глава 20

Условное бортовое время 10.00 часов 24.09.513 условного года.

Совещание в кабинете адмирала началось. Помимо самого адмирала Эндора Флайта, на нем присутствовали все значимые люди на корабле. Командор отряда сопровождения Родни Тольн, шеф службы безопасности Марк Валевски, заместители адмирала из числа бортинженеров, ответственных за восстановление бортового хозяйства, а также за размещение и адаптацию людей, оба главных врача, главный хранитель секретного архива Фил Горовиц, а также все четыре представителя «больших денег». И разумеется, Элайджа Гендельштейн.

Представителей от пленных на совещании не было, прежде чем приглашать их, адмирал решил раз и навсегда прояснить все правовые вопросы.

— Господин Валевски, — четко проговорил адмирал, — прошу вас повторить то, что вы высказали мне утром.

Валевски напрягся, такое ощущение, будто он нарушил закон, и теперь его призывают к ответу. Но повторил слово в слово:

— Адмирал, вы не имели права выступать от лица правительства Эрта и обещать доставку на планету пленных преступников.

Присутствующие зашумели. Флайт попросил тишины и выразил свою позицию:

— Как адмирал этого корабля, избранный вами, я предсталяю на нем верховную власть, а значит, имею право принимать решения. Считаете ли вы меня по-прежнему достойным доверия?

Шум поднялся еще больший, но всех остановил Элайджа Гендельштейн:

— Адмирал Флайт, давайте уже опустим вопрос о доверии и сразу перейдем к следующему пункту. Ни у кого из нас нет оснований сомневаться в вашем праве принимать решения, — тут гениальный дедушка обвел грозным взглядом всех присутствующих. — Не так ли, господа?

— Я отвечу за всех, — подал голос Ноэль Шторм, — Парень, ты и впрямь достоин.

— Спасибо, — сверкнув на него глазами, ответил Флайт. — В таком случае довожу до вашего сведения, что через полчаса у нас сеанс видеосвязи с Эртом. На нем я буду поднимать вопрос о…

Шторм опять не дал ему договорить.

— Мы тебя в любом случае поддержим.

На эту реплику Эндор Флайт скрипнул зубами, но сдержался, хотя заткнуть беспардонного дедушку очень хотелось.

Глядя на красавца адмирала, Ноэль Шторм просто млел от удовольствия. Молодой политический лидер невероятно быстро набирал силу. Все как он и прогнозировал. Или почти все. Кое в чем он все-таки ошибся, а может, просто жизнь распорядилась иначе. Его внучка Илза выходит замуж вовсе не за Флайта, а за Пьетро Боссела. Вчера вечером приходили просить благословения. А сегодня довольный дедушка Ноэль уже чувствовал себя почти прадедушкой.

Однако Флайт был настроен серьезно:

— Какой бы не была реакция нашего правительства, я от своего решения не отступлю, потому еще раз спрашиваю, вы со мной?

Ему ответил Генрих Фальк:

— Мы с тобой, адмирал, — потом он повернулся к остальным трем богатейшим людям планеты и просто сказал: — В конце концов, мы их купим.

Гомподин Лион Хасес, молча следивший за происходящим, и явно что-то в уме подсчитывавший, неожиданно добавил:

— Или переменим, это будет дешевле.

— А вы, господин Валевски, чью сторону примете вы? — спросил Флайт шефа службы безопасности.

Тот ответил не сразу, его раздирали противоречия. С одной стороны, многолетняя привычка… а с другой… с другой, то, что с ним происходило в последнее время, это ощущения причастности к чему-то великому… Да, черт побери!

— Да, адмирал, я с вами, — ответил он, расправив плечи.

— Начинай уже свой сеанс связи, адмирал, — проворчал Ноэль Шторм и крутнулся в своем кресле.

***

Сеанс связи с Эртом вполне ожидаемо прошел проблемно.

Поздравили с победой над пиратами, осторожно поинтересовались, зачем возвращаются на Эрт. Услышав о землянах, изобразили полную неосведемленность. Не ройся Эндор самолично в архивах, может быть, и поверил бы.

Флайта в очередной раз взбесило упорное нежелание официальных властей признать то, что часть населения когда-то была изгнана с планеты и обречена на смерть. Собственно, именно ради этого он и пригласил на совещание главного хранителя секретного архива Фила Горовица. Чтобы родное правительство не пыталось под дурочку косить.

Поняв, что выкрутиться не удастся, нехотя признали. Конечно, сначала они были потрясены свалившимся на них «откровением», что изгои, оказывается, не сдохли там, в космосе за 500 лет. Собственно, все прекрасно знали, что происходит, но всех все устраивало. А теперь проблема всплыла. И честно говоря, никто за это адмиралу Эндору Флайту благодарен не был.

По недолгом совещании ответ правительства был отрицательный.

Вполне ожидаемо.

Молодой адмирал скрипнул зубами, как говорится, вы хотели войны, вы ее получите.

Он озвучил два предложения. На выбор.

Дело в том, что мысль пиратского предводителя Кромла захватить Эрт с двумя «Альбатросами» была вполне реальной, об этом он довольно прозрачно намекнул. С другой стороны, напомнил, что в теперешнем состоянии на Эрте используется всего около 2 % территории суши, остальное просто непригодно для жизни.

— Так вот, скажите мне, зачем лететь к непонятной чужой планете, практически непригодной для жизни, вмешиваться в ее эволюцию, создавать атмосферу, когда земли для освоения полно на Эрте, точнее, на Земле? Если с помощью энергии двух, даже одного «Альбатроса» мы можем провести полную рекультивацию и сделать эти земли процветающими. Ответьте мне, отчего бы нам не освоить собственную планету? Тем более что на земли, непригодные для жизни, не распространяется юристдикция правительства.

Со стороны правительства пошел вязкий разговор на тему неразделения власти. Мол, если земли станут пригодными, то автоматически переходят под власть правительства.

Ноэль Шторм слушал это, слушал, а потом высказался:

— Я готов купить эти земли сейчас. И даже дать за них приличную цену. Будет вам на что дыры в своем бюджете латать.

Это был неожиданный поворот. На том конце умолкли, прикидывая, сколько можно запросить за то, что фактически ничего не стоит, потому что нельзя использовать. Ноэль тонко улыбнулся и обратился к своему шурину:

— Фил, если ты чуточку тряхнешь мошной, мы сможем выкупить эти земли вдвоем, я уже присмотрел там неплохие территории.

— Ээээ, господин Шторм, подождите, — вмешался Лион Хасес, почуявший, что дело пахнет большими деньгами в будущем, — я тоже имею желание участвовать в инвестициях!

А вслед за ним пожелали принять участие и Пьетро Боссел, и Генрих Фальк, и все присутствующие. Фальк даже обиделся, потому что идея купить правительство вообще-то принадлежала ему.

В итоге, после некоторой торговли, огромный кусок мертвой суши, которая в очень-очень древние времена носила название Сибирь, обошелся каждому из пайщиков по цене десяти полей для футбола. Покупка была оформлена немедленно, деньги переведены, документы получены.

Сеанс связи можно было закрыть, стороны готовились разойтись взаимно довольные друг другом.

— Сынок, я горжусь тобой… — попытался обратиться к Эндору сенатор Райли.

Сын промолчал в ответ и отключился.

В кабинете адмирала остались те же люди, что и прежде. Но уже и не те.

— Господа, — обратился ко всем Эндор Флайт. — Теперь мы в ответе за эти земли. И еще, это наша планета, и пусть она носит имя Земля, которое носила до той позорной войны. Давайте извлечем урок из ошибок прошлого.

— Это не гарантирует нас от ошибок в будущем, — улыбнулся Шторм.

— Но можно, во всяком случае, попытаться, — ответил адмирал, подавляя в себе желание сказать дедушке, чтобы тот заткнулся.

— Господа, не тратьте время, нужно вплотную заняться инвестированием, чтобы к моменту, когда мы вернемся эээ… на Землю… наши деньги уже работали.

Хорошо, когда деньги работают на благо людей, очень редко, но такое все-таки случается.

***

С совещания Элайджа Гендельштейн направился прямо в свою хламную кладовку. По личной договоренности с адмиралом, у господина Гендельштена была личная пленница, которую он со всевозможной заботой разместил в личной лаборатории. Хотел похвастаться достижениями. Не успел он войти, чтобы поделиться новостями, как с порога его словно обухом по голове ударили слова:

— Дорогой, я сделала уборку.

— Ирэн… — только и смог жалобно прошептать неряшливый гений, узрев в своем обожаемом хаосе ненавистный порядок.

***

Илза Шторм и Пьетро Боссел задержались у адмирала после совещания. Тот удивленно приподнял брови, слишком уж таинственный вид был у обоих, еще Ноэль Шторм, а за ним и Фил Горовиц маячили в дверях на своих креслах-колясках.

— Эндор, господин адмирал, как представитель верховной власти на этом корабле вы эээ… — смущаясь, проговорила Илза.

Начало было подозрительное, Эндор даже замер от неожиданности.

— Пожените нас, пожалуйста, — закончил за нее Боссел.

— Да… Ээээ… Да…! Разумеется… — от внезапно нахлынувших чувств Эндор слегка задохнулся.

Короткую церемонию провели тут же, в присутствии двух стариков в инвалидных креслах. Флайту было радостно, что новая жизнь начинается с такого хорошего и правильного дела как свадьба. Радостно за них. Вот уж не ожидал он, что Боссел окажется нормальным и правильным мужиком. А после церемонии молодожены пригласили его вечером посидеть по-семейному. На прощание Боссел дружески обнял молодого адмирала и не удержался, шепнул на ухо:

— У нас будет малыш… ребенок!

Его глаза при этом светились от счастья.

Эндора кольнула грусть. Закончив все свои дела тут, он пошел в медицинский центр.

Смотрел на Дару, она спала. Выглядела уже чуть лучше, но все равно очень худая. Потом перешел к окну реанимационной, где лежал Данко. Без изменений. Парень лежал вытянувшись, неподвижный и бледный. Только приборы фиксировали, что он жив, и даже в норме. Какая тут норма…

Эндор вернулся к Дарине, глянуть еще раз перед уходом. Под его взглядом она завозилась, пошевелила губами и открыла глаза. Взгляд, сначала сонный, стал осмысленным, она хрипло пробормотала:

— Эндор, привет.

Он сразу же приблизился, присел на краешек койки и взял ее руку в свои:

— Дара, как ты?

— Хорошо… — она огляделась. — Сколько я тут сплю?

— Не так уж много, — ответил он, сжав ее пальцы. — Около суток.

— Оооо, — протянула Дарина и улыбнулась, — сутки это ужасно много.

Эндор с грустью отметил, что улыбнулась она ему не как любимому мужчине, а как другу. Между тем женщина завозилась, желая встать и высматривая одежду, и одновременно спросила:

— А где Мальгрэн?

— Дара… — он не знал, как ей сказать.

Но женщина сама почувствовала неладное, переменилась в лице:

— Где он? Что с ним? Что? Не молчи, Эндор!

Эндор понял все.

— Он в соседней палате, Дара.

— Мне нужно к нему! — она даже не смотрела на него, все искала глазами одежду, не нашла, в отчаянии всплеснула руками. — Прошу, скажи, пусть принесут мне одежду, пожалуйста! Мне нужно к нему, Эндор!

— Да, Дара, хорошо, я сейчас передам.

Он поднялся, и вышел из палаты, унося в своем сердце боль. Все закончилось.

Пришла Марика, принесла одежду, осмотрела Дарину. На вопрос, как Мальгрэн, отвела глаза и сказала уклончиво:

— С ним все будет хорошо.

Нет, это нисколько Дарину не успокоило, кое-как натянув форму, она метнулась к палате, где лежал Мальгрэн и застыла, глядя в окно на неподвижно вытянувшуюся на койке фигуру. Подошла доктор Эльза, молча встала рядом, проговорила сквозь зубы:

— Серьезных повреждений нет. Но… парень в коме.

— Он поправится? — тихо спросила Дарина.

— Наверное, — так же тихо ответила Эльза Хенк.

— Можно к нему? Это ему не повредит?

— Можно, лейтенант Варг, — капитан медслужбы взглянула на нее оценивающе и вздохнула. — Даже было бы полезно. Может, на тебя среагирует…

Потом открыла дверь в реанимационную.

— Заходи.

Дарина взглянула на нее в немой просьбе, оставить их наедине. Док криво улыбнулась и ушла. Оставшись одна, Дарина медленно приблизилась, села на койку и чуть пошевелила руку парня, посмотрела на сбитые костяшки.

— Мальгрэн… Ты чего? Думал без меня… Слышишь, просыпайся.

Но он не проснулся, так и остался лежать неподвижно. Тогда она прижалась губами к его руке и заплакала.

Он не спал. Он видел ее сверху. Хотелось сказать:

— Чего ты плачешь, со мной же все в порядке.

Он даже сказал, но Дарина почему-то не услышала.

***

Огромный корабль жил своей жизнью, в которой нежданно появилось столько различных проблем, что охватить все было просто невозможно. Потому некоторые моменты могли случайно ускользнуть от внимания людей, занятых навалившейся на них работой.

До сведения пленных пиратов-землян довели результаты последнего совещания с Эртом. Многие плакали, узнав, что смогут, наконец, ступить на Землю. Многие роптали, высказывая свой гнев и обиду на правительство, что их, по сути, так и не признали равными.

Но адмирал Эндор Флайт высказал мысль, которая стала общей:

— Пусть не признают. Пусть пытаются отгородиться от нас, выслать куда подальше, полагают лишними на этой планете. Теперь мы сила, с которой они не могут не считаться.

Слово «мы», сказанное им, звучало так, что каждый понял, отныне, какими бы разными они не были, какая бы вина не была у них друг перед другом, не должно быть больше врагов. Иначе — снова смерть и хаос. Настало время жизни, время строить то, что когда-то было разрушено.

***

За всеобщим душевным подъемом, пафосом и эйфорией проскользнуло незаметным одно важное событие.

Бывший предводитель пиратов Кромл бежал.

Обнаружилось это не сразу. Только после того, как кто-то заметил, что долго не возвращается охранник, который относил ему пищу. Помещение, в котором устроили его как одиночной камере, встретило их открытой дверной панелью, внутри без сознания лежал охранник, другой, тот, чтобыл на посту снаружи, также лежал рядом без чувств. А Кромл словно испарился.

Это было поразительно, как мог бесследно исчезнуть такой крупный мужчина на корабле, буквально напичканном камерами слежения.

Первым поднял крик, брызжа слюной, шеф службы безопасности:

— Вот вам ваш либерализм! — орал он адмиралу. — Они преступники, преступники и пираты! Преступниками и останутся!

Молодой адмирал поднялся из кресла, глядя на Марка Валевски сверху вниз. Он был выше ростом, но и вообще, казался как-то выше, и проговорил железным тоном:

— Да. Среди них есть преступники. Так же, как и среди нас. И ваша задача, как шефа слубы безопасности, обезвреживать преступников, или я чего-то не понимаю?!

Адмирал был грозен, Валевски под его взглядом смешался. Чем Флайт и воспользовался:

— Идите и выполняйте свои прямые обязанности. Как найдете беглеца, доложите.

— Есть доложить, — ответил Валевски и вышел из кабинета.

И, как ни странно, уверенности в нем прибавилось. В конце концов, обычная задача, найти и обезвредить, его люди столько раз ее выполняли, и делали это блестяще.

***

Однако в этот раз найти и обезвредить беглого преступника оказалось совсем не просто. Он действительно словно растворился. Не помогли даже дополнительные меры, которые принял Элайджа Гендельштейн, засевший за камерами в собственной «лаборатории». С досады, что ничего не удается отследить, старик ворчал, обвиняя во всех смертных грехах Ирэн:

— Дорогая, вот если бы тебе не взбрело в голову делать здесь уборку и тем вносить разлад в работу приборов…

Хотя все приборы работали исправно, но надо же было хоть на чем-то оторваться.

Ирэн тоже не осталась в долгу, от ее ехидных замечаний у старика закатывались глаза от возмущения и как-то странно скрежетали зубы.

— Дорогой, твои анахронизмы давно пора выкинуть на помойку. И что это процессор? Тюююю, ползает как муха, весь в хозяина…

Хотя процессор просто «летал», но надо же было чем-то ответить.

На самом деле, она просто волновалась за человека по имени Криспин Омол. Зная его достаточно хорошо, Ирэн была уверена, что натворить он может многое, и молилась, чтобы тот не устроил чего-то ужасного. Все-таки за годы, проведенные среди пиратов-землян, она успела проникнуться к Кромлу уважением. Пусть он был неправ, она смогла сделать так, что его ошибка не стала роковой. Потому что была уверена, по зрелом размышлении он бы и сам все понял.

Ей не хотелось, чтобы этот человек сгубил себя как-нибудь по-идиотски. Ирэн могла понять, почему он бежал, но совершенно не понимала, зачем было это делать? Деваться ему некуда, даже если удастся уйти с корабля, захватив шлюп, как жить дальше? Это шаг отчаяния, он же останется совсем один.

Между тем время шло, а, несмотря на все старания службы безопасности, беглого предводителя пиратов так и не могли найти. Естественно, первое подозрение в содействии пало на пленных, однако они открестились от причастности в его побеге сразу. Сказав, что не поставят на карту возможность жить на твердой земле, ради обреченных на провал выходок своего бывшего предводителя. Мол, навоевались все. Довольно.

Естественно, кредит доверия был частично подорван. Заподозрив, что у Кромла могут найтись сообщники, пленным усилили охрану, везде выставили дополнительные посты. Но это пока не давало никаких результатов.

С другой стороны, не замедлили обнаружиться первые результаты деятельности Кромла. Морис Карель был найден задушенным в собственной каюте, ставшей местом его временного содержания. Как это произошло, откуда появился и куда потом Кромл исчез, найти так и не удалось.