глава 21

Настала ночь. Для Мальгрэна в его теперешнем состоянии не имело значеия, что там снаружи, день или ночь. Собственно, оно вообще не имело значения, потому что деление на время суток условно. Он наблюдал много разного на корабле, невиданную активность отдельных групп людей. Еще одного отдельного человека, который странно двигался, словно скрывался. И все время возвращался к преобразователю. Ох, а огромный черный ящик преобразователя «Альбатроса» манил Мальгрэна магнитом, он возвращался к нему, кружил вокруг, хотелось все бросить и уйти туда насовсем, потому что знал, там ждет его чудесная страна…

Но здесь его держала Дара. Она сидела у него весь остаток вчерашнего дня. Она и сейчас сидела рядом, у его постели. Видеть ее было настолько приятно, что он забывал обо всем, Ей поставили большое кресло, она в нем спала. Мальгрэну очень хотелось ее утешить, стереть горестные морщинки, он прикасался, но Дара не чувствовала. Не слышала его слов. И время от времени снова начинала беззвучно плакать, шепча:

— Как ты мог… Кто дал тебе право лишать меня выбора? Дурачок…

Ему хотелось улыбнуться, говоря, что наоборот дал ей право выбирать жизнь.

Сейчас Дарина спала. Видно, что в кресле ей неудобно, рука свешивалась, голова свернулась куда-то набок. Мальгрэн просто остался рядом.

***

А Кромл все это время скрывался возле преобразователя. Благодаря тому, что очень хорошо в свое время изучил «Альбатрос-1», он знал, именно здесь есть мертвые зоны, которые не просматриваются с камер. Делал короткие вылазки, а потом скрывался снова. Здесь, рядом с огромным черным параллелепипедом преобразователя вихревой поток энергии ощущался сильнее всего. Он закручивался вокруг преобразователя спиралями, растекался по поверхности, как будто гладил снаружи, пробовал проникнуть внутрь, потом исчезал, чтобы спустя время появиться снова.

Поток энергии притягивал Кромла, напоминая ему что-то, что он уже видел раньше. Этот поток его беспокоил, словно звал куда-то. Звал действовать.

Четкого плана у Кромла не было, только желание освободиться, снять с себя груз, угнетавший его волю. Его лишили собственной жизни, поставили перед фактом, это выводило из себя, вызывало внутренний протест. Возможно, со временем он бы принял то же решение. Но сейчас ему нужно было это самое время, чтобы отстраниться и осмыслить, как и с чем бороться.

Попутно свернув шею Карэлю, Кромл счел это справедливым возмездием за двурушничество, предатель заслужил свою смерть. Однако расправа над ним почему-то не принесла ожидаемого удовлетворения. Наоборот, какой-то привкус…

Ончетко осознавал, что долго ему прятаться не удастся, все равно найдут, значит, надо уйти с «Альбатроса» раньше, чем это произойдет. И тот вихревой поток казалось, подавал идею, как это осуществить. Дождавшись ночи, он пошел туда, где чувствовал наибольшую концентрацию. И по мере продвижения, становилось очевидным, куда именно влечет его странное притяжение. Кромл сначала не хотел этого признавать, но потом вдруг понял — вот он, его единственный шанс.

***

Медицинский центр спал. Глубокая ночь. Слегка придавить шейку дежурной медсестры, чтобы она уснула и не поднимала шума, было легко. Аккуратно устроил женщину в кресле и неслышно прошел дальше. Сейчас Кромл был хищником, незаметно подкрадывающимся к своей добыче. Нужно двигаться как можно тише, чтобы не спугнуть ее раньше времени.

Пройдя немного по коридору, он остановился перед стеклянным окном отдельной палаты. Ну, разумеется, куда же еще мог притащить его этот выброс энергии!?

В окно было видно женщину, спящую в кресле рядом с койкой, а на койке неподвижно лежал тот пилот, что умудрился таки посадить свой последний корабль без повреждений. Правда, сам теперь лежал… не живой, но без повреждений…

Кромл видел, что фактически парень мертв. Весь превратился в энергетический поток. И его привязывает к жизни, к телу, тоненькая нить. Нить, что тянется от него к женщине. Он осторожно отрыл дверь и неслышло вошел внутрь.

***

Дарина проснулась от неясного беспокойства и, открыв глаза, обомлела. Рядом с ней, точнее, между ней и койкой, где лежал Мальгрэн, стоял Кромл. В первый момент она даже отказывалась поверить и снова закрыла глаза. Что бы услышать негромкое:

— Ну, здравствуй, женщина с Эрта. Не ожидала меня увидеть?

От его слов, от этой кривоватой полуулыбки на неподвижном лице, ее залило ледяным ужасом, начисто лишив возможности говорить. Кромл взглянул на Данко и чуть слышно усмехнулся:

— Выжил. Это легко исправить.

Его рука потянулась к горлу лежавшего без движения Мальгрэна, Дарина дернулась и хотела закричать. Реакция Кромла была мгновенной. Стальные пальцы чуть сжались под челюстью на адамовом яблоке.

— Один твой крик — и он умрет. Хотя он и так практически мертв.

Дарина задохнулась липким страхом, зашептала, сбиваясь:

— Что… что ты хочешь? Что?! Я все сделаю… Только не убивай его, умоляю! — она переводила взгляд с лица Кромла на руку, лежавшую на горле Мальгрэна и задыхалась.

— Серьезно? — беззвучный издевательский смех.

Она судорожно закивала.

— Ты, — он указал на нее пальцем, — пойдешь со мной. Мне нужен корабль.

Дарина застыла, понимая, что пережитый однажды кошмар повторяется, это отразилось в полной мере в ее глазах. Страх и мелькнувшее в глубине затаенное желание, опять страх перед будущим, еще раз страх, но теперь уже за бесчувственного мужчину, лежавшего рядом. Кромл ждал, его это бесило, потому он высказал:

— Я же чувствую сквозь твой страх твое желание. Ты меня хотела тогда, и хочешь даже сейчас. Ты пойдешь со мной.

Больше всего на свете ей хотелось крикнуть НЕТ!!! Но жестокие пальцы начали сжиматься на горле у Мальгрэна. Она внезапно окрепла духом, поняв, что предаваться страху бессмысленно, и приняла решение, но ей тоже нужно было высказаться:

— Желание, это далеко еще не все.

Потом в последний раз взглянула на Данко и встала.

— Оставь его в покое, и я пойду с тобой, — а в голосе уверенность обреченности.

Кромл чуть искривил губы презрительной гримасой, отпустил Мальгрэна и подошел к ней.

— Мне нужен корабль.

— Хорошо. Правда, я не знаю, как мы выйдем отсюда, — убитым голосом проговорила женщина.

Она снова оглянулась на лежавшего без движения Мальгрэна, посмотрела долгим взлядом. Так, словно вобрала в себя, желая навсегда запомнить, потом отвернулась и поникла. Кромла взбесило столь явное выражение чувств с ее стороны, заставляя его самого испытывать ревность и досаду.

— Оставь его, он просто труп, — бросил Кромл, глядя на Мальгрэна, и, крепко взяв Дарину за локоть, дернул в сторону выхода.

***

Все это время он рвался пробиться в собственное бесполезное, недвижимое тело. Слышал все, что происходило, но ничего не мог предпринять. На его глазах любимая женщина приносила себя в жертву за его бесполезную жизнь.

А он даже шевельнуться не мог!!! Даже голос подать! Самым страшным было то, что этот грубый гигант видел и стремился разорвать ту тонкую нить, что его с Дариной связывала. Что он уводил ее навсегда.

По той тонкой нити он в отчаянии и смог пойти, чтобы вернуться.

***

Бывший пиратский предводитель уже почти вышел в коридор, крепко держа женщину за руку, как вдруг услышал за собой громкий звук от падения, и обернулся. На полу корчился полуживой Мальгрэн, силясь встать. Он прохрипел:

— Отпусти ее.

Пораженный Кромл действительно выпустил руку женщины. Тот энергетический поток, что он видел раньше, теперь вихрился вокруг парня на полу, а в сторону женщины от него отрывались длинные сполохи. Дарина тихонько вскрикнула, подавшись к нему всем телом. Кромл ее перехватил, но она выскользнула и бросилась к Мальгрэну, вцепилась в него крепко-крепко, задрожав всем телом.

— Жив… жив… — шептала куда-то в затылок.

— Не плачь, — у того едва хватило сил улыбнуться. Хотел погладить ее по щеке, но руки не слушались.

Однако это был разговор двух мужчин.

Большой, сильный, волевой и жестокий мужчина смотрел на них, терпеливо дожидаясь, когда другой полумертвый мужчина наконец взглянет в его сторону. Дождавшись проговорил:

— Ты отдал ее мне. Она моя.

— Нет, — переводя дыхание, прошептал Мальгрэн, прикрывая глаза от слабости. — Она сама будет выбиратькуда идти и с кем быть.

А женщина судорожно обнимала его, вздрагивая, давясь слезами.

Смотрел на них, а вокруг начала собираться толпа, его брали в кольцо. Если прорываться то только сейчас. Время давно шло на секунды, Кромл прекрасно понимал это.

Но и то, что на его глазах происходило нечто, больше всего похожее на чудо, он понимал тоже. Потоки энергии теперь обтекали этих двоих, укрывая, объединяя в целое. Невольно мелькнуло сожаление о собственной обделенности. Возможно ли, чтобы и в его жизни случилось нечто подобное? Хоть когда-нибудь?

Ответ пришел. Простой и однозначный. Если попытается прорваться с боем, если даже сможет уйти один, ничего такого в его жизни точно никогда не будет. А вот оставшись…

Оставшись…

Потому услышав голос со стороны:

— Эй, ты! Какого черта ты здесь делаешь?! — просто и спокойно ответил:

— Не видите? Возвращаю к жизни вашего спящего красавца.

И все-таки, это был разговор двух мужчин.

Мальгрэн благодано выдохнул:

— Спасибо… — и затих, закрыв глаза.

Дара все стискивала его и всхлипывала что-то невнятное, сбивчивое, счастливое.

***

Потом были шум и беготня, крики. Наконец туда добралась доблестная служба безопасности. И тут же навела прядок.

Кромл спокойно сдался, даже не предпринимая попыток к сопротивлению. На допросе так же спокойно объяснял, что просто пошел искать этого (Мальгрэна он его упорно называл спящим красавцем).

Зачем пошел? Ну… просто знал, как его разбудить.

Откуда знал? Догадался.

Почему так долго? Так заблудился. Корабль очень большой.

А вот на вопрос:

— Смерть Карэля дело твоих рук?

Честно и прямо глядя в глаза Марка Валевски, произнес:

— Нет.

И доказать его причастность не было возможности. Ни свидетелей, ни записей на камерах.

Однако, если ничего доказать нельзя, это еще не означает, что дело не будет иметь развития.

***

В медицинском центре собрался весь отряд сопровождения, все равно спать уже никому не удастся. Хотелось поговорить. Эндор Флайт, хоть он теперь и адмирал «Альбатроса», в эту ночь тоже был со своим отрядом. Это единение соратников, прошедших вместе через смертельные испытания. Чтобы не происходило между ними в личной жизни, вместе они команда.

Командор Бэнгс, которому док Эльза уже разрешала довольно долго разговаривать, упросил, чтобы она позволила ребятам собраться у него в палате. Та поворчала, но позволила. Только не в его палате, а в общем холле, куда и подтащили койки остальных лежачих.

Он оглядел свой отряд, покачал головой, а глаза его подозрительно заблестели, потом сказал:

— Трудный был рейс. Не похожий на остальные. Тогда все было просто, есть мы, и есть враги. Теперь все иначе… — командор вздохнуд, — Я понимаю, что рейс не закончен, но все же… Главные трудности, я считаю, позади. Я надеюсь.

Взгляд его прошелся по своим ребятам снова, он собрался продолжить речь, но закашлялся. Тут же раздался грозный голос дока Эльзы:

— Кэп, тебе лучше помолчать.

Грохнул хохот, кто-то сказал:

— Кэп, я так понимаю, ваши трудности только начинаются?

Тэон Бэнгс закатил глаза, откинулся на подушку и заявил:

— Это точно. Потому что я женюсь на этой мегере и ухожу на пенсию.

— Хммм, — протянула Эльза Хенк, — Не заскучаешь?

— Нет, — просто сказал он, — Мне найдется много дел на земле. Да и тебе, моя грозная врачиха. Будешь роды принимать вместо того, чтобы раны штопать.

Она смотрела на него с улыбкой, той гордой улыбкой, с которой женщины смотрят на своих, лучших в мире мужчин.

— Кэп? — подали голос ребята. — Вы что, серьезно?

— Серьезнее некуда. Мне это… — он притворно опасливо покосился на дока Эльзу. — Пришло в голову, пока эта ста… эээ… бортовой врач пилила меня без передышки.

Снова раздался смех. А командор вдруг заговорил серьезно:

— Пришло время менять свою жизнь. На самом деле, ребята, я нашим отрядом ужасно горжусь. Мы потеряли многих, это горькая потеря. Зато и вырастили ценные кадры! Командор Тольн, сам адмирал Флайт — тут народ разразился возгласами и апплодисментами. — И наконец… Мальгрэн, как он тебя назвал, этот громила пиратский? Спящий красавец?

Естественно, все дружно заржали, а Мальгрэн, прислонившись головой к плечу Дарины, которая так и не отошла от него ни на минуту, изобразил на лице усиленную работу мысли и парировал:

— Ну, пожалуй… спящий красавецмне нравится больше, чем злобный ублюдок.

— Это означает, что ты не будешь больше дрючить нас по поводу и без? — не смолчали ребята из его звена.

— Надейтесь, — покачивая головой, ответствовал капитан Данко.

Все засмеялись снова. Эндор Флайт смотрел на Дару, она смеялась вместе с остальными, глаза ее сияли внутренним светом. Раньше она такой не была. С ним она такой не была. Обидно было сознавать, что он не смог дать ей этого, света в глазах, радости жизни. Она оставалась холодной где-то внутри, а ведь он любил ее всей душой. Кто поймет, что женщине нужно…

В этот момент, словно ощутивего взгляд, она посмотрела на него и улыбнулась. Светлой чистой улыбкой, словно пожелала счастья. В душе у Эндора перевернулся какой-то горячий клубок, он вдруг почувствоал себя лишним, попрощался с ребятами и вышел.

***

У лифтового холла адмирала поджидал шеф службы безопасности. Имел к нему небольшое дело.

После окончания допроса Кромла, который почему-то теперь счел нужным назвать свое полное имя, необходимо было снова перевести в одиночную камеру. Теперь уже в другую. Марк Валевски решил расположить его поближе и поудобнее. Шеф службы безопасности свой хлеб даром не ел, он мог ошибаться, что происходило редко, и нет людей, которые не ошибаются, мог кривить душой в угоду ситуации, но профессионалом был великолепным.

Сейчас его профессиональное чутье подсказывало ему, что Криспин Омол к смерти Карэля однозначно причастен, да и в медцентре он оказался вовсе не за тем, чтобы вытаскивать с того света капитана Данко. Не то, чтобы господин Валевски скорбел о смерти Мориса Карэля или тепло относился к капитану Данко. Просто он уже давно не получал такой прекрасный материал в свои руки. Грех было не воспользоваться.

Кроме того, его подняли по тревоге среди ночи. А он этого не любил, подскакивать с квадратными глазами посреди ночи и мчаться куда-то. Это требовало отмщения.

Но прежде Валевски решил посоветоваться с адмиралом Флайтом и, получив согласие, стал действовать.

Новое место содержания было сколь почетным, столь же и оскорбительным для бывшего пиратского предводителя. Его поместили в малый конференц-зал при кабинете адмирала, отделенный от холла для посетителей хитрой перегородкой. Во время заседаний для соблюдения конфиденциальности структуру материала можно было менять, и перегородка становилась глухой и неотличимой от остальных стен, но в обычное время она оставалась прозрачной и звукопроницаемой.

Для большего комфорта, как самого заключенного, так и желающих видеть его, ее оставили звукопроницаемой и прозрачной. Чтобы любой мог подойти и полюбоваться на него, или высказаться в его адрес. Кромл сидел внутри как в аквариуме, а Марк Валевски стоял напротив и улыбался. Первое, что сделал заключенный в ответ на искреннюю улыбку своего тюремщика — попробовал прозрачную перегородку на прочность. Однако ни кулаки, ни металлические кресла нисколько не помогли. Перегородка была прекрасно рассчитана на вандальное воздействие. Тогда Кромл внезапно успокоился и выдал Марку Валевски ответную улыбку.

По части игр у этих двоих было много общего.