Глава 11.

Камень — тёльр, как его назвал Эйрик — был высоко под горлом. Я не могла его увидеть, но нашла на ощупь и сжала. Потом зажмурилась изо всех сил и взмолилась:

— Пожалуйста! Ну пожалуйста-пожалуйста! Господи, если ты не хочешь вернуть меня домой, то хотя бы пошли ему рыбу, чтобы он отстал от меня!

Камень молчал. Не потеплел, не начал пульсировать или светиться. Я чувствовала себя полной дурой. Наверняка ночью мне всё привиделось, а этот тёльр — дешёвая безделушка.

Скрипнув зубами, я вновь попыталась сорвать его с шеи — и вновь не смогла. Потом услышала, что кто-то идёт прямо под наружной стеной моей клети. Под чужими шагами скрипел снег, тихий тонкий голосок напевал тоскливую мелодию. Но главное, этот голос был мне знаком.

— Ингвильд! — выдохнула я, бросаясь к щели, и прильнула к ней глазом.

Это была та часть двора, котрую я еще не видела. И здесь кипела работа.

Прямо передо мной, шагах в десяти, стоял длинный деревянный стол на козлах. К нему подходили люди — женщины в основном — ставили миски, резали хлеб, если можно назвать хлебом тёмные, плотные куски, похожие на глину. Недалеко от стола, в специальном каменном круге, горел огонь. Рядом сидела Халльдора, куталась в шкуры и подбрасывала ветки в огонь. Даже ей дали занятие.

Я замерла, наблюдая за людьми и прислушиваясь к голосам.

Вот женщина с красными обветренными щеками что-то крикнула в мою сторону. Нет, не в мою, а в сторону дома — оттуда показался высокий долговязый парень, подошёл к ней, взял миску, ушёл обратно.

Потом я увидела Ингвильд. Она стояла у бочки с двумя деревянными вёдрами, полными до краёв. Вылила сначала одно в бочку, потом другое — и убежала.

Похоже, это питьевая вода, значит, где-то недалеко есть колодец или ручей.

Ещё дальше на деревянных рамах были натянуты сети. Возле них виднелись фигурки детей. Они сидели спиной ко мне, ссутулившись, но я не видела, что они делают. Наверное, чинили сети.

И снова меня поразило — здесь было столько людей, и ни одного ребёнка младше десяти! Ни одного взрослого за шестьдесят, разве что безумная Халльдора.

А ещё — все работали. Никто не сидел без дела. И никто не улыбался, не пел, даже Ингвильд замолкла, поймав на себе осуждающий взгляд.

Казалось, у этих людей кто-то умер…

Но они тихо переговаривались. Я ловила их слова, повторяла шёпотом и запоминала значение.

Эльдр — огонь, матр — еда, дрекка — пить, ватн — вода.

Закончив с приготовлениями, женщины позвали детей. Часть еды отнесли в дом, а часть разделили между собой и сели за общий стол. Я смотрела, как они пьют, едят, греются у огня, но не чувствовала, чтобы они были рады. Над ними висел, почти осязаемый, траур.

Когда запах варёной рыбы пробился сквозь щели и наполнил клетушку, я гулко сглотнула.

Интересно, меня собираются покормить?

Я облизнула губы — они потрескались, кожа на них стала шершавой и солёной на вкус. Кувшин, который принесли утром, был полон, но я так и не решилась к нему прикоснуться. Неизвестно, откуда эта вода и какой зоопарк в ней водится. Только кишечной палочки мне тут не хватало.

Внезапно лязгнул засов. Я резко выпрямилась, не желая, чтобы меня поймали за подглядыванием, и приняла независимый вид.

Это была Ингвильд.

Девочка скользнула в клетушку, за её спиной мелькнула часть общего зала. Но мой взгляд привлекла дымящаяся миска в её руках.

Она поставила еду на пол, забрала утреннюю посуду, удивлённо глянула на воду в кувшине, потом на меня. Я решила, что это мой шанс.

— Ватн, — медленно, чтобы не напугать, показала пальцем на свои губы. — Ватн. Эльдр.

Другого способа объяснить, что мне нужна кипячёная вода, я не придумала.

Ингвильд недоумённо моргнула. А следом её глаза широко распахнулись, рот приоткрылся.

Я повторила, показывая на рот:

— Ватн. Воды.

Она не двигалась. Стояла, вцепившись в кувшин, и смотрела так, будто видела призрака.

— Ватн, — в третий раз сказала я, уже теряя надежду. — Эльдр.

А потом в отчаянии махнула рукой.

Это было бесполезно.

Но Ингвильд вдруг судорожно кивнула и выскочила за дверь, оставив её незакрытой.

Я осталась стоять, глядя в проём, за которым стало вдруг тихо. Со своего места я видела нескольких мужчин, которые уже приступили к еде. Среди них были Ульф и Торд. Ингвильд подбежала к ним и затараторила, задыхаясь и тыча пальцем в мою сторону.

— Вода! Маргигр хочет воды! Но она ещё утреннюю не выпила. Может, ей нужна морская вода?

О нет.

Я со стоном закрыла лицо руками. Как можно быть такой непонятливой? Я же три раза повторила слово «огонь»! Неужели у меня такой ужасный акцент, что даже такое простое слово не могу сказать правильно?

— Что ещё она говорила? — раздался спокойный голос Торда.

Похоже, это был основательный мужчина, не суетливый.

— Огонь! — девочка тряхнула головой. — Всё время повторяла «вода-огонь, вода-огонь».

— Гандкённ, — выдохнул Ульф, поднимаясь. — Это точно ганда!

— Сядь, — перебил его низкий мужской голос. — Вчера она вернула дыхание старой Халльдоре. Она не может быть гандкённ. Она андавари. Вы сами всё видели.

Голос был мне знаком. Я присмотрелась к его обладателю. Кажется, Эйрик вчера называл его имя… Бьярни. Самый старший из всех за столом.

— Она просто задурила вам головы! Заворожила своими глазищами! — Ульф снова дёрнулся встать.

Но сидящий рядом Торд удержал его, положив руку на плечи. Рыжебородый сбросил её и продолжил, распаляясь с каждым словом всё больше:

— Надо избавиться от неё, пока ярла нет! Разве не видите, что она только притворяется женщиной? У смертных женщин не бывает такой нежной кожи — белой и мягкой, как у младенца! Не бывает таких блестящих и гладких волос!