Глава 15.

Мне казалось, я легко читаю мысли этого человека. Такие же примитивные, как и всё, что его окружает.

Если рану не вылечить — мальчишка умрёт. Селение потеряет работника и лишний рот, который нужно кормить. А если вылечить? Тогда весной будет больше людей, чтобы пахать и сеять ячмень!

О чём ещё он мог думать, разглядывая меня?

Внезапно Эйрик кивнул.

— Пусть сделает, — произнёс ровным тоном. — Принесите ей всё, что нужно.

Я не услышала в его голосе доверия. Скорее, он давал позволение на эксперимент. Но и этого было достаточно.

Нас с Кетилем отвели к очагу.

Вскоре я получила то, что хотела: небольшой, начищенный до блеска котёл с кипятком, чашку с просеянной золой и длинную полосу чистой льняной ткани, которую я разделила на несколько частей. Это была местная ценность, и её принесла хусфрейя.

Прислушавшись к разговорам вокруг этой женщины, я с замиранием сердца вдруг осознала: она не просто так заправляет тут всем! Её зовут Сигрид, и она… ярлс-моудир — мать Эйрика!

Мои руки дрожали от холода и волнения. А ещё от того, что Сигрид пристально наблюдала за мной, заставив остальных женщин отступить от стола и не вмешиваться.

Я опустила лён в кипяток и оставила там. Потом взяла глиняный горшочек с золой, налила туда горячей воды, тщательно размешала и поставила на очаг — кипятиться.

У меня не было времени, чтобы отстаивать эту смесь. Я собиралась приготовить щёлочь по-быстрому и молилась, чтобы мои усилия увенчались успехом. Наш профессор называл это «бабушкин способ».

Вскоре смесь золы и воды закипела. Я сдвинула горшок на край, где он продолжил потихоньку выпариваться. А сама занялась приготовлением мази. Зубчик чеснока, зола, кипяток. Мне повезло — чеснок здесь любили, даже больше чем нужно. Так что долго искать его не пришлось, я просто выдернула головку из связки на стене.

Пестиком растолкла чеснок, смешала с золой и стала по капле лить кипяток, стараясь не замечать, что Сигрид и ещё несколько человек обступили меня со всех сторон и практически дышат мне в затылок.

За спиной кто-то завозился и засопел. Кетиль совсем съёжился, не привык, видимо, к такому вниманию. Я подбодрила его улыбкой и вернулась к своей работе.

Следующие полчаса тянула время и с меланхоличным видом помешивала свою смесь. Вокруг меня всё было наполнено звуками: кто-то переступал с ноги на ногу, ворчалили кашлял. Кто-то устал ждать и отошёл. Кто-то ругался вполголоса.

Но меня не трогали и не торопили. Я не смотрела в сторону ярла, однако интуиция подсказала: это он что-то сделал. Подал какой-то знак.

Мысль о том, что он на моей стороне, придала мне уверенности.

Когда уровень жидкости в горшке уменьшился вдвое, я сняла его с огня, подождала, пока смесь отстоится, и слила воду в отдельную миску. После чего жестом попросила мальчика протянуть мне больную руку.

Кетиль побледнел, нервно глянул по сторонам, сжал губы и подчинился.

Первым делом я обмыла рану горячей водой. Надо было смыть засохшую кровь и грязь. Затем перешла к глубокой обработке. Отжала кусок прокипячённого льна, окунула его в получившийся раствор щелочи и начала чистить рану внутри.

Мальчик застонал. С его ресниц сорвались слёзы.

Я боялась, что Кетиль из-за боли отдёрнет руку, но нет — он продолжил сидеть, глядя прямо перед собой широко распахнутым, немигающим взглядом. Только челюсти сжал сильнее.

— Молодец, — похвалила я, улыбнувшись.

Он будто понял значение слова, чуть приосанился. А потом совершенно по-детски шмыгнул носом и тут же, будто испугавшись чужого осуждения, быстро стрельнул глазами мне за плечо.

Я не обратила на это внимания. Была слишком занята: сначала вычистила рану до свежей плоти, потом обсушила чистым краем ткани, наложила толстый слой зольно-чесночной пасты и забинтовала оставшейся полоской льна.

Всё это делала медленно, стараясь ничего не упустить. Меньше всего мне хотелось, чтобы парнишка лишился руки из-за моего вмешательства.

Когда наконец я подняла голову, то обнаружила, что в доме неестественно тихо. Смолкли все голоса, стук посуды, звуки шагов…

Потому что все, кто здесь был, собрались вокруг меня и Кетиля.

Я заметила Бьярни и Торда. Чуть поодаль стояла Ингвильд, вцепившись в край фартука. Ещё несколько женщин. И другие мужчины…

Все смотрели на мои руки, на повязку, на Кетиля, который уже не кривился от боли. Причём взгляды у них были странные. Будто я им тут магический фокус показываю, а не обеззараживаю рану с помощью подручных средств.

С лёгким холодком в груди я отпустила руку мальчика. Тот глянул на аккуратную повязку, потом на меня — с недоумением и надеждой.

Я вновь улыбнулась, на этот раз больше себе. Вытерла руки и поднялась, чтобы выйти из-за стола. А когда обернулась, то… наткнулась на Эйрика.

Улыбка тут же сползла с моих губ.

Оказывается, он покинул своё неизменное кресло и стоял у меня за спиной. Причём так близко, что я едва не клюнула носом ему в грудь, когда обернулась.

Он ведь это нарочно, да?

— Ты вылечила его, маргигр? — ярл посмотрел мне прямо в глаза.

— Ней, — я отрицательно качнула головой.

Затем показала жестами, что надо менять повязку два раза в день.

Эйрик невозмутимо кивнул:

— Сколько дней?

Я задумалась. Не хотелось бы ошибиться и выдать желаемое за действительное. Потом показала пять пальцев. Уж за пять дней я пойму, какая динамика. Есть улучшение или нет.

Эйрик скользнул по мне нечитаемым взглядом. Сегодня его глаза были как талый лёд.

— Хорошо, — снова этот раздражающе спокойный, уверенный тон. — Пять дней. Ты будешь перевязывать ему рану.

Казалось, он делает мне одолжение. Ну спасибо!

Но не успела я возмутиться даже в мыслях, как произошло ещё кое-что неожиданное, полностью сбившее меня с толку.