Глава 108.

Ульф замер. Потом открыл рот. Из его горла вырвался хрип. Глаза, только что горящие злобой, изумлённо расширились.

Клинок вошёл ему под рёбра. Я даже услышала звук — влажный хруст, от которого в голове помутилось.

А Бьярни с хладнокровием мясника протолкнул меч настолько, что гарда упёрлась в грудь Ульфу, и окровавленное лезвие показалось у него из спины. Будто кусок свинины насадил на шампур.

Из онемевших пальцев Ульфа выпал топор. Бьярни перехватил рукоять меча, упёрся ногой в живот Ульфа и дёрнул. С чудовищным чмоканьем меч вышел из тела. Ульф рухнул в грязь. Дёрнулся раз — и затих.

Бьярни опустил окровавленный клинок и, тяжело дыша, посмотрел на неподвижное тело. Я хотела отвернуться, но не смогла. Взгляд словно прикипел к тому месту, где в грязи раскинулось тело.

Ульф был мёртв. Тот, кто хотел занять место Эйрика, кто ненавидел меня с первого дня, — больше не существовал. Но я не чувствовала ни радости, ни облегчения по этому поводу. Только печаль от того, как дёшево здесь ценится жизнь и как легко её потерять.

— Он больше никого не предаст, — произнёс Бьярни, вкладывая меч в ножны. — Никогда.

Я опустила взгляд на грудь Эйрика, которую всё это время продолжала давить. Руки были липкими от крови.

— Помоги мне, — сказала я, забывая про Ульфа. — Нам нужно дотащить его до дома. Быстро.

Подхватив Эйрика под мышки, Бьярни дёрнул его вверх, а я с другой стороны обхватила мужа за пояс. В тот же миг мои колени подогнулись. Эйрик весил намного больше, чем выглядел. Его обмякшее тело казалось мне неподъёмным, словно мешок с мокрым песком. Одна я ни за что бы не справилась.

— Держи его голову! — отрывисто приказал Бьярни.

Я почувствовала, как он перехватил Эйрика поудобнее, беря на себя большую часть веса. И прижала затылок Эйрика к плечу. Его волосы, спутанные, мокрые от крови и пота, щекотали мою шею. Слабое, прерывистое дыхание касалось моей щеки.

— Держишь? — бросил Бьярни, не глядя.

Я кивнула, потому что воздуха в груди не хватало даже на простое «да».

Мы сделали шаг. Рука Эйрика, перекинутая через мою, безвольно скользнула по спине. Я задержала дыхание, пытаясь уловить движение или хотя бы намёк, что он меня чувствует. Ничего.Только тяжесть, которая с каждым шагом становилась всё больше, будто Эйрик, теряя кровь, наливался свинцом.

Вокруг, насколько хватало глаз, царил хаос. Такой, что даже в страшном сне не приснится. Пылал частокол, пылали дома. Чёрный дым вместе с искрами и хлопьями пепла поднимался вверх, придавая небу цвет старой золы. И среди этого ужаса метались человеческие фигуры. Кто-то ещё сражался, кто-то, упав на колени, молил о пощаде. А были те, кто добивал раненых. Но в тот момент мне было абсолютно безразлично, наши это или враги. Всё, что имело значение, — это жизнь человека, которого я сейчас помогала нести.

Мимо нас пробежал Торд. Его лицо было в крови, глаза горели безумием битвы. Он что-то крикнул, но я не расслышала слов, только гул, который заполнил пространство.

Больше я ничего не видела, потому что смотрела под ноги. Боялась, что если поскользнусь в этой липкой и топкой грязи, то упаду и уроню Эйрика. А он может не пережить падения.

Поэтому шла, сосредоточенная только на том, чтобы дойти.

Дверь длинного дома появилась внезапно.

Я даже не поняла, как мы добрались до неё. Вскинула голову, только когда Бьярни хрипло выдохнул:

— Открывай, я держу.

Но дверь распахнулась сама, впуская нас в тепло, смешанное с запахом щёлока, дыма и крови. На пороге стояла Рагна.

Она бросилась к нам, подхватила Эйрика с моей стороны. Тяжёлая ноша исчезла так резко, что я едва не упала. В последний момент схватилась за косяк, глядя, как Бьярни и Рагна заносят Эйрика в дом. Его ноги, словно тряпичные, волочились по полу.

Опомнившись, я тоже бросилась в дом.

— Сюда! Кладите его сюда, к очагу! — закомандовала, беря себя в руки. — Гудрун, нож, щёлок, иглы!

Эйрика уложили на стол. Его голова глухо стукнула о столешницу, одна рука бессильно повисла. Втроём мы быстро срезали с него остатки одежды. Я боялась, что ран намного больше, чем две, и оказалась права.

Самая страшная была на груди, кровь оттуда всё ещё продолжала сочиться, и грязный тампон нужно было сменить. Вторая — в правом плече. Удар был нанесён коротким клинком, причём со стороны спины, но он повредил только мышцы: клинок прошёл между лопаткой и рёбрами. Болезненно, но не смертельно.

— Это Ульф, — подтвердил Бьярни мои мысли.

Ещё одна рана, точнее ссадина, была на виске. Кровь там уже запеклась и засохла. И больше десятка порезов в разных местах — неприятных, но не угрожающих жизни.

Я занялась сначала той, что на груди. Рагна подавала чистую ткань, Гудрун меняла воду. Края раны побелели от щёлока, Эйрик дёрнулся, но не очнулся.

— Свет ближе, — бросила я. — Иглу!

Пламя плошки качнулось, заливая грудь Эйрика жёлтым отсветом.

Первый стежок показался мне самым трудным. Игла входила в кожу с тупым сопротивлением. Кровь сочилась, Гудрун осторожно подтирала её, а я продолжала шить.

Ровные, аккуратные стежки ложились один за другим. Я насчитала их десять, подождала, пока Рагна вытрет мне пот со лба, и продолжила шить. Концы раны трогать не стала — оставила для заживления. При таком ранении нельзя стягивать слишком туго.

Сверху — повязка с чесночной мазью, забинтовать. Дальше — плечо. Четыре шва, тоже повязка. Бинтовала я плотно, но без лишнего давления.

Когда закончила, пальцы почти не гнулись.

— Сядь, — тихо сказала Рагна, оттесняя меня от стола.

Я подчинилась как робот, бездумно. Не отдавая себе отчёта, села на лавку. Уронила руки вдоль тела и невидящим взглядом упёрлась в заострившийся профиль Эйрика.

— Всё. Я сделала всё, что могла… — кто-то сказал рядом со мной.

Только спустя долгую минуту тишины я поняла, что это был мой собственный голос.