Глава 113.

В последующие дни жизнь медленно возвращалась в привычное русло. Сгоревшие дома разбирали всем миром, из пепелищ выносили уцелевшее — обгоревшие шкуры и дерево, которое шло на ремонт частокола, кривые гвозди, чудом сохранившуюся посуду.

С приходом весны осмелели местные хищники, и главной задачей стало восстановить частокол. О новых жилищах речь даже не шла, но люди теснились, принимая погорельцев в своих домах. Никто не роптал.

Через несколько дней после того, как ушёл Амарук, Эйрик отправил послов в фюльк Хакона. Это была обычная практика — не убивать ценных пленников, а обменивать на выкуп. Хакон был ценным, а его земли — богатыми.

Стоя у сожжённых ворот, я смотрела, как уезжают послы — пять тёмных фигур на трофейных лошадях. Они быстро уменьшались, растворяясь на фоне серого неба. Никто не махал им вслед. Все понимали: они либо вернутся с выкупом, либо не вернутся вообще.

Так потянулись дни ожидания.

По вечерам в нашем доме стало тихо. Люди возвращались в сумерках, усталые, молчаливые, садились к очагу и грели руки, глядя в огонь. Я разносила плошки с похлёбкой, проверяла повязки, поила Эйрика отваром. И ловила себя на том, что всё чаще присаживаюсь рядом с ним и замираю. Будто проваливаюсь в пустоту.

— Ты устала, — сказал он однажды. Не спросил — констатировал.

— Весна, — пожала я плечами.

Обычная весенняя апатия — ничего серьёзного. Так я тогда решила, потому что в целом организм меня не беспокоил и признаков авитаминоза у себя я не наблюдала.

Эйрик не понял, но спорить не стал. Просто подвинулся на нарах, освобождая место. Я села рядом, привалилась к его плечу и закрыла глаза. Его рука лежала на моей спине, тяжёлая и тёплая. Дыхание было ровным. Я слышала, как его сердце бьётся под моим ухом, глубоко и спокойно.

Всё будет хорошо, — повторяла я как молитву. Всё будет хорошо. Ведь иначе не может быть.

На девятый день вернулись послы — усталые, грязные, но живые. С ними пришли двое чужих, они гнали волов, которые тащили телеги, гружённые мешками и сундуками.

Люди высыпали из домов, чтобы поглазеть на прибывших. Я стояла на крыльце, придерживая Эйрика, который к этому времени уже мог передвигаться — медленно, с палкой, но сам.

Фюльк Хакона заплатил. Богатые бонды, включая отца Гуннхильд, скинулись, чтобы выкупить своего ярла. Драгоценное вино, бочки с китовым жиром, зерно, меха, ткани и скот. Всё, что потребовал Эйрик, — и ещё сверху мешок серебра, чтобы задобрить победителя.

Вечером, когда выкуп пересчитали и убрали в сундуки, я вспомнила, как Эйрик сказал, что теперь у нас всё будет. Он знал, что за Хакона заплатят.

Теперь у нас есть серебро, — задумалась я. — Настоящее серебро, не украшение, а полновесные монеты и слитки. И зерно, и скот. Прежде даже корова не в каждом доме имелась, а овец берегли как зеницу ока, ибо овечья шерсть была единственным источником одежды, не считая шкур диких животных. А теперь у нас целый табун — трофейные кобылы, мерины и даже несколько жеребцов, на которых армия Хакона пыталась въехать в наши ворота. И волы. И зерно. А скоро придёт лето, оно будет очень недолгим, и за этот короткий срок мы должны подготовиться к новой зиме.

Глядя на огонь, я перебирала в голове то, что слышала от женщин, от Бьярни, от самого Эйрика. Как только снег сойдёт и откроются тропы, из нашего фюлька отправится обоз в Гадар.

Гадар…

Это название передавалось из уст в уста. Последнее время я слышала его всё чаще, из обрывков фраз, которые долетали до меня, пока я возилась с отварами и повязками.

Ингвильд говорила о нём с горящими глазами. Что это не просто ещё одно поселение — это сердце всего Грёнланда. Город, куда съезжаются люди со всех фюльков. С востока и запада, с юга и дальних хуторов.

Туда приходят корабли с товарами из внешних земель. Там торгуют и решают споры. Там ярлы встречаются, чтобы говорить о мире и войне.

Он больше нашей деревни раз в тридцать, а может, и в пятьдесят. У него каменные стены и каменные дома, а в домах горят настоящие свечи. Если мы поедем туда, а мы точно поедем, я могу купить всё, что нужно.

Прикрыв глаза, я начала составлять мысленный список, как когда-то перед экзаменом: лечебные травы, специи, перевязочный материал, семена, соль. Всё, что долго хранится.

А ещё можно собрать перегонный аппарат. Только нужен медный котёл с трубкой и крышкой. Купить мёд, разбавить водой, добавить дрожжи или оставить «диким». Сбродить. При перегонке получится что-то вроде бренди или виски по крепости. Правда, спирт ниже сорока градусов не убивает бактерии, значит, придётся перегонять несколько раз…

Вздохнув, я себя оборвала.

Хватит мечтать. У нас тут реальная жизнь, а не фантазии. Я врач, а не химик. Ещё не хватало отравить пациентов кустарным самогоном. Да и мёд слишком дорогое удовольствие, чтобы переводить его на сомнительные эксперименты.

Открыв глаза, увидела, что Эйрик сидел рядом и смотрел на меня всё это время.

— Что? — удивилась я.

— Ты улыбаешься.

Странно. Я провела рукой по лицу — и точно, губы растянуты. Глупо, наверное. Но я не стала прятать улыбку.

— Думаю про Гадар, — призналась я. — Про ярмарку. Что мы там купим.

Эйрик чуть склонил голову. В его глазах плескалась тихая безмятежность.

— Что ты хочешь купить?

— Много чего. У нас почти ничего нет для жизни.

Он помолчал немного. Потом сказал:

— Хорошо.

Это прозвучало так, словно он уже всё решил. Словно уже прикидывал, куда грузить и как довезти мои покупки в целости и сохранности.

Придвинувшись ближе, я прижалась к его плечу.

— Как думаешь, нам хватит этого серебра, чтобы подготовиться к зиме?

— Хватит, — Эйрик провёл ладонью по моим волосам. — Не беспокойся об этом.

Кивнув, я снова прикрыла глаза. Веки были тяжёлыми, усталость затапливала меня медленной, тёплой волной.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: со мной точно что-то не так. Мне постоянно хочется спать. Что происходит?