Глава 32.

В доме стало тихо. Даже Халльдора перестала кряхтеть, а я так и вовсе застыла.

— Люди всегда врут больше, чем знают, — ровно ответил Эйрик.

— Может быть, — хохотнул Хакон. — Но я бы своими глазами посмотрел. На то самое чудо, о котором все шепчутся. Покажешь?

Пауза.

Я сжала тёльр в кулаке.

— Это не представление, — всё тем же спокойным тоном возразил Эйрик.

— Я знаю, знаю. Но мне интересно. Я подарки вёз, хочу на удачу твою взглянуть. Не каждый день боги посылают такую возможность.

Молчание длилось долго. Хакон не торопил, лишь поглядывал на нашего ярла из-под бровей да усмехался в бороду так, будто знал, что ему не откажут.

И он оказался прав.

Никакого сигнала от Эйрика я не заметила. Но внезапно почти рядом с нами прозвучал голос Сигрид:

— Ингвильд, веди её.

Девочка дёрнулась, посмотрела на меня. Я поднялась сама. Поправила рубаху. Коснулась пальцами амулета — он лежал поверх одежды, как велели. Ноги были ватными, но я заставила их двигаться.

— Идём, — сказала, протянув руку Ингвильд.

Выпрямилась, развернула плечи и вышла из темноты к свету ламп.

Все головы повернулись ко мне. Но я чувствовала лишь пристальный взгляд Хакона.

Гость откинулся на скамье и не спеша осмотрел меня с ног до головы. Оценил осанку, лицо, фигуру.

Он смотрел на меня, как торговец смотрит на скот. Сильна ли, здорова ли, сколько выгоды принесёт, если купить…

Потом его взгляд упал на камень у меня на груди.

Глаза тут же сузились. Вся показная расслабленность исчезла.

Хакон резко выпрямился, пальцами сжал край стола. Его глаза вспыхнули опасным огнём, от которого по моей спине побежали мурашки.

— Так вот он, — услышала я жадный шёпот. — Глаз Ньёрда… Я слышал, но не верил.

Гость перевёл взгляд с амулета на моё лицо, но теперь он смотрел иначе. Он, казалось, уже просчитывал, как меня получить.

— Подойди, — приказал, словно уже стал моим хозяином.

Я глянула на Эйрика. Тот чуть качнул головой — едва заметно. Не подходи.

Я осталась на месте.

— Дрессированная, — усмехнулся Хакон, заметив наш обмен взглядами. — Это хорошо. Меньше хлопот.

Эйрик промолчал. Его лицо было спокойным, но я уже знала, что это лишь маска.

Хакон ещё раз прошёлся по мне взглядом от ступней до макушки, хмыкнул и махнул рукой.

— Уведи. Нагляделся.

Ингвильд дёрнула меня за рукав. Я на деревянных ногах ушла обратно в темноту, села на нары и только тогда заметила, что у меня вспотели ладони.

Пир продолжился, но напряжение уже не рассеивалось. Я постоянно чувствовала на себе взгляд Хакона. Он смотрел на меня украдкой, но его мысли были почти осязаемы.

Позже, когда на дворе стемнело и большинство мужчин разошлось, Хакон жестом пригласил Эйрика отойти в сторону. Бьярни последовал за ними. Они ушли в клеть для разговора. Ингвильд шепнула: «Там Бьярни с ними. Будет свидетель».

Я ждала, чувствуя, как в груди всё замирает.

Когда дверь открылась и они вышли, я сразу поняла — разговор был тяжёлым. Хакон натянуто улыбался. Эйрик шёл следом, как всегда невозмутимый, но каких усилий стоила ему эта невозмутимость — знал только он.

Хакон остановился посреди дома, глянул на стены, людей, на очаг.

— Жаль, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Я предлагал по-соседски. Два десятка шкур, лучших. Меч с серебряной рукоятью — мой кузнец делал, исключительный мастер. И три тюка отборного ячменного зерна. В обмен на твою морскую деву, Эйрик Сёрдсон, и безделушку на её шее. Может, всё-таки передумаешь? Это справедливый обмен.

Он говорил так, будто делал одолжение.

По дому прокатился неясный гул, который умолк, едва Эйрик заговорил:

— Нет, Хакон. Она не продаётся. И глаз Ньёрда — тоже. Они останутся здесь.

Это была спокойная констатация факта.

Улыбка сошла с лица Хакона. Его глаза стали злыми. Он несколько секунд молча смотрел на Эйрика.

— Ты отказываешься от выгодной сделки, — наконец произнёс он с напускным сожалением. — И от дружбы. Ну, твоё право. Но ты подумай, Эйрик. Времена нынче тяжёлые. Каждый хочет привлечь удачу в свой фюльк. Сможешь ли ты защитить подарок богов?

Он глянул в мою сторону. Я сидела в темноте, но чувствовала этот взгляд — липкий, тяжёлый.

Эйрик чуть сдвинулся с места. Просто встал между мной и этим взглядом, заслонил меня от него.

— Разговор окончен, — сказал он тихо.

Хакон посмотрел на него. Секунду. Две.

Потом улыбнулся. Широко, как вначале.

— Конечно, конечно. Гость не волен решать за хозяина. Прости, если обидел. Пойдём, лошади уже заждались.

Он похлопал Эйрика по плечу и вышел во двор. За ним потянулись его люди.

Я продолжала сидеть, прижав руки к груди и не двигаясь, пока не стих топот копыт и собаки не перестали срываться вслед чужакам.

Только тогда поняла, что почти не дышала всё это время. И что в доме царит кладбищенская тишина.

Никто не двигался, не говорил. Все смотрели на Эйрика. А он так и стоял посреди зала, повернувшись ко мне спиной. И эта спина казалась высеченной из камня.

Но вот его рука двинулась. Он схватил свой деревянный кубок и швырнул его об стену. Дерево разлетелось на щепки.

В доме все вздрогнули. Но никто не посмел издать даже звука.

Ингвильд всхлипнула рядом и прижалась ко мне.

Эйрик, тяжело дыша, повернулся. Обвёл взглядом зал. На секунду задержал его в углу, где я съёжилась, обнимая девочку. Но я не смогла понять выражение его глаз.

На миг показалось, что ярл хочет сказать. Я видела, как дёрнулся его кадык, как шевельнулись губы. Но вдруг он резко махнул рукой и тяжёлыми шагами вышел наружу.