Глава 4.

Впереди темнел частокол. Самый настоящий, из необструганных заострённых кольев высотой метра в три как минимум.

За частоколом виднелось поселение: несколько низких домиков с покатыми крышами, утопающими в снегу. Из отверстий в кровлях поднимался дым. Ни башен, ни украшений. Просто жилища, прижавшиеся к земле. Выглядели они так, будто сделаны из земли, а не из камня и дерева.

В другое время я бы восхитилась людьми, которые так мастерски сумели воссоздать древнее поселение. Но сейчас в груди застыл холодок.

Меньше всего поселок передо мной был похож на реконструкцию.

— Чего застыла, ганда! — грубый окрик Ульфа заставил вздрогнуть и оторваться от созерцания. — Иди!

“Ганда”...

Это слово нравилось мне меньше, чем маргигр. Наверняка какое-то ругательство…

Сглотнув, я сделала шаг к частоколу. А потом обернулась.

За моей спиной мужчины выволакивали ладью на пологий каменистый берег, припорошённый свежим снегом. Их голоса, хриплые и громкие, сливались с шумом волн и криками чаек.

Голова опять закружилась. Ещё и ботинки были большими, так и норовили слететь с ног. Не мудрено, что я споткнулась о камень. Но внезапно кто-то меня удержал.

Кто-то сжал мою руку, не дав мне упасть.

Я удивлённо подняла голову.

Это был Эйрик. Он окинул меня быстрым взглядом, будто ища, за что зацепиться, потом подтолкнул к воротам и отпустил. Я послушно пошла, чувствуя на себе ещё один взгляд, неприятный и подозрительный. Взгляд рыжего Ульфа.

Остальные мужчины были заняты делом, и никто на меня не смотрел. Будто потеряли интерес. Но меня это только обрадовало.

Я прибавила шагу, желая быстрее добраться до тепла и наконец-то объясниться с этими людьми. Но не успела войти в поселение, как из первого же дома выскочила девушка, на вид моя ровесница. Она замерла на крыльце, прикрыла глаза ладонью от света и уставилась на меня. Не со страхом, а словно… оценивая.

Я тоже остановилась, разглядывая её.

Выглядела она под стать остальным реконструкторам, или кто там они. Рубаха из грубой ткани тусклого, сероватого цвета, у запястий потертая. Тёмный сарафан, сверху стянутый широким кожаным ремнём с железными заклёпками. На ногах — плотные кожаные обмотки до колен и грубые башмаки.

Рыжие волосы девушки были заплетены в две косы и лежали поверх груди. Лицо — широкое, скулы обветрены, покрыты веснушками. Светлые глаза с дерзким прищуром смотрели пристально, не мигая.

Она изучала меня, а я — её.

— Гуннхильд! — крикнул Ульф. — Не пялься!

Я отметила их похожесть. Сестра и брат?

А она даже не глянула на него, только слегка дёрнула плечом, будто сгоняя назойливую муху.

Её взгляд скользнул с моего лица на шею. Глаза изумлённо расширились.

— Благословение Ньёрда! — выдохнула она.

Я инстинктивно прикрыла то место ладонью. Удивилась краем мысли, что камень так высоко, в ямке между ключицами. И, ощутив тычок в спину, сдвинулась с места.

Гуннхильд наконец-то перевела взгляд на Ульфа, который стоял у меня за спиной. Поджав губы, она вздернула подбородок и молча скрылась в доме.

Я же продолжила путь по тропинке между домами.

Шла, чувствуя, как ботинки сползают с ног на каждом шагу. Как всё тяжелее становится шкура на моих голых плечах и как ветер обжигает кожу.

А на улице передо мной появлялось всё больше и больше людей.

Сначала это были дети, по возрасту школьники. Закутанные в такие же странные одежды, как и у всех, они замирали, бросая свои дела, и провожали меня круглыми глазами.

Потом из домов вышли женщины. Они вытирали руки о фартуки и смотрели без выражения. В их взглядах была усталость и равнодушие. Чужие проблемы их не касались.

Последними на улице показались мужчины. Все как один — с обветренными лицами и спутанными бородами. Они смотрели мрачно, оценивающе, как те в лодке. Будто пытались понять, насколько я полезна или опасна.

Но никто из этих людей не улыбнулся, не протянул мне руку помощи, не заговорил. Ни дети, ни взрослые. Проходя мимо них, я чувствовала лишь настороженность и слышала тихий шёпот.

Не знаю как, но я не упала, хотя в глазах потемнело. Шла на деревянных, несгибающихся ногах, ничего не видя перед собой. Охваченная ужасом и внезапно вспыхнувшим подозрением, которое казалось таким же невоможным, невероятным, как и жизнь на Марсе.

Меня привели к самому большому дому, стоявшему в окружении других. Он был похож на барак. Но не успел Ульф протянуть руку к низкой, сбитой из грубых досок двери, как та распахнулась сама.

В проёме, залитом тусклым красноватым светом, стоял он. Ярл Эйрик Сёрдсон.

Его глаза на секунду встретились с моими. Затем он молча отступил, пропуская меня внутрь. Я замешкалась. А вдруг это ловушка? Вдруг меня сейчас изнасилуют и убьют?

Но очередной тычок в спину заставил нырнуть через порог, навстречу голосам, теплу и полумраку. Ботинки Ульфа предательски подвернулись, и я всем весом рухнула в объятия ярла.

Его грудь оказалась твердой, будто сделанной из железа. От удара я вскрикнула, из легких выбило воздух.

Руки Эйрика тут же сомкнулись у меня на спине — одна под лопатками, вторая на пояснице. Жёстко, без намёка на бережность, с какой ловят падающую девушку в кино. Скорее так работяги на стройке хватают мешок с цементом, который вот-вот упадёт и рассыплется.

Я замерла.

Моё лицо оказалось в сантиметре от его шеи. Кожа там была горячей, от нее шёл терпкий мужской запах, смешанный с морем и дымом.

Он тоже замер. Я ощутила сквозь грубую ткань жар его рук. Ощутила, как вздрагивают мои мышцы — там, где лежали его ладони. Он дышал мне прямо в макушку.