Глава 5.

Секунда… Две...

Вдох… выдох…

Он не отталкивал меня. Его грудь поднималась и опускалась в такт дыханию, которое даже не сбилось — в отличие от моего.

Краем мысли я отметила, что шум в доме стих. Его перекрыл нервный стук моего сердца. Я сглотнула и подняла голову.

Лицо ярла было совсем близко. Острые скулы, прихваченные зимним загаром, густая щетина, морщины у переносицы, обветренные губы…

Не мальчик. Матёрый мужчина. Опасный и чужой.

Он смотрел на меня сверху вниз. В его взгляде не было злости или раздражения, только тяжёлое, пристальное внимание.

Мои руки — я даже не заметила, когда это случилось — упёрлись ему в грудь. Ладони ощутили тепло сквозь ткань, неровные стежки швов и под ними — ровные, спокойные удары сердца.

Наверное, нужно было что-то сказать…

Извиниться, объяснить, что это случайность. Что я не специально. Что вообще не имею привычки падать на незнакомых мужчин.

Но изо рта вырвался лишь хриплый выдох. Слишком долго и пристально ярл смотрел мне в глаза.

А потом он спустился ниже… на губы…

И задержался.

Я почти физически ощутила это движение. Будто он коснулся меня, обжигая.

На секунду в его глазах что-то мелькнуло, они потемнели. Я напряглась, с ужасом вспомнив, что под чужим плащом у меня только купальник, и…

Он убрал руки.

Резко, без предупреждения. Просто разжал пальцы и отступил. Я покачнулась — ноги всё ещё не слушались, ботинки всё ещё были велики — но удержалась. Схватилась за дверной косяк, вцепилась в него, как утопающая за плот.

Эйрик стоял в шаге от меня, прямой, неподвижный. На лице — ни следа того, что только что произошло. Будто он не ловил меня, не держал, не смотрел так, что мурашки бежали по спине.

— Научись стоять на ногах, маргигр, — сказал ровно. — Здесь нет лекарей для тех, кто ломает кости по глупости.

Голос был такой же, как всегда, — низкий, спокойный, без эмоций.

Я кивнула. Потом поняла, что он продолжает смотреть, будто чего-то ждёт, и кивнула ещё раз, сама не зная зачем.

Щёки горели. Не от стыда — от духоты, от близости, от того, что я до сих пор чувствовала его руки на своей спине, хотя он убрал их несколько секунд назад.

А он развернулся и пошёл в глубь дома, даже не оглянувшись, не проверив, иду ли я следом.

Я шагнула за ним. Хотела вдохнуть — и закашлялась. Воздух здесь был горьким от дыма, обжигающим гортань. Со всех сторон воняло мокрой шерстью, рыбьими потрохами и брагой.

Глаза заслезились от едкого коктейля. Я заморгала, пытаясь понять, где нахожусь, и прикрыла ладонью нос.

Помещение не вызывало желания в нём оставаться. Большое, но приземистое, с почерневшими от копоти стенами и земляным полом. Низкая кровля покоилась на деревянных столбах, а окон… окон здесь не было.

Посередине в длинном каменном очаге горел огонь, над ним висел чёрный котёл. Пламя бросало на стены прыгающие тени, но от углов всё равно тянуло холодом. А дым уходил прямо в дыру в крыше — про потолок и дымоход здесь, видимо, не знали.

На стенах я разглядела оружие: обычные топоры, копья со странными наконечниками, гарпуны… Всё простое, потрёпанное. Не похожее на реквизит.

А под стенами стояли бочки, от которых шёл тот самый ужасный запах, и нары, заваленные шкурами.

На нарах сидели люди. Грязные, патлатые, в такой же ужасной одежде, как и те «реконструкторы». Все они замолчали, когда я вошла. Их взгляды настороженно впились в меня, я ответила тем же.

Я не знала, что делать. Поэтому стояла, переминаясь с ноги на ногу, и исподлобья следила за каждым движением ярла — без его приказа меня не тронут, это я уже поняла.

Эйрик спокойно прошёл к очагу. Скинул мокрый плащ, который тут же подхватила пожилая женщина.

К моему удивлению, ярл не сел на нары, а опустился в единственное кресло у центрального столба. Кресло было грубым и, по-видимому, предназначалось только ему. Откинувшись на спинку, он устремил взгляд на меня. Однако смотрел так, будто не видел: ни меня, ни двери за моей спиной.

Это был жуткий невидящий взгляд.

Не знаю, как долго бы я так стояла, но он вдруг заговорил.

— Ингвильд, — позвал кого-то хриплым голосом, — найди ей что надеть. Это, — он махнул рукой, не глядя в мою сторону, — не должно умереть. Пока.

— Это? — выдала я дрожащим от возмущения голосом. — Вообще-то я человек! Я не знаю, кто вы такие, и что всё это значит…

Я подавилась словами, когда он посмотрел на меня. Тяжёлый взгляд прошёлся по мне снизу вверх. От голых коленей, не прикрытых плащом, до взлохмаченных волос и обратно. И замер. Не на лице, не на теле — на камне, который больше не пульсировал и не излучал тепло.

— Ты отвечаешь за маргигр головой, — сказал ярл подошедшей девушке, вероятно, той самой Ингвильд. — Поняла?

А потом отвернулся, потеряв ко мне интерес.

Ингвильд — девочка лет тринадцати, русоволосая, с большими испуганными глазами, прозрачными, как стёклышки, — осторожно потянула меня за рукав, указывая на другой конец хижины, где к стенам были прибиты полки, а под ними за прялками и веретенами сидело несколько женщин.

Рядом с женщинами, на краю длинного грубо сколоченного стола, высились горки глиняной и деревянной посуды. Я смотрела на всё это с изумлением человека, попавшего в оживший кошмар.

Женщины тоже глянули на меня — молча, без любопытства. И тут же вернулись к своим делам. А мы прошли ещё дальше, в самый угол, где валялась куча тряпья. Там же на лавке стопками лежала одежда.

— Вот, — прошептала Ингвильд, протягивая мне странного вида рубаху. И зачем-то добавила: — Это носила Ульвхильд, но она умерла…