Глава 42.

Сглотнув, я сделала шаг. Потом второй.

Мужчины сидели плотно, плечом к плечу. Я пробиралась между ними, осторожно переставляя ноги, стараясь никого не задеть подносом, не облить, не зацепить чью-то руку или локоть.

Пока не оказалась рядом с Эйриком.

Так близко, что смогла рассмотреть глубокие трещинки на его обветренных губах. И усталые морщинки у глаз — будто он не спал несколько ночей подряд.

От него пахло морем, лодочным дёгтем, дымом, здоровым мужским потом — резко, до головокружения. Этот запах забивал все остальные, даже вонь чадящей ворвани в плошках. И от него у меня перехватило дыхание.

«Нельзя, — прошептала я мысленно, — нельзя смотреть на него!» Давай, Марго, очнись, пока он ничего не заметил…

Но, как и тогда, на берегу, я словно оцепенела, не в силах отвести взгляд. А он, только что кивавший на слова Торда, вдруг поднял голову и посмотрел на меня.

И всё, я пропала.

Как во сне протянула поднос.

Он взял кружку, продолжая удерживать моим взглядом мой взгляд. Пальцы его — горячие, шершавые — коснулись моих. Случайно. Или нет. Я не знала. Не могла понять.

Но меня будто током ударило — от пальцев по руке, до самого плеча, до шеи, до затылка. И лицо снова залило жаром, будто кто-то плеснул туда кипятка.

В этот момент грохнул хохот за соседним столом. Он привёл меня в чувство. Вздрогнув, я попятилась, наступила на чью-то ногу и едва успела удержать поднос от падения.

Владелец ноги что-то раздражённо буркнул мне в спину.

— Прости, — выдохнула, не оглядываясь, не зная, к кому обращаюсь, и продолжила обход стола, мечтая исчезнуть с глаз Эйрика.

Но это было непросто. Потому что куда бы я ни повернула, где бы ни встала, всегда краем глаза, затылком, каждой клеточкой — чувствовала, что он наблюдает за мной. Чувствовала, что его взгляд следует за мной, словно привязанный. Жаркий, мужской. И от этого взгляда по телу разносились колкие импульсы — яркие и короткие, как искры от удара кремня.

Сердце то замирало внутри, то начинало бешено прыгать. Меня то окатывала ледяная волна, то обдавал немыслимый жар.

Я старалась не поднимать глаз, смотреть только на кружки, которые держала в руках. Ни с кем не встречаться взглядами. Особенно… с ним.

Потому что любой, кто глянул бы на меня повнимательнее, сразу бы понял, что со мной что-то не так.

Понял бы, что я горю изнутри…

Я была у очага, наполняла новые кружки элем, когда шум в доме внезапно стих. Так резко, словно кто-то нажал выключатель.

Не понимая, что происходит, я обернулась и увидела, что все смотрят на Эйрика, а тот — на меня. Пристально, не отрываясь, не задумываясь, что на это скажут другие.

Он будто всё это время только и ждал, когда я наконец обращу на него внимание.

Несколько секунд он не двигался, потом чуть качнул головой — подойди.

Внутри что-то ёкнуло.

Отставив кувшин, я вытерла руки, хотя они были совершенно сухими. Сделала глубокий вдох — и пошла, сопровождаемая десятками глаз и шепотком, который стелился за мной, как позёмка.

Остановилась в шаге от ярла, чувствуя, как спина и ладони покрываются липкой испариной.

Эйрик молчал. Смотрел снизу вверх, не мигая. Его обжигающий взгляд скользнул по моему лицу — медленно, задерживаясь на губах, на шее, на ключицах, выглядывающих из-под ворота рубахи. На плоском камешке-тёльре.

Он словно трогал меня, изучал. Но при этом не коснулся и пальцем.

А я ждала, боясь даже дышать. Не понимала, что происходит, что ему нужно. Он ведь не собирается… не собирается заявить сейчас перед всеми, что сегодня я должна лечь с ним в постель?

Мысль была и пугающей, и возбуждающей одновременно.

Захотелось постучать себе по макушке, чтобы мозги вернулись на место. Но я смогла только сжать кулаки и спрятать их за спиной, надеясь, что Эйрик не догадается, какие мысли бродят в моей голове.

И вдруг он заговорил. Тихо, но чётко. Так, чтобы слышали все. Разделяя слова, будто каждое из них было гирей, которую он осторожно клал на весы.

— Отныне ты — не маргигр.

Короткая пауза.

Ярл поднялся, не отрываясь от моих глаз.

Нас разделял всего шаг. Или нет — меньше шага.

— Ты — Раннвейг.

Имя прозвучало непривычно, чуждо для моего слуха. А он будто пробовал его на вкус, привыкая, поворачивая так и этак, вкладывая в него что-то большее, чем просто набор звуков.

— Слышите все, она — Раннвейг. Сильная советчица.

Он чуть подался вперёд. Так, что его дыхание, тёплое, чуть солоноватое, прошлось по моей щеке. И от этой немыслимой близости у меня в голове затуманилось. Перед глазами всё поплыло.

Сквозь непонятно откуда взявшийся туман я увидела, как ярл поднял руку. Плавно, словно он приручал дикого зверя. Тёплые, шершавые пальцы коснулись моего подбородка и немного сжали, заставляя поднять голову выше.

Я сглотнула и замерла, не дыша.

А его большой палец — горячий, чуть влажный — медленно провёл по моей скуле, от крыла носа к уху.

По телу прошла судорога. Я не знала, от чего — от страха, от неожиданности или от того, как низко в животе разлилось странное, тянущее тепло.

А он смотрел мне прямо в глаза. Долго, не мигая, чуть прищурившись. И всё это время на его лице плясали красноватые отсветы пламени, делая его то резким, суровым, то почти по-мальчишечьи мягким.

— Пусть твои советы будут мудрыми, — произнёс он с нажимом.

И убрал руку, отпуская меня. Но сделал это с задержкой, проведя пальцами по моей щеке до самого подбородка, словно не хотел отпускать.

На его губах так и не появилось улыбки. Он просто отошёл и сел в своё кресло как ни в чем не бывало. А я осталась стоять, не понимая, что происходит.