Глава 73.

Эйрик поднялся. Бьярни спокойным жестом положил руку на меч. Ульф тут же замер, то ли не решаясь обнажить нож и первым напасть перед всеми, то ли выжидая удобный момент.

— Подозрения и догадки — это не доказательства, — произнёс ярл, окидывая взглядом толпу. — Кто видел, чтобы Раннвейг ходила к нашим врагам? Кто видел, чтобы она колдовала?

Взгляды людей на мгновение потупились один за другим. Они начали переглядываться, перешёптываться, бормотание разлилось до задних рядов. А потом вдруг как гром среди ясного неба раздалось:

— Я! Я её видела!

Этот голос был смутно знаком. Он прозвучал тихо, но я услышала его так отчётливо, будто женщина стояла рядом со мной.

Присмотревшись, я поняла, что не ошиблась.

В первом ряду, опустив глаза, стояла одна из тех женщин, в чьи дома меня так и не пустили. Одна из тех, что твердили «на всё воля богов» и не желали ни помогать мне, ни принимать мою помощь.

Я не помнила её имени, а может, никогда и не знала. Но зато она хорошо знала меня. Потому сейчас её пальцы с такой силой сжимали край плаща, что побелели костяшки. А говорила она так тихо, словно боялась, что кто-то услышит её слова и они обернутся против неё.

— На прошлой неделе, — продолжила она дрогнувшим голосом. — Я видела вёльву в глубине леса. Там, где скрелинги оставляют свои дары. Я не знаю, что она там делала. Но она стояла и смотрела в ту сторону, откуда они приходят.

— Что за ерунда, — процедила я резче, чем собиралась. Воздух в лёгких сразу потяжелел, забил гортань мокрой ватой. Стало трудно дышать. — На прошлой неделе я собирала хвою для отвара. И не знаю, откуда приходят скрелинги.

— А я не говорю, что ты там делала, — женщина подняла голову. Её взгляд встретился с моим, но в нём не было злости — только страх и усталость. — Я говорю, что видела тебя в лесу. Своими глазами. Это была ты.

И снова по толпе пошёл ропот, нарастая от человека к человеку, заполняя пространство между мной и Эйриком.

— А я слышал! — выкрикнул какой-то мужчина. Он тоже был из другого дома. — На празднике! Вёльва стояла у костра и говорила с кем-то. Я не видел, с кем. Но она говорила на языке, которого я не знаю. Это не наш язык.

Я так сжала челюсти, что скрипнули зубы. Спокойствие, Рита, только спокойствие.

— Я говорила с собой, — произнесла я, следя, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало. — Иногда я рассуждаю вслух на родном языке. Это не колдовство.

— Мы не знаем, что это, — ухмыльнулся Ульф, демонстративно убирая руку с ножа.

Он обратился к толпе:

— Верно, люди? Мы не знаем, что она говорит. Мы не знаем, кому она говорит. Но мы знаем, что она не наша.

— Верно! Верно! — полетели крики.

Кто-то из мужчин даже стал потрясать кулаками, а кто-то — оружием. Эйрик молчал. Только его лицо помрачнело еще сильнее, а может, мне уже просто мерещилось.

— А я видела, как она брала кровь! — из толпы вышла женщина.

Эту я знала. Одна из хуторских, жена того мужчины с пробитым лёгким, которого я зашивала. Кажется, её звали Сигга. Она всегда отводила глаза, когда я проходила мимо. А сейчас её взгляд бегал, будто боялся остановиться на мне.

— Да! Я тоже! — крикнул кто-то ещё. — Она собирала кровь в плошку и что-то с ней делала. Она не просто лечит — она колдует с кровью.

Чертовы фанатики. Неужели всё, что я для них делала, было зря?

— Это ложь, — рявкнула я, теряя терпение. Внутри поднимался гнев. — Я промывала раны. Оценивала кровопотерю. Это не колдовство.

— Это только твои слова, — почти ласково ответил мне Ульф. — Твои слова против слов этих людей. Посмотри, никто из них не хочет свидетельствовать в твою пользу.

С трудом сдерживая желание закричать, я посмотрела в толпу. Гудрун, Рагна… Где они все? Почему не заступятся, почему их голосов не слышно?

Я искала их взглядом. Они были здесь, но молчали. Я не могла понять почему.

— Защищайся, Раннвейг, — сказал кто-то тихо.

Я оглянулась. За моей спиной стояла Сигрид. Видимо, она только что пришла, но успела услышать слова Ульфа.

— Защищайся! — повторила она настойчиво. — Докажи, что он врёт. Что ты не гандкённ.

Я в отчаянии всплеснула руками.

— Как я должна защищаться? Я уже сказала, что не колдунья и никак не связана с ледяными людьми. Всё это время я помогала вам. Лечила ваших детей. Спасала от смерти и болезней. А теперь стою здесь как преступница.

На глаза навернулись слёзы.

Люди в толпе кричали, ругались, перебивали друг друга. Кто-то вопил: гнать ведьму, она принесла беду! Кто-то затыкал ему рот: молчи, она спасла мою дочь!

Голоса слились в один общий шум, в котором тонули слова. Атмосфера накалялась, грозя перейти в поножовщину. Ульф ухмылялся, Бьярни скрипел зубами, Эйрик молчал. А я смотрела на него сквозь туман в глазах и ждала.

Ждала, что он спасёт меня. Скажет, что верит мне. Но он не издавал ни звука. Будто утратил дар речи.

Его ладони лежали на коленях, с виду неподвижные, однако на кистях от напряжения вспучились вены.

И тогда я поняла: он слушает их. Слушает, что говорят эти люди. И тянет время, потому что ему предстоит сделать выбор, который он делать не хочет.

Или я — или фюльк. Или дева из моря — или все эти люди. Был ли прежде хотя бы один момент в его жизни, когда ярл Эйрик Сёрдсон чувствовал себя настолько же загнанным в угол?

Может, в тот день, когда умерла Ингибьёрг.

Или в тот день, когда он отказал Хакону из-за меня.

А может, сейчас он впервые осознавал, что нет золотой середины, и ему в любом случае придётся потерять либо меня, либо доверие этих людей.

Вопрос только в том, что для него важнее. Я? Или фюльк…

— У меня есть свидетель, — сказал Ульф внезапно. — Он слышал, как скрелинги говорили о ней.

Взгляд Эйрика, устремленный в толпу, потемнел.