Глава 7.

Мне повезло. Ярл отвернулся к стоящему рядом мужчине. Тот, нагнувшись, снова заговорил, продолжая прерванный диалог. Остальные тоже один за другим возвращались к своим заботам.

Через минуту на меня никто не смотрел, и это было странно. Неужели людям здесь не свойственно любопытство? Я сама начала исподтишка наблюдать за ними. Надо же было понять, что это за место такое. Сон, бред или…

Нет. Последнюю мысль я истерично откинула, замотав головой.

Воздух в хижине гудел от тихой, деловой возни. Скрип дерева, шорох шерсти, стук, приглушённые голоса, редкий кашель — и среди этого обрывки фраз, которые я ловила, пока, брезгливо сморщившись, одевалась.

— …последний мешок ячменя… хватит на неделю, если урезать пайки…

— …два оленя в стаде… пали на рассвете. Без признаков болезни. Просто не встали…

— И ещё, — говоривший на секунду замолк, будто боялся того, что собирался сказать. — С южного хутора прибежал мальчик. У Хельги… ребёнок. Родился мёртвым.

— Хватит, Бьярни, — перебил ярл, повысив голос. — Я тебя понял. Хельга добрая женщина, пошли кого-нибудь помочь ей с телом. Ступай. Сделай, что нужно.

В его тоне не было ни злости, ни раздражения, только усталость. Следом скрипнуло дерево.

Я затянула последний шнурок на грубой одежде и искоса глянула в сторону ярла.

Эйрик поднялся. Мужчина, которого он назвал Бьярни, кивнул ему, бросил короткий взгляд мой тёмный угол и вышел.

Хлопнула дверь, запустив внутрь холодный, но свежий воздух. Только тогда я поняла, что «принюхалась» — и вонь, показавшаяся сначала ужасной, уже не так раздражает моё обоняние. «Ещё немного — и свыкнусь», — нервно хмыкнула я про себя.

А потом замерла, глядя, как Эйрик идёт в мою сторону.

Его движения были резкими после долгой неподвижности. Шаги — тяжёлыми. Я инстинктивно отступила к стене, когда он приблизился. И вновь поразилась, какой он высокий.

Я едва доставала макушкой ему до плеча, да и то для этого мне пришлось встать на цыпочки. А он навис надо мной, как гранитная глыба. Так близко, что я почувствовала тепло, идущее от его кожи.

В доме воцарилась тишина. Все смотрели на нас. Точнее, на Эйрика.

Он поднял руку.

Это случилось так неожиданно, что я вжалась в стену и втянула голову в плечи. Но он не тронул меня. Просто отогнул край ворота, подцепил пальцем шнурок и вытащил камень, который я машинально оставила под одеждой.

Чуть разлепив ресницы и почти не дыша, я следила, как он изучает камень. Его взгляд изменился. Стал жёстким, голодным. Как у человека, который увидел то, что долго искал.

Его губы, скрытые бородой, чуть шевельнулись.

— Ньёрд… — прошептал он почти беззвучно, не отрывая взгляда от камня. — Наконец-то.

Я уже слышала это странное слово. Первый раз в лодке. Тогда ярл сказал что-то о благосклонности Ньёрда. А во второй раз от Гуннхильд. Та девушка повторила его слова. Неужели всё дело в этой безделушке?

— Вам нужен камень? — осенило меня. — Так пожалуйста, заберите его. Он ваш!

Ярл ничего не понял, тогда я рванула шнурок.

— Забирайте! Он мне не нужен!

Может, это та самая “миссия попаданца”, которую нужно выполнить, чтобы вернуться домой? Не то чтобы я сильно верила во всякого рода фэнтези, это вообще не мой жанр, я больше по детективам, но… сон подозрительно правдоподобный и мне не нравится, что он затянулся.

Все это безумным вихрем крутилось в моей голове, а руки тряслись, пока я пыталась снять камень. Голос дрожал. Я задыхалась, чувствуя, что наконец-то настал предел — и меня вот-вот накроет истерика.

А дурацкий камень никак не снимался. Шнурок оказался слишком коротким, чтобы стащить его через голову, непослушные пальцы не находили ни узла, ни застёжки. Как я вообще умудрилась надеть эту штуковину? Я же помню, шнурок был длиннее!

Сквозь волны паники мелькнуло воспоминание: когда я подобрала находку и надела на себя, камень лёг мне в ложбинку груди. А сейчас… сейчас он был гораздо выше — почти в самой ямке между ключицами!

Как шнурок мог уменьшиться? Я точно сплю. А может, наглоталась воды из залива и лежу сейчас без сознания в машине спасателей? Значит, нужно проснуться! Немедля!

Не раздумывая, я ударила себя по лицу.

Пощёчина получилась что надо — хлёсткой и жгучей. Но стоящий передо мной бородатый мужчина и грязная хижина у него за спиной никуда не исчезли. А когда я замахнулась второй раз, он перехватил мою руку. Сжал пальцы так, что я вскрикнула.

— Прекрати, маргигр, — произнёс Эйрик тихим, но твёрдым тоном, — иначе мне придётся тебя связать, чтобы ты себя не поранила. Я не знаю, как ты попала в мои сети, но раз попала, значит, это было желание Ньёрда.

Он сделал паузу. В тишине стало слышно, как трещит огонь в очаге.

— Если тёльр на тебе — это знак Ньёрда… если в нём есть хоть капля его милости, то… сделай так, чтобы он принесёт нам удачу. Или мы все умрём. Включая тебя. Понимаешь?

Что-то было в его словах. Или в тоне. Что-то такое, что я поверила сразу, безоговорочно — мы действительно все умрём, если я…

А что я?

Расширенными от страха глазами глянула ему за плечо. Там стояла Ингвильд. Судя по позе, она пыталась раствориться в стене или провалиться сквозь пол.

Чуть дальше сучили пряжу женщины с усталыми лицами. Они не поднимали глаз от шершавых потрескавшихся пальцев, крутивших суровую нить. Сколько им лет? Этот вопрос мелькнул в голове — и пропал. Видно же, что молодые, но быстро состарились.

Ещё дальше на нарах сидели мужчины средних лет, парни помоложе и несколько тощих, как оглобля, мальчишек. Все были заняты делом.

Но я не увидела ни младенцев, ни стариков, если не считать безумную Халльдору.

Наверное, именно в тот момент меня и накрыло. Я вдруг осознала с убийственной чёткостью: это не сон и не декорации. Это… что-то другое. Может быть, очень страшное, враждебное. То, откуда нельзя вернуться…