Глава 64.

Это была Сигрид.

Тут же подлетели Рагна и Гудрун. Одна закутала меня в скёльк, другая обернула мои ноги тёплыми шерстяными обмотками, сунула в воньоки. Ещё и сверху на голову шарф намотали.

— Хусфрейя? — я вопросительно глянула на свою спасительницу.

— Идунн благословила наш эль, — по вечно сжатым губам Сигрид скользнула тень улыбки. Она снова дала мне рог. — Иди, поздравь их с Гоа и не забудь поклониться.

Только тогда я обнаружила, что народ уже высыпал из дома и встал полукругом, заняв весь двор. Женщины прижимали к себе детей, мужчины стояли прямо, не шевелясь. Кто-то зябко кутался в шкуры, кто-то, наоборот, скинул плащ — чтобы быть ближе к богам.

Я поняла, что должна обойти их всех. Каждого. Дать глоток из рога. Поздравить с Гоаблотом. А начать надо с Эйрика, который стоял в центре этой шеренги и смотрел на меня.

Смотрел так, словно я была единственным человеком в этом дворе. Нет, во всём белом свете.

Сделав первый шаг, я услышала, как снег скрипнул под моей пяткой.

Рог в руках казался ещё тяжелее, чем был. Замёрзшие пальцы не успели согреться, всё происходило слишком быстро. А люди вокруг затихли так резко, будто кто-то приказал им замолчать. Даже дети перестали возиться в сугробах. Все взгляды были устремлены на меня.

Я шла к Эйрику, а смотрела куда угодно, только не на него.

Переводила глаза со снега на рог, с рога на край чьего-то плаща, но всё равно чувствовала его взгляд. Он словно зажигал что-то у меня в груди, там, где сердце, и оттуда по всему телу расходились щекочущие волны.

Наконец остановилась прямо перед ним. Ближе, чем следовало, но дальше, чем хотелось. Подняла голову, чтобы видеть его лицо.

Наши взгляды пересеклись. Моё дыхание сбилось.

Ярл не проронил ни слова, не шевельнулся. Оставался спокойным, непроницаемым, но глаза, необычайно светлые, прозрачные в свете утра, затягивали меня, словно омут.

Я протянула рог, не осознавая, что делаю это. Но Эйрик не взял его. Вместо этого накрыл мои ладони своими — широкими, мозолистыми. Сделал это так медленно и в то же время уверенно, властно, словно захлопнул ловушку, из которой нет выхода.

Я дёрнулась. Но не смогла даже сдвинуться с места, потому что Эйрик держал — глазами, руками, самим своим присутствием.

Контраст между холодным рогом и теплом кожи ярла, между гладкой поверхностью и шершавыми ладонями был таким поразительным, почти болезненным, что у меня перехватило дыхание.

В толпе кто-то ахнул, кто-то шумно выдохнул, но я не обернулась. «Не отпускай», — пронеслось у меня в голове, и я испугалась собственной мысли. «Он слышит? — подумала я. — Он чувствует, как бешено колотится моё сердце?»

Эйрик молча поднёс рог к губам. Не отпуская ни моего взгляда, ни рук, сделал неторопливый глоток. Над двором повисла такая тишина, что даже ветер, казалось, замер.

Потом послышался шёпот — не злой, а удивлённый, даже потрясённый. Кто-то произнёс:

— Видели?

Другой голос ответил:

— Как он на неё смотрит...

Я всё слышала, но смысл слов скользил мимо сознания, потому что Эйрик не отстранялся. Не отпускал мои руки. Просто стоял передо мной и смотрел.

Я понимала, что должна идти дальше, должна обойти остальных людей во дворе, но не хотела, чтобы он меня отпускал.

«Шевелись!» — мысленно приказала себе. Но осталась стоять на месте, не в силах отвести взгляд от глубоких, как море, и таких же опасных глаз.

В груди было жарко, как в бане, щёки пылали, а я совершенно не понимала, что делать.

Эйрик спас ситуацию. Убрал руки и отступил первым.

Магия мгновения исчезла, я будто очнулась. Вдохнула морозный воздух, возвращая ясность сознанию, и сделала шаг к следующему человеку.

Я не помнила, как обходила людей, как подавала им рог. Не чувствовала ни холода утра, ни тяжести скёлька на моих плечах, ни собственного тела. Только взгляд — его взгляд. Тёплый, как солнечные лучи, которые уже вовсю лились с неба, и такой же настойчивый.

Последний глоток эля достался мне. Он был холодным, сладким и терпким.

Сигрид забрала опустевший рог и тут же исчезла в толпе, растворилась, будто её и не было. Эйрик тоже куда-то пропал. А люди вокруг зашумели, задвигались, но никто и не думал возвращаться к делам. Наоборот, веселье росло, будто праздник не закончился, а перешёл в новую стадию.

— Раннвейг! — крикнула Ингвильд, подбегая ко мне и хватая за руку. Её глаза блестели, щёки раскраснелись от мороза и эля, она подпрыгивала на месте от нетерпения. — Идём, идём скорее!

— Куда? — не поняла я.

Но девочка уже тащила меня за собой, вынуждая чуть ли не бежать, чтобы не упасть.

— На тингстадир! Сегодня ты прольёшь кровь в честь Гоа!

Я попыталась остановиться, но куда там: Ингвильд скакала рядом со мной, не отпуская моей ладони. Тянула вперёд, в толпу, спешащую за ворота. А там уже бурлила настоящая людская река — из каждого дома в неё вливался свой ручеёк.

Над селением стоял шум и гам: барашки истошно бекали, козы мекали, упираясь копытами в наст и не желая идти на заклание. Лаяли и повизгивали собаки.

А люди смеялись, особенно женщины. Открыто, по-настоящему, запрокидывая головы и обмениваясь шутками, которые тонули в общем гуле.

Я впервые видела их такими — не усталыми, не встревоженными, не угрюмыми после долгой зимы, полной болезней и страха. Просто весёлыми.

Гудрун, всегда такая сдержанная, хохотала, прижимая к себе упирающуюся козу, а Рагна, суровая Рагна, улыбалась во весь рот, сбросив платок на плечи и подставив лицо холодному, но уже весеннему солнцу.

— Ингвильд, — я потрясённо посмотрела на девочку, — какую кровь? Ты о чём?

— Так праздник же! — она подняла на меня сияющий взгляд. — Кровь богам, мясо нам. Так всегда. А резать будешь ты.

— Почему я?

— Потому что тебя выбрали. Ты весну призывала.