсеки, вычистить, привести в порядок то, что уцелело, начать сажать новое. Насаждать новую жизнь.

На обратном пути он зашел в медицинский центр. Дарина, с того момента, как он нашел ее на пиратской базе, так и не пришла в себя, обморок просто прешел в глубокий сон. Сказалось нервное перенапряжение. Эндор постоял рядом, глядя на нее. Измученная, похудевшая до прозрачности, осунувшаяся, хмурая даже во сне. Чужая.

— Адмирал, — услышал он голос медсестры Марики Вешевой, — с ней все будет хорошо.

Он кивнул, спросил про остальных. В медцентре лежали люди с «Альбатроса» и «Сильфа».

— Наш кэп пришел в себя! — сообщила Марика, блестя глазами. — Док Эльза над ним как квочка кудахчет.

Медсестра прикрыла рот ладонью и хихикнула. А Эндор ощутил укол в сердце, он бы предпочел сам лежать здесь без чувств, чтобы над ним кудахтали, а не вот так…

— Как Мальгрэн? — спросил он.

Марика сникла. Помолчала несколько секунд, потом нехотя выдавила:

— Кома.

Флайт сжал кулаки и с нажимом проговорил:

— Он должен жить.

— Он и сейчас жив, — ответила Марика.

— Сделайте все возможное и невозможное тоже.

— Мы сделаем, — незаметно подошла доктор Зльза Хенк. — Мы непременно сделаем, адмирал. Не волнуйтесь, идите спать.

И он пошел. Но только не спать, а к своим людям. Там тоже не спали.

Собрались ребята помянуть своих, погибших в последнем бою. Пили со, закусывали, чем придется. Пришли и жены, Кохра и Мэгги.

Мэгги повезло, ее Гет вернулся живым, да еще и стал самым курьезным героем за всю историю отряда сопровождения. Потому что где бы не появился красный корабль Гета Перкина, все пираты кидались врассыпную, и вокруг него мгновенно образовывалась пустота. Перкину даже под конец обидно стало, что противник его так упорно избегает.

А Кохра оплакивала своего второго мужа, правда, остался еще один, но и сам Саймон Алекс был безутешен. Потеряв Харви Войта, он словно потерял половину себя. Ребенка, которого носила Кохра, решили назвать Харви. В честь Войта, чтобы он хоть так оставался с ними.

Пошли разговоры, кто чем займется в будущем, Флайт понял, что устал, и ушел наконец спать. Сегодняшний день принес столько нового, что его было не сварить в голове за один день.

А завтрашний день еще принесет свои сюрпризы.

***

День завтрашний исполнил все, что обещал.

Началось с того, что с утра пораньше в кабинет к адмиралу явился шеф службы безопасности Марк Валевски с конфиденциальным разговором. Когда адмирал Флайт узнал о цели визита, его аж затрясло от злости.

— Адмирал, вы не имели права выступать от лица правительства Эрта и обещать доставку на планету пленных преступников.

Эндор долго смотрел на него, успокаиваясь, выравнивая дыхание, чтобы не сорваться в крик, потом, когда смог говорить без эмоций, высказал свою позицию:

— Господин Валевски, на этом корабле я представляю верховную власть. Если вы желаете оспорить мои полномочия, можете осуществить свое право. На 10.00 я соберу экстренное совещание, где вы сможете поднять все интересующие вас вопросы, в том числе и этот. А теперь не смею вас задерживать.

И погрузился в изучение ночной сводки.

Валевски рот открыл от удивления. Он собрался учить молодого адмирала жизни, давать ценные советы, как человек многоопытный, поднаторевший в политических интригах… А тут… Его просто выставили взашей?!

Самое интересное, что, покидая кабинет адмирала, шеф службы безопасности проникся к адмиралу Флайту невольным уважением.

Его визит принес определенную пользу. До этого момента Эндор Флайт действовал так, как ему подсказывала его человеческая совесть. Однако его совесть, это его совесть, а вот как обстоят дела с совестью у родного правительства, тот еще вопрос. Здесь было необходимо принять некоторые меры.

И он принял.

Во-первых, приказал остановить и вывести «Альбатрос-7» из режима перехода, а во-вторых, на 10.30 условного корабельного времени назначил сеанс связи с представителями верховной власти на Эрте. Не важно, который там у них час будет на Эрте, сеанс состоится хоть днем, хоть ночью.

Первый, кто откликнулся, был его собственный отец, сенатор Райли. Он заверил, что они выслушают всё и примут оптимальное решение. Оптимальное решение! Эндор чуть не взорвался, положительно, отец не меняется, те же обтекаемые фразы. Оптимальное решение! А ведь они еще даже не слышали, о чем вообще пойдет речь!

Ничего, услышат. Весь Эрт услышит, черт бы его побрал.

Господин Валевски просто не мог не отследить все заявления адмирала, тем более, что кабинет все равно стоял на прослушке. Чем дальше, тем больше проникаясь восхищением. Ему бы никогда и в голову не пришло так разговаривать с властьпредержащими. Всю жизнь с оглядкой, всю жизнь трястись, не сболтнуть бы чего лишнего. У него даже плечи расправились.

Потому что сейчас «Альбатрос-7» был уже не колониальным транспортом, он был реальной силой, подкрепленной уверенностью в своем праве. К тому же, одержанная победа и возвращение считавшегося пропавшим без вести корабля «Альбатрос-1» делали их всех национальными героями. А с героями нельзя не считаться.

Так приятно чувствовать себя героем…

***

Воистину, героем чувствовать себя ужасно приятно. Господина Фила Горовица, находившегося в данный момент уже в собственной каюте, так как медицинский центр был переполнен, а его ранение не представляло особой опасности, нужно только менять перевязки, пригласили на совещание к адмиралу. В этот момент к нему с посещением наведался господин Ноэль Шторм, Горовиц только собирался подчеркнуть свою значимость перед бывшим зятем, как господину Шторму тоже последовало приглашение.

— А какова цель совещания? — поинтересовался Ноэль Шторм.

— Адмирал назначил сеанс связи с Эртом, собирается поставить вас в известность о своих намерениях. Большего сказать не могу, — был ответ посыльного.

И тут Ноэль Шторм шестым чувством понял, то, что будет принято на этом совещании, а потом донесено до представителей власти на Эрте, навсегда изменит жизнь планеты. Хотя, конечно, «навсегда», также как и «никогда», господин Шторм считал не совсем серьезными понятиями. Но он ужасно был горд, что сможет в этом поучаствовать.

В последнее время Шторм сблизился с Элайджей Гендельштейном, оказалось, что беседовать с умным человеком о высоких материях, намного интереснее всего остального, чем он занимался в своей жизни. А возможно, получив слишком много новых ярких ощущений за несколько дней, просто на время успокоился?

***

Элайджа Гендельштейн вчера вечером и сегодня с утра приходил в медицинский центр, проведать Мальгрэна Данко. Парень по прежнему ни на что не реагировал, но, слава Богу, все жизненные функции были в норме. Старик каждый раз подолгу стоял у стеклянной стены, наблюдая за молодым человеком, застывшим на койке. Казалось, он просто спит, но спящие имеют обыкновение просыпаться, если их разбудить, двигаются во сне, а этот нет.

Старик постоял еще немного и ушел. В 10.00 было назначено совещание у адмирала.

***

Мальгрэн Данко не спал, он просто потерялся. С ним случилась ужасно глупая вещь — перепутал реальности. Произошло это, когда он всеми силами пытался остановить блок с обезвреженной бомбой. В момент формирования трубки, то есть совмещения иной реальности с настоящей. Расширитель — черный ящик оказался слишком мелким, чтобы полностью вместить высвобожденную энергию мысли, и при медитации такого уровня тело осталось валяться бесчувственным чурбаном, пока заблудившийся разум носился где-то поблизости.

Впрочем, заблудший разум, кажется, нашел для себя нечто интересное. Он теперь мог видеть жизненную энергию рядом и, увлеченный новым открытием, пошел бродить по кораблю. В той реальности, где он находился, все выглядело иначе, к этому трудно было привыкнуть, но знакомиться с новым миром оказалось увлекательно.

Он достаточно четко различал живую и неживую субстанцию, людей, животных, те напоминали людей, но выглядели несколько иначе.

— А, — сказал себе, — тонкие тела… вот о чем говорил Элайджа…

По-другому выглядели растения. Но тоже, в общем-то, понятно, что к живой субстанции относятся. Все, что работало на электричестве, излучало энергию, выглядевшую привлекательно, как… пожалуй, как еда.

Мальгрэн даже растерялся, это что же, он совсем умом подвинулся, такое жрать…

А огромный преобразователь, сердце «Альбатроса», манил его как новый мир, полный чудес. Ему ужасно хотелось туда попасть, однако что-то держало здесь, вернее, кто-то.

И эта «кто-то» спала в соседнем отсеке, недалеко от того места, где лежало его тело. Отсюда она выглядела иначе, не так, как он привык, но музыка, всегда чудившаяся ему в ней, звучала гораздо ярче и прекраснее. Сейчас она металась, ей снилось что-то страшное во сне. Не желая смущать ее покой, Мальгрэн вернулся к своему телу. Пригляделся придирчиво, вроде ничего. Парень как парень, даже симпатичный…

***

Кромла изолировали от остальных. Он сохранял видимую бесстрастность и спокойствие, однако разум метался в поисках выхода из положения. Поражение бывший предводитель принял, но нисколько с ним не смирился.

Утром принесли еду, но разговаривать с ним никто не стал. Вчера, отдавая его под стражу, адмирал высказал, что будет иметь с ним разговор завтра, но прежде займется первостепенными задачами. Не трудно было понять, что поверженный противник первостепенной задачей не является. Трудно было предположить, что будет иначе. Он понимал, и сам бы поступил точно так же, а может и куда жестче. Впрочем, в одиночестве было лучше. В его теперешнем состоянии Кромл не перенес бы ни презрения окружающих, ни жалости. Или сочувствия.

Беспокоило непонятное ощущение чьего-то присутствия, вызывало тревожность. Будто энергетический поток носится вокруг, закручиваясь странными вихрями.