глава 22

С того момента, как побывал в медцентре и виделся с Данко, Кромл чувствовал, что давящее ощущешие, не позволявшее ему правильно осмысливать происходящее, вокруг пропало. К нему вернулась уверенность в себе, будто тот полудохлый парень снял с него какой-то ограничитель. Он снова стал самим собой — сильным мужчиной, способным справится с любой задачей. Единственное, с чем Кромл пока не определился, так это с задачей.

А вновь обретенная уверенность вновь сделала его невероятно популярным. Тигр в клетке тоже кажется неотразимо привлекательным, несмотря на то, что все знают, он смертельно опасен. Теперь в холле перед приемной адмирала, чтобы поглазеть на него, постоянно толклись различные особы всех возрастов. Это было раздражающе и утомительно, но Кромл стоически терпел.

Как-то днем, когда в холле никого не было (крайне редкий в последнее время случай), туда вдруг зашел мальчик лет четырех-пяти. Светлые волосики, в пухлых ручках игрушка. Уставился сквозь прозрачную стену на Кромла и застыл. А потом спросил:

— Ты тот страшный дядя, который убил дядю Мориса? Ты и меня убьешь?

Кромл был шокирован. В устах ребенка это прозвучало неожиданно и страшно. Видя, что огромный мужчина смотрил на него и молчит, малыш заговорил снова:

— Я помню тебя. Мама сказала, что ты мучил тетю Дарину и хотел нас всех убить.

Мальчик смотрел на него, ожидая ответа, и ответа у него не было. Но слова оказались слишком сильными, чтобы их игнорировать. Потому что только теперь по настоящему осознал, сказанное устами младенца было ужасной истиной. Если бы его план удался, от этого маленького мальчишки, да и вообще, от всех людей, находившихся в тот момент на «Альбатросе» не осталось бы и следа. Неужели он действительно этого хотел? Убить этого малыша?

Кромл заставил себя собраться.

— Ты… боишься меня? — спросил он ребенка.

Мальчик смотрел ему в душу, и в ней под его взглядом что-то менялось.

— Не знаю, — ответил малыш, блестя глазенками.

Глубоко вдохнув воздух, чтобы справиться с волнением, Кромл сказал:

— Тебе не надо меня бояться. Я никогда не причиню тебе вреда.

— Хорошо, — сказал ребенок, сжал в ручках игрушку и убежал, топая маленькими ножками.

Мужчина смотрел ему вслед. Потом медленно опустился на пол, привалился к стене и закрыл глаза. Его войне действительно наступил конец.

— Прошу встречи с адмиралом, — проговорил он, обращаясь к одному из двух человек, стоявших на посту у его аквариума.

Флайт принял его без промедления. Один на один. Кромл просил об этом. Когда его ввели в кабинет и закрыли дверь, он задержался на пороге.

Огромный мужчина, от которого так и прет давящим ощущением силы, но мрачный и сам какой-то… подавленный. Флайт смотрел на него спокойно, не проявляя никаких чувств.

— Проходи.

Не сразу, но Кромл прошел внутрь и сел напротив. Некоторое время мужчины смотрели друг на друга, потом Кромл без всякого вступления сказал:

— Карэля убил я.

— Знаю, — ответил Эндор.

— Я хочу признать свою вину. Не за Карэля… — он остановился, шумно вздохнул. — За то, что хотел уничтожить…

Флайт молча кивнул. Кромл покачал головой.

— Будь я на твоем месте, адмирал, а ты на моем, ты был бы мертв в ту же секунду.

— Знаю, — снова ответил Флайт. — Но ты мне нужен живой.

— Зачем? — в голосе Кромла впервые проскользнуло нечто похожее на чувство.

— Отработаешь, — Эндор взглянул на него серьезно. — Слишком просто было бы пустить тебя в расход.

— Хорошо, — это был честный ответ на честное предложение.

Некоторое время они молчали, потом Флайт задал вопрос:

— Как ты смог найти… их…

— Ее? — Кромл вскинул на него взгляд.

Адмирал кивнул, при этом смотрел он в сторону, явно скрывая душевную боль. Кромл почувствовал его боль, и внезапно все понял.

— Ты и она…

Обжигающий взгляд, потом молодой адмирал произнес:

— Она была моей невестой. До того, как… как…

Кромл промолчал в ответ. Но потом все-таки сказал:

— Хотел перед ней извиниться. Если она твоя женщина, то и перед тобой. Но тот… Я думал… — он осекся, вспомнив Мальгрэна Данко.

— Она уже не моя. И в этом не твоя вина.

Молодому адмиралу вдруг ужасно захотелось выпить. Вспомнил, что в яшике письменного стола хранилась отличная коллекция выпивки. Еще со времен адмирала Хелиана Борса. Господи… Всего десять дней прошло, а будто вся жизнь…

— Расскажи мне о ней… — вдруг попросил у бывшего пирата.

Тот взглянул на молодого, красивого, успешного и отвергнутого мужчину, которому хотелось понять, что же он делал не так, за что его отвергли.

— Она… — Кромл замолчал, уставившись на свои кулаки.

Вспомнилось ощущение ее кожи под пальцами, страх, с которым она всегда смотрела на него, ее жажда свободы, затаенное глубинное желание отдаваться и властвовать… И почему-то, как она обнимала того полумертвого недомерка. Там не было желания, но что-то такое горячее и искреннее, что просто…

— Странная, — выговорил он.

С минуту молчали оба.

— Я не буду запирать тебя больше, — вдруг сказал Флайт.

— Не боишься? — Кромл вскинул на него взгляд.

— Нет, — просто ответил адмирал, — Тебе пора начинать работать. Ты должен людям. Своим, моим.

— Хорошо.

Кромл встал и склонил голову чуть вбок к левому плечу, а потом вышел. Флайт остался один. В этом разговоре двух мужчин оба поняли друг друга. Эндор вытащил из ящика адмиральское со, налил стаканчик и выпил его залпом. Потом вызвал человека и приказал доставить Криспина Омола в распоряжение Элайджи Гендельштейна.

***

Марк Валевски, которому стоило больших усилий уговорить мать позволить малышу участвовать в этом своеобразном следственном эксперименте, испытал профессионально удовлетворение, ибо Кромл после общения с ребенком, пошел таки на контакт и признал свою вину. Но и разочарование присутствовало, так как арестованного не только не казнили, но выпустили и повысили в правах! Хотя то, что бывший пират попал в лапы безумного гения, значительно скрашивало досадный привкус этой полупобеды-полупоражения.

***

Надо сказать, что Элайджа невероятно обрадовался, когда в его распряжение поступил бывший пиратский предводитель. Потому что уже с ума сходил от постоянных придирок своей нежно любимой женщины. Она теперь грозилась добраться до его каюты и провести там акт вандализма под названием «генеральная уборка». Элайджа по-детски наивно надеялся, что она не заглянет под его кровать. Но даже этим готов был пожертвовать, лишь бы Ирэн не пыталась вмешаться в его работу с новым объектом для экспериментов. Ирэн хотела, чтобы эксперименты проводились в ее присутствии, но тут Элайджа был непреклонен. Это его игр… исследования.

В отсутствие любимой женщины гениальный ученый тут же превратился в милого старикана, и развел в «лаборатории» свинарник. Итак, занятия с Кромлом начались. Гендельштейн сразу обратил внимание на интересный и необычный потенциал этого человека. А когда, расспросив его о Мальгрэне Данко, выяснил, что тот видит энергетические потоки, пришел в священный трепет.

— Ээээ… скажите, вы видите их у всех?

Кромл покачал головой.

— Только у вашего Данко.

Элайджа посреб в затылке. Мысль брезжила на периферии. Он задал наводящий вопрос:

— Всегда?

Тот задумался. Всегда ли он видел энергетические потоки, исходившие от Данко? Пожалуй…

— Нет. Когда он… — Кромл наморщился, — когда он рядом с женщиной, с Дариной. И когда был мертв. Когда был мертв, это проявлялось значительно…

— Масштабнее? — переспросил Элайджа.

— Да.

— Отлично… — пробормотал гениальный экспериментатор. — Я кажется, понял. А теперь давайте опробуем вас на эффект Данко.

Кромлу была прочитана лекция о пространстве внутри черного ящика преобразователя, где в вакууме, формируется дублирующая реальность. А также о том, что формируется она фактически мозгом человека, управляющего процессом. Элайджа говорил еще что-то про тонкие тела, эфиры и т. д., потом по виду Кромла понял, что пора переходить к практическим занятиям. На практике выяснилось, что Кромл хоть и видит движение энергетических потоков, возникающее при этом процессе, однако не может запустить его сам. Но и то, что он их видит, вполне удовлетворило ученого.

Через несколько часов изнурительных экспериментов, Кромл наконец смог сбежать, сочтя за благо заняться в одиночку разгребанием завалов на жилых палубах. Гендельштейн же со странным фанатическим блеском в глазах примеривал на себя слегка модернизированное оборудование.

К вечеру вернулась Ирэн из медицинского центра, там находились практически все женщины, снятые с пиратских баз. Туда она ходила, чтобы проверить, как обстоят дела с опробованием витаминных добавок, а также препаратов применяемых для повышения фертильности у женщин и мужчин. Ей всегда казалось, что так называемая мутация просто следствие неправильного питания и злоупотребления препаратами тестостерона, однако у пиратов в этом вопросе было собственное мнение.

Ирэн сразу бросилось в глаза, что Элайджа выглядит как-то подозрительно.

Он еще раньше притащил в свою кладовку маленький преобразователь, и теперь сидел рядом в кресле, примотанный к черному ящику проводами, с присоской на лбу и ложкой во рту. При этом с отсутствующим видом таращился в потолок, а на столе среди огрызков лежала записка:

— Ушел в виртуал. Понадоблюсь — вынь ложку.

— Ничего не поняла, но здорово, — пробормотала она и вытащила у него изо рта ложку.

Потому что ложка совершенно была там не к месту и нарушала порядок. Дед как сидел, так бесчувственно и завалился на бок, напугав ее до полусмерти. Но спустя несколько секунд «ожил» и кряхтя поднялся. Волосы у старого проказника стояли дыбом от обилия впечатлений, а глаза горели, он поднял вверх указательный палец и провещал:

— Дорогая… Я был там… Там… Так чудесно…!!!

Элайджа захлебываясь рассказывал ей, как ему удалось попасть в ту самую, дублирующую реальность, что там миры, там… там…

И не замечал, как женщина все больше мрачнеет. Наконец она спросила:

— Каким образом? Почему ложка?

— Понимаешь, первым это смог сделать Мальгрэн Данко, эээ… в его честь ребята назвали эту способность «эффект Данко». Кстати, дорограя… на тебе тоже надо будет опробовать эффект Данко… сейчас немного освобожусь… — он завозился в своих проводах.

— Не отвлекайся, Элайджа, — женщина нахмурила брови.

— Ээээ… да! В общем, ему первому удалось… Ну… то, что я сейчас сделал.

— Почему ложка? — повторила вопрос Ирэн.

— Как почему? Чтобы оттуда вернуться, особенно в первый раз, пока привыкнешь и все такое…

Ирэн закатила глаза, но Элайджа, продолжая оживленно вещать, этого даже не заметил.

— В общем, дорогая, для этого нужен якорь. Понимаешь, привязка к чему-то? Вооот… У Мальгрэна таким якорем была Дарина. А я… Я придумал ложку! Представляешь?!

Ему было весело, он улыбался до ушей и приглашал ее разделить его веселье и радость открытия. Но женщина почему-то совершенно не обрадовалась.

— Значит, — произнесла она. — Якорь, это что-то важное? Да?

— Ну…

— И для Мальгрэна якорем была любимая женщина, а для тебя — ложка?

— Э…

Она внезапно опустила голову и сжала кулаки.

— Иногда мне кажется, лучше бы я навечно оставалась в плену у пиратов…

Женщина развернулась и вышла из комнаты, а незадачливый гений так и остался сидеть с открытым ртом. Дверь хлопнула, он вздрогнул и пробормотал:

— Что я такого сказал…

В тот же вечер Ирэн собрала вещи и переселилась в медицинский центр. В медицинском центре Илзы Боссел теперь было, пожалуй, самое главное поле для экспериментов. Там жили многие, с кем она прожила почти 10 лет. Им, может быть, понадобится ее помощь.

А это гениальное бесчувственное чудовище пусть наслаждается своими исследованиями в одиночестве.

***

Элайджа томился сутки, вторые, потом все-таки не выдержал, явился к Ирэн в медицинский центр. Встретили его сурово. Она холодно взглянула, выгнув бровь.

— Дорогая… Я… — начал он, запинаясь, а потом словно кинулся головой в пропасть, — я сделал в каюте уборку!

Обе брови Ирэн медленно поползли вверх.

— И ты… Возвращайся, Ирэн…

Ирэн закрыла лицо ладонью, пряча улыбку, Элайджа, расценив это как хороший знак, тут же выпалил:

— Знаешь! Я нашел под кроватью одну виртуальную игру, которую специально… эээ… короче! Там есть игровой профиль, специально выполненный под твои параметры!

Она уже откровенно улыбалась, тогда растрепанный гений пригладил свою шевелюру и робко спросил:

— Попробуешь? Пошли…

— Пошли… — ответила она.

Все-таки собственный игровой профиль… это было так соблазнительно… Опять же, этот жуткий тип сделал уборку, а это что-то да значило!

***

Все то время Мальгрэн так и проторчал в медчасти, док Эльза запрещала ему вставать, хотя парень и пытался. Дело в том, что путешествия вне тела не прошли для него совершенно бесследно. Парень нуждался в хорошей подкормке и восстановлении сил.

— Выпустишь его на свободу, — считала добрый доктор Эльза, — он же немедленно во что-нибудь ввяжется, неугомонный. Пусть отлеживается, без него справятся.

И вот бравый капитан Данко томился в палате медчасти, хорошо еще из реанимационной выпустили. Чувствовал он себя хорошо, даже отлично, правда, моментами ощущал головокружение и слабость, но это от присутствия рядом Дарины Варг, которую Зльза Хенк тоже не спешила выписывать. Девчонке, а доктор Хенк всегда считала ее девчонкой, тоже следовало подкормиться и избавиться от ночных кошмаров.

Сны приходили разные. В одних ее голую снова запирал в темноту Кромл, в других взрывался огромной огненной каплей в космическом пространстве «Альбатрос-7», а Кромл смотрел на это и смеялся, а бывали сны, в которых Кромл приходил в палату и убивал лежавшего там Мальгрэна, а она не могла помешать. И тогда она просыпалась вся в слезах, давясь безмолвным криком:

— Мальгрэээээн!!! Неееет!!!

С трудом приходила в себя, заставляя поверить, что все это сон. А потом бежала к нему в палату, чтобы убедиться, что он жив, что с ним ничего не случилось. Чтобы после крепко прижаться к нему и прикорнуть рядом.

Господи… как он был счастлив в такие моменты… Задыхался любовью… до слез…

Эльза знала, что девчонка прибегает к парню по ночам, но не вмешивалась и другим запрещала. Надо дать им возможность до всего дойти самим. Чтобы не спугнуть.

От романтизма и сентиментальности ее даже иногда в слезы пробивало. Однажды сказала своему старому кэпу, Тэону Бэнгсу, тот как раз уже сидел на койке и есть начал:

— Кэп, чего ждать… Домой еще больше четырех месяцев лететь. Давай поженимся сейчас?

Кэп жевал что-то диетическое и питательное, да так и замер с ложкой во рту.

— Тэон? Ну у тебя и вид… Что, испугался? — начала подтрунивать над ним Эльза.

Тот проглотил то, что было во рту, отставил поднос и грозно рявкнул:

— Ты что-то много воли забрала, женщина! А ну быстро позвала сюда кэпа Родни. Проведет церемонию сейчас же! И пусть свидетелей с собой прихватывает! Хотя тут полно в твоем лазарете разных свидетелей. Вон, зови Мальгрэна с Дарой… и еще кого-нибудь. Всех, кто тут есть!

Эльза так и застыла, глядя на него во все глаза, а он неожиданно лукаво улыбнулся:

— Что, струсила?

Эльзы выпрямилась, повела головой:

— Я? Я струсила? Так-так-так… по-моему, самое время колоть витамины…

— Нет! Спасибо не надо! — тут же среагировал Бэнгс. — Беру свои слова обратно.

Потом протянул к ней обе руки и сказал:

— Ну что, зови Родни. И ребят зови. Свидетелями будут.

В этот день в присутствии всего отряда они и поженились. А вместе с четой Бэнгс появилась на свет и чета Данко. Как-то само собой вышло.

Потом праздновать все шумной толпой отправились на «Альбатрос», оставив кэпа, которому еще не разрешалось так много ходить вместе с ворчливой молодой женой одних в медчасти. Еще и подшучивали:

— Кэп, вы уж это… нашего дока не злите, а не то она нам всем большую очистительную клизму пропишет.

Док Эльза только проскрипела им вслед:

— Катитесь, шутники.

И прыснула в кулак, оборачиваясь к Бенгсу. Тот смотрел на нее очень выразительно Эльза ответила категорически:

— Даже не думай!

Левая бровь кэпа слегка дернулась вверх, от чего его лицо приобрело весьма двусмысленное выражение. Похоже, у кэпа было на этот счет свое мнение.