Глава 74.

Ульф кивнул кому-то, и из задних рядов вышел мужчина — один из тех, кто пришёл с южных хуторов после набега. Его звали Хальвдан, и на шее у него темнел старый шрам. Он неловко переминался с ноги на ногу и поглядывал исподлобья то на меня, то на Ульфа.

— Я был в лесу, — заговорил он невнятно. — Искал оленя. И услышал их голоса. Они ждали её. Они говорили, что она придёт к ним. Что она обещала им помочь.

— Он врёт! — перебила я, обращаясь к толпе. Голос сорвался. — Спросите его, он знает язык скрелингов? Как он понял, что они говорят обо мне?

— Меня украли ребёнком, — ответил мужчина. — Я знаю их язык, потому что долго жил с ними.

— Так, может, ты сам предатель? — крикнул кто-то.

Несколько голосов поддержали его смехом. Мужчина окончательно растерялся. Зато из толпы наконец-то полетели слова в мою защиту. Говорили не женщины — они молчали, опустив головы. То ли боялись заступиться за меня, а может, была другая причина.

— Да, Раннвейг пришла к нам из моря! — кричали мои сторонники. — Но она не сделала ничего плохого. И у неё есть Глаз Ньёрда.

— Её амулет — не знак Ньёрда! — взревел Ульф, внезапно падая перед толпой на колени. Он рванул на груди рубаху. — Люди! Неужели не видите? Это орудие магии! Её знания — колдовские приёмы! Она обманула нас всех! И ярла в первую очередь!

Словно со стороны я наблюдала, как меняются лица людей. Снова поднялся недовольный гул. Снова на меня смотрели со страхом и подозрением.

А он продолжал:

— Клянусь своей бородой! Пусть боги поразят меня молнией, если я лгу! Она околдовала его! Наш ярл… он попал под её чары! Он слушает её шёпот, а не голос опытных воинов! Она отвращает его от истинного пути!

Это было уже ударом ниже пояса. Прямое обвинение в том, что ярл — плохой лидер. В воздухе повисло молчание. Все ждали, что скажет Эйрик. Что скажу я.

Но мне говорить было нечего. Эти люди верили лишь в то, что видели, а их умами, как оказалось, можно легко управлять. Предотвратила эпидемию — ведьма. Вылечила смертельную рану — ведьма. Знает больше, чем они — тоже ведьма. Они верили Ульфу, потому что его слова легко укладывались в понятную им логику мира.

Только несколько человек из числа приближённых хускарлов смотрели не на Ульфа, а на Эйрика. Бьярни держал руку на мече, Торд и Торстейн стояли рядом. Они ждали его решения.

И я тоже ждала, чувствуя, как сердце колотится.

— Пусть ярл скажет! Пусть ярл скажет! — скандировала толпа.

— Он не может судить! — вопил Ульф. Его лицо побагровело от ярости. — Он околдован! Она затуманила его разум! Разве не видите, что она делает с ним?!

А Эйрик молчал.

Я надеялась, он сейчас мучительно ищет выход. Ищет способ спасти меня, не потеряв уважения своих людей. И я ждала, веря ему.

— Я услышал вас, — произнёс он внезапно. — Всех.

А потом повернулся ко мне.

Он медлил. Я видела это по тому, как он задержал взгляд на моём амулете, лежавшем поверх одежды.

— Раннвейг, — услышала я, — ты должна доказать свою невиновность.

— Доказать? — меня будто ударили. Я отпрянула, испытывая разочарование. Не таких слов я ждала. — Как?

Но Ульф не дал ему ответить. Вскочив на ноги, он шагнул к Эйрику, и я видела, как его кулаки сжались, как побелели костяшки.

— Ярл, эта ведьма околдовала тебя. Разве не видишь? Твоя жена отошла к богам всего три месяца назад, а ты уже хочешь жениться на чужачке без рода! Нужно убить её! Прямо сейчас! Если она останется — она уничтожит нас всех!

И вот тогда наши с Эйриком взгляды пересеклись.

В его глазах я увидела тень. Тень сомнения.

Он сомневался, что Ульф не прав. Сомневался, что не поддался моим «чарам».

И это было хуже предательства.

Глядя в его глаза, я ощутила, как холод разливается от груди к животу, как немеют ноги и как воздух в горле застревает комком…

Я хотела бы гордо откинуть волосы и сказать, что не собираюсь ничего доказывать. Просто уйду сию же секунду, раз я здесь не нужна. Но слишком хорошо понимала, как по-детски выглядел бы этот жест.

Ведь идти мне некуда. Да и никуда я не дойду — заблужусь и сгину в снегах. Я же дальше этого селения, голого берега и небольшой части леса ничего не видела, нигде не была. И не знаю, куда идти. А одинокая женщина легко станет добычей, если не полярных волков — то тех же скрелингов.

И всё же мне стало так больно от его недоверия, что лучше бы я умерла.

Мужчина, который обещал мне защиту, который держал мою руку перед всем домом и смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в этом мире — усомнился во мне.

— Ты хотел испытание, Эйрик Сёрдсон? — услышала я собственный голос. Тихий, сухой и чужой. — Вот оно. Если всё ещё хочешь сделать меня своей, верь мне так же, как веришь себе. А если не можешь — то нам не о чем говорить.

Не давая слезам скатиться с ресниц, не желая, чтобы кто-то, тем более он, видели мою слабость, я развернулась и пошла прочь.

Сигрид отступила, пропуская меня. Её лицо было белым.

За спиной удивлённо затихала толпа. Кто-то позвал меня, я не обернулась. Просто шла вниз по склону, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не побежать.

Внутри было пусто.

Я шла к дому Ангерд. Ноги сами несли меня по знакомой тропе, утоптанной множеством шагов. Снег под ногами скрипел, но звук казался приглушённым, будто доносился откуда-то издалека.

Меня ждала работа. Я должна была проверить роженицу и ребёнка. Это единственное, что я могла сделать, чтобы не думать о том, что случилось на тинге.

Не думать. Не чувствовать.

Когда я вошла, в доме было тихо и темно. Домочадцы Ангерд остались на холме. Я видела там её мужа, он был в числе тех немногих, кто пытался меня защитить.

Нары, на которых лежала Ангерд, оказались пусты. Из-под двери хозяйской клети пробивалась слабая полоска света, и я направилась прямо туда. Мимо меня, едва не сбив с ног, скользнула какая-то тень.